Маргарита Ардо – Сафари на невесту (страница 21)
– Отдыхай. Телевизор, интернет есть. В ресторане можно поужинать в любой момент, буду рад, если ты присоединишься ко мне через полчаса.
– Спасибо, – пробормотала я.
Он вышел. Я окинула апартаменты взглядом – казалось, это была ещё одна спальня и гостиная из бабушкиного тбилисского дома: уютно, богато, с перебором и мрамором. Я глянула на телефон, решив позвонить Андрюше, и вспомнила, что не взяла пароль от вай-фая у администратора. Я открыла дверь, сделала несколько шагов и услышала, как дядя Уго говорит с кем-то на английском:
– Да, всё идёт по плану, не волнуйтесь. Я знаю, что она вам сказала, но скоро она изменит своё мнение, поверьте мне – очень скоро!
Хм… о чём это он? Не обо мне ли? Хотя зачем ему говорить обо мне – я не леди Гага и не центр Вселенной… Ноги сами подкрались по мягким ковровым дорожкам почти до угла перед выходом на лестницу. Голос дяди Уго удалялся, но я всё ещё хорошо его слышала.
– Конечно, мистер Голдуорси, если будут правильные стимулы и Совет директоров нас поддержит, она изменит своё решение. А они будут, мистер Голдуорси, стимулы обязательно будут! Я работаю над этим.
18
Я остановилась и задумалась. Что имел в виду дядя Уго? О ком говорил? Неприятное чувство поселилось в груди, однако я, как всегда, себе не поверила. Решила, что бабушке расскажу об услышанном как-нибудь между делом, когда приедет. Пока неудобно было отрывать её – не до меня сейчас, это же ясно! Не люблю быть назойливой.
Я вернулась в номер, подождала немного, чтобы дядя Уго наверняка ушёл. Набрала смску Андрюше, написав, что я в гостинице «Санатрело Корпорейшн», в угловых апартаментах под номером 201 на втором этаже. Получив от любимого царевича ответную смску со словами «Еду. Скучаю. Люблю», я совершенно счастливая спустилась на первый этаж к ресепшену. Правда, не понятно было, откуда он так долго едет. И на чём. Сам собой в голове представился ослик и Андрюша сверху. В пиджаке и с морковкой на удочке. Пожалуй, на любом другом транспорте из Тбилиси он давно бы уже добрался…
Впрочем, не важно. Он едет, он любит, а я жду. И дождусь. Как настоящая женщина гор. Я даже плечи расправила от гордости.
Милая девушка с именем “Tamta” на бейджике говорила по телефону. Увидев, что та занята, я кивнула в ответ на её извиняющуюся улыбку: мол, я не тороплюсь. Судя по разговору, ожидался большой и неожиданный заезд. В подтверждение моих слов, Тамта прикрыла ладонью трубку и сказала мне:
– Целый автобус туристов едет. Обычно заранее бронируют, а тут… Простите.
Я снова понимающе улыбнулась. Я вообще испытываю какое-то особенное уважение ко всему обслуживающему персоналу: к администраторам, официантам, уборщицам, охранникам, вахтёрам. У них сложная работа, они делают нашу жизнь удобнее и приятнее, но почему-то часто их не ценят и даже принижают. А каково было бы жить без уборщицы? Все бы офисы заросли по уши бумагами и пылью. А без официанта в ресторане приходилось бы самим бегать на кухню и теребить повара: где еда? А без вахтёра… На этом моё воображение закончилось, потому что без фразы «куда прёшь без сменки» я, пожалуй, жила бы прекрасно. И хотя я после окончания университета всегда работала только переводчицей, я чувствовала себя ближе не к директорам, а к этим людям с низкими зарплатами и не слишком почётными должностями. Может, потому что другая бабушка с детства пугала: меня никуда не возьмут, если буду плохо учиться, и буду я посуду мыть в забегаловке или двор мести. Мне даже страшные сны снились про это. А вот тем, что я буду наследницей целой винной империи, бабушка меня не пугала. Зря. Это пострашней будет.
Я окинула взглядом фешенебельную обстановку: лилии в вазах, кожаные диваны, щиты с саблями и клинками на каменных стенах. И это, получается, тоже принадлежит бабушке Кавсадзе, и потом, выходит, будет моё? Странно. Так и захотелось сказать кому-то там на небе: «А может, не надо?..» Пусть лучше бабушка живёт долго и счастливо. И не болеет.
Кстати, мой знакомый Славик, улыбчивый, трансцендентный, похожий на златокудрого Будду, совсем недавно во время чаепития рассказал, что из всех профессий, которые перепробовал, больше всего ему нравилось быть дворником: «
Из ресторана на улице струился приятный грузинский джаз. На холмы и горы за окном сизым покрывалом опускались сумерки, в открытую форточку заливалась прохлада и звуки последней переклички вечерних птиц. Вот-вот станет совсем темно… Я стояла у стойки, пока девушка с красивым именем Тамта продолжала решать сложности с бронированием.
И тут в холл гостиницы чеканным шагом захватчика вошёл Бадри. Голова вперёд, грудь колесом, руки на поясе. Честное слово, там чудился меч, и было странно, что к классической пиджачной паре ножны не прилагались. Я поспешно сделала вид, что рассматриваю рекламный буклет и просто жить не смогу, не узнав, что за экскурсии предлагаются постояльцам. Боковым зрением увидела, что Бадри направился прямо ко мне. Не повезло…
Крупная мужская рука с крупными часами легла на буклет, закрыв строки о девятисотлетнем платане в городе Телави и аэропорту, названном в честь «Мимино».
– Кати! – требовательно позвал Бадри.
– А? Что? – пробормотала я, поднимая глаза.
Чёрные радужки смотрели на меня, не мигая, с довольно пугающей жадностью. И зачем так меня рассматривать?.. Некстати подумалось, что такое лицо только на обложку любовного романа с властными драконами, честное слово. Я инстинктивно подалась назад.
– О, это вы, брат? Я не заметила, как вы вошли, – чуть севшим голосом добавила я. – Вы уже все вопросы с Гигой решили?
– Кати, я выяснил, что этот дурной помощник так и не угостил вас ничем. Какой идиот! Я заказал в ресторане столик. Скорее идём ужинать! – это прозвучало, как приказ.
– О, Бадри, ваш отец пригласил меня на ужин через полчаса, но я, право, совершенно не голодна и, пожалуй, воздержусь и от вашего приглашения, и от приглашения дяди Уго. Благодарю.
Бадри окинул меня горящим взглядом с ног до головы, словно нежелание ужинать пряталось у меня где-нибудь за спиной, как Кентервильское привидение. Я даже оглянулась, пытаясь понять, что он высматривает. Или кого?
– Не кушать нельзя! – заявил мой сводный троюродный брат.
– Хорошо, я поужинаю, если проголодаюсь. Спасибо за ваше беспокойство.
– Зачем ждать? Я очень вкусный люля заказал. Нежный, как вы, сочный…
Он снова обжёг меня взглядом, словно прямо у стойки собирался съесть вместо котлетки, запеченной на открытом огне. И вдруг положил горячую лапищу на мою кисть, лежащую на стойке. Я рассердилась и мгновенно убрала руку:
– Бадри, прекратите! Я уже сказала вам с Гигой: у меня есть жених! Только вам угодно было меня не слышать. Так вот повторяю: у меня есть жених, и он скоро будет здесь! Он даже не жених, а мой гражданский муж, и у нас запланирована свадьба! Поэтому, пожалуйста, воздержитесь от ваших откровенных комплиментов. Я говорила вам, что мне неловко от них, но вы этого тоже не слышали. Повторюсь: мне неловко! Вы мой сводный троюродный брат, и на этом всё!
Между нами повисла пауза, воздух задрожал, будто от костра, и раскалился.
– Как невежливо! – вместо извинений бросил Бадри.
Я смутилась.
– Простите, я не хотела быть невежливой, однако вы тоже, знаете…
Но Бадри, полыхнув взглядом, не стал слушать, он резко развернулся и, оскорблённый, ушёл в сторону ресторана. Я сглотнула. Тамта из-за стойки смотрела на меня широко раскрытыми глазами, даже про своих туристов забыла. Ох, кажется, я нарушила какие-то их местные обычаи. Может, он так проявлял гостеприимство? А это у них святое… Упс.
– Извините… – пробормотала я, схватила буклет, визитку гостиницы и сбежала к себе в апартаменты.
Заперлась. Рухнула в кресло и выдохнула. Боже, почему я вечно, как пятая нога хромого стула? Говорю не то, понимаю не так, порчу всё? Ведь Бадри тоже семья… Может, он ничего такого не подразумевал? Честь мою защищал, об ужине позаботился… Наверняка так, иначе почему бы он обиделся?
Но с другой стороны, мне ведь было не комфортно. Разве я не могу об этом сказать?
Ох, а вдруг они все отвернутся от меня как от неблагодарной, невежливой русской? Вдруг бабушка Алико тоже будет недовольна?
Я ничего не понимаю! Совершенно ничего. В чужой стране, не зная традиций и обычаев, идёшь, как по минному полю. А ведь ничего плохого не имеешь в виду. И снова захотелось сбежать куда угодно. Но я не могу – я Андрюшу жду. Если так всё время сбегать, однажды выяснишь, что сбежала от всех, кто тебя любил, и бежать больше будет не от кого.
Делать было нечего, я открыла почту в телефоне. «У вас новое письмо» – сообщал налившийся красным колокольчик. Это было письмо от Агнессы, как всегда полное восторженности и восклицательных знаков: