Маргарита Андреева – Симфония чувств (СИ) (страница 168)

— Спасибо, ребята, за всё… Это ваша победа… — Дэни убрала мокрые волосы с лица.

Не было слёз, не было слов, не было мыслей, не было чувств — она была словно раненый зверь.

Даниэлла села на колени… Она посмотрела на луну и звёзды… Крик израненной души вырвался из её горла, и она растворилась в сиянии лунного света…

— Джанъян, поднимайся, сын, — сначала ему показалось, что знакомый голос звучит у него в голове, но он продолжал звучать всё настойчивее, и Джон открыл глаза, сквозь пелену перед глазами с трудом угадывая очертания отцовского лица, — Тебя ждут, у тебя еще много незаконченных дел.

— Отец, — он протянул руку, и князь помог ему подняться на ноги, — Разве я ещё жив? Последнее, что я помню, была адская боль — как физическая, так и душевная.

— О! Ну, тебя не так-то легко убить, — отец улыбался, и улыбка эта согревала, пока Джон взволнованно озирался вокруг, — Ты же знаешь, кто ты есть. Вернись, и покажи, кто ты. Твои воины ожидают распоряжений своего господина.

— Мои? Воины? — в это сложно было поверить. Нет, конечно не в то, что отец снова помог ему, но в то, что все это многочисленное призрачное войско, которого трудно было не заметить, при полном боевом облачении — его войско.

— Армия, желающая исполнить свой долг, — пояснил Вайвасват несколько растерявшемуся сыну.

— Но, ведь это же… — среди полководцев минувших эпох Джон увидел свою знакомую в доспехах эпохи древнего Египта, — Джина?!

— Рада встрече, Повелитель. — Паучья Королева приветливо улыбнулась, легко поклонившись ему, — Мы готовы послужить тебе.

— Готовы ли вы отдать свой долг и исполнить свой долг передо мной? — при полном Облике, обретя Атрибуты, соответствующие его положению, Джон держал речь перед войском заблудших душ, ожидавшим отпущения их прошлых грехов, — Я же обещаю даровать вам свободу, но лишь после того, как вы выполните свои обязательства. Я никогда не пользовался своей властью, но сейчас особый случай: клянусь признать ваши обеты исполненными, если будете сражаться за меня.

— Нам достаточно твоего слова, Повелитель, — войска полностью подчинились его власти.

— Тогда иди, сын, — Вайвасват положил руку на плечо Джона, благословляя его, — возвращайся, чтобы изменить этот мир.

— Марго? Дэни? — мужчина предпринял попытку открыть глаза и подняться, — Марк? Мей? Не может быть, чтобы я опоздал… — шея затекла и вращать головой по сторонам для Джона оказалось затруднительно и болезненно.

Ему подали руку, чтобы помочь встать, и это была рука его побратима Самаэля. Шатаясь, удерживаться на слабых ногах мужчине помогала поддержка друга.

— Господи, я же… Я же… её… — Джон дрожащими пальцами вцепился в плечи Сэма, — О, мой Бог!

— Маленькая госпожа жива, Джаньян, — повернувшись на голос, Джанъян с облегчением увидел улыбку рыжеволосой Кали, а вместе с ней и своих брата и сестру, — Поднимайся, нам предстоит завершить эту войну.

С большим трудом, но он заставил себя подняться в полный рост. В руках его оказалась легендарная Глефа Безмолвия, которую он собирался опустить, дабы обозначить конец существующего мира и существующего порядка.

Налетевший подобно вихрю Марк (среди сражающихся можно было заметить и его соплеменников-ракшасов, вместе с отцом пришедших на помощь своему принцу) не дал Джону этого сделать, сбив с ног и взмахом руки отбросив артефакт подальше, используя мощь управляемых воздушных потоков:

— Я не позволю тебе опустить её, — прохрипел парень, буквально пригвоздив Джона к земле и не позволяя тому пошевелиться, — Только попробуй, и я убью тебя, клянусь! Пускай даже Маргарита проклянет меня потом.

— Черт, Марк, это же я, — мужчина продолжал играть в гляделки с юношей, пока не убедил Марка, что это на самом деле он, и не представляет более опасности. По крайней мере — не для них…

Он так и не простил Лауре того, что она заставила его пережить: сбросив с себя легкого Марка, каким-то внутренним шестым чутьем догадался, где искать её, и в одном порывистом прыжке оказался подле маленькой демонессы в гуще сражения, уже занеся над её головой свою Глефу.

— Кто ты? — прикрывая девочку своим телом, азиат со смесью страха и восторга смотрел на обретенный им облик.

— Я есть кровь от крови своего отца, — голос Джона звучал непривычно хрипло и грозно, — Я — проводник и владыка заблудших душ. И я не оставлю безнаказанным издевательство над собой. Не мешай правосудию и не стой у меня на пути.

— Прошу, не надо… она ранена, — Ондзи умоляюще посмотрел в его темные глаза, — Не ты ли, Ваша милость, показал нам, что значит милосердие?

— Не смей трогать его! Он не виноват и не должен отвечать за меня, — первой не выдержала Лаура, неизвестно откуда взяв силы, не характерные для её маленького тела, чтобы оттолкнуть Ондзи, готовая принять удар на себя.

Пространство пронзило яркое сияние, и все присутствующие вокруг, словно замерли, а время остановилось в своем движении.

Все они снова оказались в центральном парке, а над головой светило яркое солнце.

— Лаура? — первым пришел в себя азиат, напряженно вглядываясь в очертания темного силуэта, — Лаура…

Она поднялась, прикрываясь остатками разорванной детской одежды и своими изумительными длинными волосами, в глазах её стояли слезы — она больше не была ребенком, теперь у неё было тело девушки.

— Ты готова была умереть за меня, госпожа? — он укутал её в свой плащ, крепче прижимая к себе, а её продолжало трясти, и не в силах была произнести ни слова. Тогда Ондзи взял её на руки.

— Оставь их, Дхармараджа, — мягко улыбнулась рыжеволосая богиня, — Им теперь о многом нужно поговорить, а ты можешь позволить себе быть милосердным.

— Господи, Жан! Это действительно ты?! — хрупкая и маленькая Маргарита чуть было не задушила его в своих объятиях, всхлипывая через каждое слово.

— Это точно я, — он провел рукой по её волосам, нежно касаясь губами темной макушки, — Благодарю, что верила несмотря ни на что. Вам не стоит бояться меня: дар Даниэллы уравновешивает мою разрушительную ауру. Так что, это она нас всех спасла, возвратив к жизни тех, кого мы потеряли, — мужчина повернулся в сторону белокурой и легко поклонился. Девушка ответила довольной улыбкой.

— А сейчас нам пора домой, верно, Азраэль? — он протянул свою руку, на которую села знакомый сокол, радуясь встрече со верным другом.

А дома их ждало еще так много дел. Дом, где всегда им будут рады, где в любом случае их будут ждать — с победой ли, с поражением ли… Где буду ждать и верить, что они обязательно вернутся.

— Анри, сынок, посмотри, кто здесь, — пока Аделька и близняшки по праву оккупировали колени отца, Маргарита потянулась к сидящему на руках у Валентины сыну, — подойдем, поздороваемся с папой, дорогой.

Но мальчик только сильнее вцепился пальчиками в бабушкины рукава и громко заплакал.

— Анри-Марк Дестинофф, это что ещё за фокусы? — рассердилась Маргарита, — Это же твой отец.

— Не надо, Марго, не надо… — Джон остановил её, — Это моя вина, что меня не было рядом с ним, и мальчик не помнит меня, да и вид мой сейчас такой, что ребенок испугался. Уложи его спать, а я пока приведу себя в порядок.

— Я отнесу ребенка и уложу, — мать забрала детей, пока и остальные не раскапризничались, — Вам не помешает побыть наедине. Только не забудьте хоть немного отдохнуть.

— Уж как получится, обещать не могу, — хитро сощурилась Маргарита.

Когда Джон принял душ и привел себя в более приличествующий вид, на столе его уже ждал разогретый ужин.

— Я подумала, что ты проголодался… — Маргарита слегка покраснела и состроила рожицу.

— Ты срезала корку с хлеба, размяла яйца и принесла мне яблочное пюре и теплое молоко? — мужчина не смог удержаться от смеха, весело заметив, — Мне не три года, дорогая, а лет так на тридцать больше будет, но всё равно спасибо.

— Ой, это я машинально, привыкла готовить для Анри и девочек, — молодая женщина хлопнула себя ладонью по лбу и села рядом на диван, продолжая смеяться вместе с ним.

Когда он переодевал рубашку, маленькая брюнетка вздрогнула, увидев новые шрамы на его спине:

— Это навсегда? — тихо спросила Маргарита. Подойдя к Джону ближе.

— Не могу сказать, но пляж пока что не для меня, — попытка пошутить вышла не самой удачной.

Оба вдруг замолчали.

— Всё нормально? — спросил Джон, заметив озабоченное выражение на её лице.

— Кроме того, что мы родители самого необычного ребенка? — силилась улыбнуться она.

— Ну, так ведь и мы необычные родители, — обняв жену, мужчина предложил зайти посмотреть, как спят дети.

— Нет-нет-нет и нет, — только войдя в комнату, Маргарита подошла к детской кроватке и недовольно покачала головой, — Ни каких ярких и возбуждающих оттенков, только нейтральные и успокаивающие тона и расцветки. Вот, нежно-голубое — то, что нужно.

— Но, это мое одеяло, — растерянно пожал плечами Джон, теребя в руках детское одеяльце алого цвета, — меня им укрывали.

— Прости, милый. Не обижайся, но тут я буду непреклонна, — стояла на своем Маргарита, принявшись крутить настройки радионяни, — И Моцарта ты зачем выключил? Он благотворно влияет на психику.

— Если тебе так спокойнее, — зная, что в такие моменты спорить с ней попросту бесполезно, супруг поспешил согласиться, но добавил, — Только он все равно будет драться с другими мальчишками, сбивать колени и лазать по деревьям. Ты же не сможешь оградить его от всего мира.