Маргарита Андреева – Симфония чувств (СИ) (страница 143)

Мог ли Шарль предположить тогда, много лет назад, чем обернется их с женой страстное желание иметь детей и довериться в данном вопросе этому страшному человеку, от которого они тогда ни как не ожидали такой степени жестокости и беспринципности.

В доме их оставалось трое, когда музыкальную программу прервали экстренным выпуском новостей:

— Чему мы стали свидетелями на сегодняшний день? Мы не можем более отрицать того, что явление мутации — свершившийся факт. Кто эти люди? В какой мере мы можем считать их людьми? Что скрывают они? Какими ещё силами, не подвластными нам, обладают? И самый главный вопрос, который волнует всех нас — мы должны знать степень исходящей от них опасности. Чтобы носить оружие необходима лицензия, а опасных лихачей за рулем мы лишаем прав. А они сами — и есть оружие, — с каждым словом глаза Маргариты становились все шире, а на последних фразах чашка с кофе выпала из её рук, со звоном разбившись об пол, и темное кофейное пятно расплылось по плитке бежевого цвета с белым вензельным рисунком.

— Они не могут лишить нас права на жизнь, — прошептала она, чувствуя, как внутри поднимается пламя.

Златовласая настороженно нахмурила брови, а Марк нервно сжал пальцы.

— Жан, это просто ужасно! — голос Маргариты дрожал, она говорила суетливо, сбивчиво, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дыхание, — Ты смотрел утренние новости? Мы теперь объект нездорового интереса ученых и СМИ.

— Дьявольщина! — чертыхнулся, не сдержавшись, Джон, когда порезался канцелярским ножом, шокировано уставившись в экран ноутбука, включив ролик, ссылку на который она прислала ему, — Так, главное сейчас — сохранять спокойствие и руководствоваться только разумом. Из дома ни ногой, с журналистами не общаться. Я сейчас отменяю совещание, заказываю билеты до Джайпура и еду домой — буду в течение часа. А вы собирайте вещи и соберите остальных, — он положил трубку и закурил: как же не нравилось ему всё это, мысленно попросив мироздание успеть оказаться как можно скорее и как можно дальше от всего этого безумия.

А капли крови растекались по белой бумаге пугающими знамениями.

— Слишком поздно — полиция уже здесь, — констатировал Марк, осторожно отодвинув панель оконных жалюзи, когда на улице раздался звук сирен, — Выходите через черный ход, там стоит моя машина, — он достал из кармана ключи от своей серебристой "Ауди" и вложил их в ладонь девушки, — держи, поезжайте как можно скорее.

— Марк, но… — Маргарита слабо попыталась возразить.

— Никаких "но", — парень встряхнул её за плечи.

— Я толком даже водить не умею, — девушка бессильно опустила руки.

— Ничего, научишься, — Марк был настроен решительно, и пререкаться с ним сейчас было бесполезно, — жизнь и не такому научит.

— А как же ты? — Марго посмотрела в его глаза, снова принявшие оттенок холодной стали, — Ты разве не с нами? — он замолчал, и от того, что означало это гнетущее молчание, хотелось закричать и забиться в истерике.

— Но, тогда ты… — Даниэлла не успела закончить фразу.

— Это не важно… Daijoubu desu (Всё хорошо Яп.), — он порывисто обнял девушек, словно, делает это в последний раз, — Когда-то я уже оказался паршивым другом и не смог вас уберечь.

— Я не хочу это вспоминать, — Маргарита замотала головой, оставляя на его рубашке черные следы потекшей туши, — однако, как бы она не хотела, невозможно забыть полный удивления и немого вопроса взгляд на блестящее лезвие клинка, вонзившегося тебе в грудь, дрожащие тонкие руки в попытке дотянуться — и лицо подруги, залитое кровью, а её тело — пронзенное стрелами, таким был конец Наканиши Марико и Нишитани Акеми в эпоху Эдо, в период сёгуната Токугава — при всём желании это невозможно забыть, и он это прекрасно понимал и также помнил.

— А я не допущу, чтобы это повторилось снова, — успокаивал он их, черпая силу в бесценных воспоминаниях, — Мари, Мико… НУ, ЖЕ, ЕЗЖАЙТЕ! Hayaku! (Скорее! Яп.) Я выиграю вам время. Встретимся в аэропорту.

— Это полиция! — послышалось снаружи, — Мы не хотим проблем и не причиним вам вреда. Выходите, сохраняя спокойствие, и проследуйте с нами. Мы зададим вам несколько вопросов.

— Что вам нужно? — выйдя на крыльцо, Марк старался сохранять хладнокровное спокойствие.

— Это точно он? — уточнил капитан полиции у седовласого мужчины в длинном клетчатом пальто, — Вы уверены, профессор Клейтон?

— Да, он был с ними, — мужчина кивнул, и сделал шаг вперед, — Не бойся, мальчик, я хочу помочь… — и остановился перед молодым человеком с вытянутой для приветствия рукой.

— Мы не нуждаемся в помощи, — он так и не пожал её, оставаясь стоять на месте. — Просто оставьте нас в покое.

— Скажи, мальчик, как твоё имя? Сколько вас? Какими способностями вы обладаете? — Клейтон, тем не менее, осторожно продолжил, предусмотрительно прощупывая его состояние, — У меня к вам столько вопросов. Помоги нам разобраться.

— А если я не настроен отвечать на ваши вопросы? — Марк напряженно свел брови.

— Пацан, не дури, — предупреждающе заметил полицейский, — Не создавай себе лишних проблем и не заставляй нас идти на крайние меры — я ведь могу и задержать тебя за сопротивление полиции. Где остальные, что были с тобой?

— Какие остальные? — юноша пожал плечами, делая вид, что не понимает, о чем идет речь, — Кроме меня никого нет.

— Ну, чего смотрите, снимите мальчишку, — терпение профессора было на исходе, и капитан отдал приказ обойти дом и зайти с черного входа и обыскать внутри, — Только не убивайте его — он мне нужен живым, — добавил Клейтон, когда группа отрапортовала, что на заднем дворе обнаружены свежие автомобильные следы, — И найдите машину: перекройте все дороги и просмотрите записи с ближайших камер видеонаблюдения.

— Это вы вынуждаете меня… Читали научную фантастику про страшных и ужасных мутантов? — парень криво усмехнулся, — Так вот, я — худший из них! — в мгновение он уже обрел облик ракшаса, давая выход своей силе, выбивающей стекла в окнах окрестных домов, сбивая с ног полицейских и переворачивая автомобили, с легкостью, словно это были детские игрушки из пластика, — Мей, прости меня, я столького не успел тебе сказать… Gomen, ne, Mei-chan? (Мей, прости, а? Яп.) Ты опять состроишь страшное лицо и будешь ругать меня и говорить, что я — дурак, а я даже не стану тебе возражать… лишь бы снова услышать твой голос… — что-то больно ужалило в шею, и он нащупал шприц у себя в шее, в котором, по всей видимости, находился сильнодействующий транквилизатор — а в голове звучали слова знакомой баллады: "ну, а с ветром кто будет спорить, решится ветру перечить?", и сознание стремительно улетучивалось, оставляя его лежать на земле, широко раскрытыми глазами, смотря в бесконечное небо над своей головой, — Все буде добре… (Всё будет хорошо… Укр.) Поцелуй меня, ветер, обними меня, небо — и защитите нас навсегда…

— Только посмейте притронуться к моему сыну! Отойдите от него! — с другой стороны улицы появился Лев Витриченко.

— НЕТ! — внезапно, Маргарита надавила на тормоза, припарковывая машину, — ЖАН! МАРК! — она всем телом легла на руль, а сердце истово билось в грудной клетке от ужасного предчувствия, — Ах, ты же — я оставила свой телефон дома. Ди, я твоим воспользуюсь, можно? — девушка взяла телефон подруги и поспешно начала набирать такие знакомые номера, — Жан, ответь. Ответь, прошу. Ответь же… Ну, пожалуйста… — в трубке были всё те же длинные гудки, — Марк, ну же, возьми трубку. Возьми трубку, прошу тебя, — с этим абонентом ситуация повторилась, хотелось зарыдать, и, закусив губу, подавила всхлип, — Что происходит? Я боюсь, мне страшно, Ди, — потом, её точно прорвало от пережитых волнений последних суток, она уже не могла остановиться, продолжая плакать на плече подруги, — Я не могу поверить, что всё это происходит с нами сейчас, — ей пришлось собрать всё свое мужество, чтобы продолжить путь.

— Папа? — Марк открыл глаза, шея всё ещё болела в месте укола, голова была тяжелой, но он рад был видеть отца рядом, а значит, всё будет теперь хорошо.

— Ракшасы не будут оставаться в стороне и спокойно наблюдать, когда их принцу угрожает опасность, — на лице мужчины отразилась слабая улыбка, — Помнишь, я говорил тебе про характерную особенность демонов перемещаться в пространстве? Почему же ты не использовал свой дар мерцания?

Юноша замялся и почесал затылок — и в самом деле, почему? Видно стресс был так силен, что он плохо соображал. Но теперь-то всё уже позади? Теперь всё закончилось? Его вопросительный взгляд встретил в глазах отца утвердительный ответ. Теперь оставалось надеяться. Что остальные успели благополучно добраться до аэропорта и находятся в безопасности.

Но всё оказалось не так просто, как представлялось Марку. Машину преследовали несколько автомобилей, взяв в окружение под оглушающий вой сирен.

Маргарита снова резко опустила ногу на педаль, и тормоза пронзительно взвизгнули:

— Да, что же вы за нелюди такие! Что с вами такое?! Мы не сделали ничего плохого! Дайте проехать! Да за что же нам такое? Неужели в вас не осталось больше ничего человеческого? — слезы продолжали стекать по её щекам, эмоции захлестнули с головой, порождая буйство огненной стихии, — С дороги! ДАЙТЕ ПРОЕХАТЬ!!! — и по краям дороги на протяжении нескольких кварталов пылали стены огня.