Маргарита Андреева – Симфония чувств (СИ) (страница 135)

— Понимаю… Но я также понимаю и то, что не имею более права удерживать тебя, — доктор устало прикрыл тяжелые веки, он — мужчина, а мужчинам не положено плакать, но почему же тогда так и просятся наружу обжигающие слезы, — Говорят, снаряд дважды в одну воронку не попадает, но врут, как видишь…

— Странно, врач ничего не говорил, что у тебя ещё и сотрясение мозга. Неужели не смог распознать симптомы? Видимо, придется жалобу написать на квалификацию персонала… — глядя на мужчину в таком душевном смятении, вместе с улетучившимся настроением шутить и задорная улыбка мгновенно сошла с прекрасного лица белокурой, и она развернулась, до побеления сжав пальцы, — Черт возьми! Ты хоть сам себя слышишь? Ну, хорошо же, у меня характер не менее упрямый, чем твой будет. Тогда встань и прогони меня!

— Прошу тебя… Господи, да разве ты не видишь, что случилось… Кто я теперь? — взгляд карих глаз снова скользнул по собственным рукам в надежде, что всё это не на самом деле, что всё это происходит не с ним, однако то, что видели его глаза, разбивало малейшие надежды, — Знаешь, вспомнилось вдруг, как я познавал медицинскую науку в студенческие годы. Кто-то тратил свободное время на отдых, кто-то — на развлечения, кто-то — на женщин, я же проводил его в библиотеках и секционных, постигая анатомию и отрабатывая хирургическую технику. И теперь я лишен всего, ради чего так старался…

Если это такая шутка судьбы, то должно признать, что у неё довольно скверное чувство юмора. Доктор продолжал с волнением наблюдать за девушкой — такое проявление участия с её стороны только усугубляло собственные переживания, заставляя его чувствовать себя ещё более беспомощным.

Мужчина отвернулся посмотреть в окно и на миг увидел себя тем молодым студентом, полным надежд и стремлений, не боявшимся трудностей на пути к достижению той заветной цели, где он видел себя известным хирургом с мировым именем, высококвалифицированным специалистом, способным бросить вызов самой смерти. Да вот только себе самому он уже не в силах помочь… Видимо, у Вселенной насчет него были другие планы.

— Посмотри на меня. Посмотри на меня, Джек… Нет — Хадзама-сенсей, — Даниэлла вернулась и присела рядом с мужем, нежно дотронувшись до фаланг пальцев его руки, свободных от штырей и металлических пластин, — Вспомни, как ты боролся, когда все было гораздо хуже. Где тот Джек, который сто раз падал и столько же раз поднимался снова — но смог-таки встать на ноги самостоятельно, без чьей-либо помощи? Где тот Джек, который заново учился держать ложку, владеть ножом и вилкой, писать? Где он? Что ты тогда чувствовал? Что бы сказали все те люди, которым ты спас жизнь? Хотели бы они видеть тебя таким — сдавшимся, сложившим руки?

И под её прикосновением от кончиков его онемевших пальцев растеклось приятное тепло, возвращая потерянную уверенность в себе.

— Это тепло? — мужчина посмотрел в её голубые глаза и понял, что она, несомненно, права, — Что это было?

Именно он, и ни кто другой много лет назад смог заставить себя встать на ноги после более критичных повреждений, и поводов взять себя в руки и подняться теперь у него намного, намного больше — и ласковый жар, блуждавший по крови ещё и ещё убеждал его в этом. Он давно уже не тот мальчик-подросток, худой и бледный, в смешно смотревшейся больничной пижаме, что была ему велика на пару размеров, который неуклюже ступал по палате, пытаясь пройти в уборную, не способный самостоятельно даже ложку ко рту поднести, настолько непослушными и неуправляемыми были собственные руки, что всё не переставали дрожать.

— Джон сказал, что это должно помочь. Ты был под действием чар, когда всё произошло, и моя сила должна ускорить заживление. Несколько месяцев пролетят незаметно, и уже скоро ты сможешь вернуться к любимой работе, — пояснила златовласая, и для себя отметила, что в его волосах прибавилось седины, а морщины на сосредоточенном лице стали глубже, — Можешь рассказать мне, что случилось?

Она снова дотронулась до его пальцев, выжидающе глядя в задумчивые карие глаза.

— Я смутно помню. Мы с Ондзи спорили… о тебе, — доктор пытался припомнить, и чем больше он вспоминал, тем мрачнее становилось выражение его лица, — Похоже, что он оказался прав. Я слишком зациклен на своей работе. Мне следовало бы больше времени уделять тебе.

— Тогда ты можешь прямо сейчас сделать мне приятное: давай приведем тебя в порядок и ты съешь весь этот полезный и питательный завтрак, — Дэни энергично тряхнула головой и безапелляционно подкатила столик с принадлежностями для умывания, давая тем самым понять, что путей для отступления нет, и возражений она не потерпит.

— Какая строгая госпожа! Дорогая, только очень прошу, не сбрей мне брови, — он уже смирился с тем, что командовать сегодня будет она и даже попытался улыбнуться, подчинившись и капитулируя, с легкостью передавая бразды правления её нежным рукам..

— Так и быть, одну постараюсь оставить, не трону, — девушка опустила на его нос башенку из мыльной пены и продолжила фразу репликой из популярного романа авторства женщины, о том, как важно любить и просто жить, жить смело, жить ярко, — Ну, вот — совсем другое дело! Тебя покормить или сам? — мило, но не без доли ехидства, поинтересовалась она.

Доктор усмехнулся, от чего в уголках его глаз и губ расходились лучи мелких морщин, добавлявших ему особого очарования — смотри ж ты, и на тридцать шестом году жизни его всё ещё можно удивить, и златовласая не переставала его удивлять, рождая в сердце радость и гордость:

— Постараюсь справиться самостоятельно, буду учиться пользоваться левой рукой, — мужчина смотрел и его переполняло счастье от осознания того, что эта удивительная во всех отношениях женщина — его жена, — Дорогая, можешь поехать домой отдохнуть. Я же вижу, что ты утомилась. Со мной ничего не случиться — тут я под таким бдительным присмотром. Ребята тебя заберут, — советовал он.

В далеком Токио Мей напутствовала любимого мужа, провожая на сессию в другую страну, на другой континент:

— Удачно тебе сдать экзамены, Марк, и возвращайся поскорее, — время пролетело незаметно, и азиатка носила уже блузу фасоном на свободное облегание, не стеснявшее её уже успевшие округлиться формы, модный джинсовый комбинезон и спортивные кроссовки на удобной подошве, — А сенсею передай от меня, что он не должен сдаваться. Пусть вспоминает каллиграфию и тренируется есть палочками. В конце концов, пусть начинает с упражнений для мелкой моторики вместе с младенцами Маргариты и Даниэллы. За меня не переживай, Йошида-сан позаботиться обо мне наилучшим образом. Поезжай с легким сердцем, там ты будешь нужнее сейчас.

Ещё раз напоследок поцеловав дорогого мужчину, маленькая японка передала предложение господина Йошида показать доктора врачам в токийском медицинском центре, считавшемся одним из лучших в мире, обеспеченного первоклассным оборудованием, оснащенным по самым передовым технологиям своего времени. Старик помнил, чем обязан был внуку и чтил свой долг. И просто по-человечески — не мог он оставить без поддержки родную кровь, которую обрел столь недавно.

В столовой в парижских апартаментах завтрак шел полным ходом, в теплой и уютной атмосфере — ровно до того момента, пока по телевизору не запустили выпуск утренних новостей. Маргарита с удивлением всматривалась в ролики на экране, не узнавая на кадрах ни себя, ни златокудрую подругу. События вчерашнего дня всё ещё были покрыты пеленой тумана наваждения.

Не обошли журналисты стороной и таинственный феномен глобального свечения, который со всей тщательностью принялись изучать ученые мужи по всему миру: физики, биологи, астрономы и многие, многие другие.

И за большим столом в семейном кругу маленькая брюнетка смущенно нервничала под пристальным взглядом встревоженного отца. Гости в студии на полном серьезе вели обсуждение о том, свидетелями чего они стали. Было ли это чередой случайных событий и просто-таки фантастического везения или ознаменованием нового этапа развития человечества, символом начала новой эры, в которой обновленная раса сверх-людей будет наделена способностью выживать в экстремальных условиях и восстанавливаться, противопоставляя себя укоренившимся веками устоям самой жизни?

— Дочка, вам следовало бы держать вашу силу в тайне, — отец взял Маргариту за руку, покачав головой, настоятельно призывая к благоразумию голосом тихим и взволнованным, — Ты представляешь, что будет, если все эти журналисты прознают? Мне бы не хотелось, чтобы вас изучали, как под микроскопом препарируют разную мелкую живность. Вы не мошки, не бабочки на булавках и не лабораторные мыши.

Какое-то шестое чувство, отцовское чутье подсказывало ему, что это будет грозить такой опасностью, с которой им не доводилось ещё сталкиваться.

— Мы постараемся, месье, — ответил за жену Джон, — Я тоже не хочу, чтобы на наших детях ставили опыты. Мир ещё не готов принять нас.

— Он никогда не будет готов, — раздался спокойный мужской голос, и в столовой появился Марк, — Простите, что вмешался в разговор, — извинился молодой человек с виноватой улыбкой.

— Бог мой, Марк, каким же красавцем ты стал за эти месяцы! — Маргарита вскочила со своего места, чтобы обнять его, с радостью и нескрываемым облегчением она сменила тему для разговора, — Отлично выглядишь!