Маргарита Андреева – Симфония чувств (СИ) (страница 137)

Ондзи же решил не тянуть с визитом и высказать свое сожаление о случившемся тогда на дороге и почтение к мужественности этого человека — простыми, но искренними словами:

— Вы — сильный, сенсей. Сила духа заложена в самой ДНК нашей нации. Если бы я мог поменяться с вами местами, поверьте, я бы сделал это.

Ближе к обеду пора было забирать детей из детской развивающей школы.

Маленькую Аделину Маргарита уже забрала, а Бьянка задерживалась, но Паолито упрямо ждал её на школьном дворе.

— Эй, малявка, мамочку ждешь? — узрев мальчика, одиноко раскачивавшегося на качелях, пара великовозрастных хулиганов тут же почуяли легкую добычу, — Давай, мелкий, выворачивай карманы.

На счастье ребенка, сжимавшего маленькие кулачки, чтобы выглядеть более сильным перед лицом опасности, мимо проходил Винтер, знавший, что в это время женщина будет забирать сына и надеясь встретиться с ней:

— Двое на одного, — окликнул он решительным, рассерженным голосом, — Это не делает вам чести, судари.

Его худая комплекция и его возраст только насмешили шпану:

— Да ты из какого нафталина вылез, чувак? — они откровенно потешались над ним.

Но и бывалого солдата запугать было не так просто:

— Оставьте мальчика, пока я не накостылял вам, сечете, чуваки?

Удивленно вскинув брови, нахалы захохотали, продолжая наступать:

— Ну, просто абзац! Считай, что мы понты твои не заценили, старик

Только достаточно приблизившись, и вступив в схватку с мастером рукопашного боя и военной закалкой, они поняли, насколько просчитались.

— Не пропала ещё охота маленьких обижать? Благодарите Создателя, что я не ваш отец, но я бы мог посоветовать вашим родителям в воспитательных целях пройтись ремнем по мягкому месту, — приговаривал Винс, раздавая на прощание пинки, потом вернулся к потрясенному мальчику, — Ты в порядке, малыш?

Мать Паолито они дожидались уже вместе.

— Вы помогли моему сыну, благодарю, — услышав о происшествии, пока её не было, женщина с тревогой бросилась осматривать голову и руки ребенка, — Я буду молиться о вашем благополучии, господин Винсерас, — убедившись, что с мальчиком всё в порядке, Бьянка не могла подобрать слов благодарности и признательности.

— Я поступил так, как поступил бы любой нормальный мужчина, — натурально смутился Винтер.

— Мамочка, мамочка, ты бы видела, как сеньор ловко раскидал этих хулиганов! — Паоло возбужденно теребил мать за рукав, — Вы и меня научите, сеньор?

Женщина как-то странно посмотрела на мужчину, испуганно:

— Иногда рядом с вами я боюсь… В один момент мне кажется, что я вас знаю, а в другой — что я совсем не знаю, кто вы.

— Не стоит меня бояться, я никогда не причиню вам вреда, и не позволю сделать это кому-либо, — заверил он, но её слова расстроили и обескуражили его.

Меньше всего Винтер хотел напугать её.

— Я давно отметила вашу выправку, а эти ваши приемы самообороны… Вы — военный? — спросила Бьянка, усаживаясь на водительское место, тогда как Винс с Паоло устроились на заднем сидении.

— Сейчас я всего лишь телохранитель, а до этого действительно служил… Я исполнял свой долг… — тихо ответил мужчина, и голос его был наполнен горечью, — Видимо, слишком долго исполнял… Я не уберег тех, кого должен был защищать в первую очередь. С тех пор я ненавижу войну, она приносит только несчастия и страдания.

— Мне очень жаль… — Бьянка прикусила язык.

— Я буду скорбеть об этом до конца своих дней, — отметил он с сожалением.

— Расскажите, где вы служили. — решилась, наконец, попросить она.

— Сейчас это модно называть миссиями в «горячих точках», мы же предпочитали называть это крестовыми походами, — Винтер с трудом сдержал вздох, — Мы верили, что исполняем свой долг, верили в то, за что сражались.

— У меня иногда такое чувство, что вы принадлежите другой эпохе, — у двери дома женщина обернулась, долго пристально изучая мужчину, точно видела его сейчас впервые в жизни, — Вы в театре не играли? А в исторических драмах не снимались? Вы говорите таким языком, что вас легко представить героем фильмов плаща и шпаги… словно это не ваше время.

— Просто современные мужчины стали забывать традиции благородного рыцарства, — заметил он, проходя за ней в прихожую.

— Вы такой необычный… — искренне восхитилась она, помогая сыну раздеться.

— Вы тоже очень необычная женщина, — Винтер не мог отвести от неё глаз, едва не забыв кое-что важное, что хотел ей сказать, — Мой приятель вместе со своей девушкой собирались на выходных погулять в парке и спрашивали, не хотим ли мы к ним присоединиться. Что скажете? Думаю, и маленькому Паоло будет интересно в парке.

— Ты хочешь познакомить меня со своими друзьями? — от волнения, Бьянка и не заметила, как перешла на "ты".

— Собственно, Эллен ты должна знать, она сестра Маргариты. Двоюродная, — машинально мужчина также перешел на "ты", — Но я был бы рад, если бы мы пошли вместе. Я был бы рад познакомить тебя со своими друзьями.

— Так Максимилиан — твой друг? А мир тесен, не правда ли? — Бьянка обернулась к сыну, — Ну, что скажешь, Паоло?

— Ура! Мы пойдем в парк! — радостно отозвался ребенок.

— Кажется, это означает "да"? А теперь, сынок, беги переодеться и спускайся мыть руки и обедать, — несмелая улыбка расцвела на благородном лице женщины — Не знаю, как и благодарить вас за то, что делаете для меня и моего сына.

— Ваши слова для меня — уже благодарность. Я не безумен и не брежу, — когда мальчик убежал в свою комнату, и они остались вдвоем, на глаза у неё навернулись слезы, и утешая её. Винтер и сам не заметил, как уже целовал её мокрые от слез губы, — Каждое мгновение я не устаю благодарить судьбу, что послала мне встречу с вами. Если я в своей жизни соблюдал заветы рыцарства, что наставлял меня отец, и заслужил этот шанс стать счастливым, но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сделать счастливой и женщину рядом с собой, женщину, которая помогла мне снова почувствовать себя живым и вспомнить, что мое сердце все ещё бьется.

Ощутив острое недомогание и раз за разом накатывавшие приступы жгучей тошноты, выворачивающей все чрево, Маргарита с трудом смогла подняться с постели. Тяжело переставляя слабые ноги, она прошла на лоджию, чтобы вдохнуть свежего воздуха и обнять любимого мужчину. Вид его чистой спины без пугающих татуировок и твердые мускулы под её маленькими ладонями придавали уверенности и сил. До чего же спокойно и радостно было — вот так вот стоять, опустив свою голову ему на плечи и просто молчать, глядя на позолоченную осенью листву и плывущие высоко в небе облака. Они понимали друг друга без слов. Мужчина позволил ей помолчать, с волнением отмечая лихорадочный румянец на её щеках и блестевшие на вспотевшем лбу капельки болезненной испарины. Джон хотел было предложить Маргарите показаться врачам, но встретившись с женой взглядом, понял, что нет необходимости давить. Маргарита и сама прекрасно понимала, что её состояние вызывает опасения.

Прохладный осенний воздух клубами пара срывался с губ при каждом напряженном выдохе. Маргарита рассеянно огляделась вокруг и снова уткнулась в грудь мужа. Если бы не его присутствие рядом, она сошла бы с ума от тревог и переживаний. Собственное тело точно больше не принадлежало ей. Если это и в самом деле была беременность, то она настолько пугала, что девушка долго ещё не могла унять дрожь в коленях. Подхватив её под руку, Джон поспешил увести её с холода и заставил супругу вернуться в постель. Устало сомкнув опухшие веки, Маргарита снова погрузилась в спасительный сон, проспав еще с пару часов под неусыпным бдительным контролем Джона, прилегшего тут же рядом с ней.

Страх накатывал горячими приливными волнами. Бог свидетель, как же ей было боязно! Вынашивая близнецов, ей не было настолько тяжело. Теперь же Маргарита как могла, гнала от себя беспокойные мысли. Но гнетущее предчувствие не покидало её. Ну, не может, не может такого быть, что они дали жизнь воплощению зла. И плевать на все пророчества, и все видения лживы. От их любви не могло появиться ничего столь ужасного, о чем твердил Нострадамус. Пустые домыслы, смутившие разум. И даже то, что она видела в иллюзорных миражах, каким может стать её сын, готова решительно отринуть. Нет! Нет и нет — они смогут, они воспитают своего ребенка достойным мужчиной и человеком. Они назовут его именем Анри, что будет полностью соответствовать его характеру: потребность доминировать, всегда и везде — вне зависимости от того, насколько оправдано такое стремление в конкретных обстоятельствах, конфликт с тем, кто заведомо сильнее — будет не пугать его, а скорее наоборот — раззадоривать. Таков и будет нрав их отпрыска. Азартный, задиристый, в совершенстве осознающий свою силу и свое превосходство — сильнейший и опаснейший из магов, которых знал мир, не знающий равных себе — намного, намного превосходящий собственного отца, лишившегося теперь почти всех своих сил. Сила будет клокотать в нем, переполняя и выплескиваясь, затопляя всё вокруг себя. Им пригодится всё мужество и вся их мудрость, чтобы научить его совладать с собственной природой. Их дитя было зачато в любви, а любовь — это великая сила, она поможет защитить его.

Маргарита окончательно проснулась, когда время перевалило уже далеко за полдень. Джон сидел у изголовья их кровати. Всё то время, что она спала, он никому не позволял беспокоить её покой и тревожить целебный для супруги в её положении сон. За это Маргарита была бесконечно ему признательна, слабо сжав его руку, и облегченно улыбнувшись, откинулась на мягких подушках. Стоило кому-нибудь заглянуть в спальню, он прикладывал палец к губам, давая понять, что шуметь в данный момент не рекомендуется, и дверь так же неслышно закрывалась.