Маргарита Андреева – Симфония чувств (СИ) (страница 115)
— Составишь мне компанию? — мужские губы остановились на её шее, — Скучала без меня? Я очень скучал.
— Если честно, то девочки занимали почти всё мое время, — делилась пережитым Маргарита, пока он увлекал её в ванную комнату, — и также бассейн и вождение, куда ты записал меня. Собственно, мне некогда было скучать.
— Я рад этому, — выдохнул он уже за закрытыми дверями, и то, что происходило дальше, было похоже на накатившее сумасшествие, отвечавшее желанию двоих наверстать время воздержания и в полной мере насладиться друг другом.
И после длительных совместных водных процедур, затянувшихся по вполне определенным причинам, когда двое встречаются после длительной разлуки, сон уже не шел (Маргарита заснула, пока ждала супруга, а Джон выспался в самолете):
— Мне нужен твой совет. Как женщины, — Джон уже успел высушить свои волосы и разложил ноутбук на кровати, тогда как Маргарита ещё промокала свои полотенцем, — Что скажешь об этих эскизах?
Запахнув махровый халат, девушка прилегла рядом, глядя на изображения на мониторе:
— Да, тебя посетило самое настоящее вдохновение! Смотри, вот тут можно пустить драпировку. И рукава здесь можно сделать покороче, — Маргарита всплеснула руками и ткнула пальчиком в один из эскизов, — Извини, я лезу не в свое дело, наверно… Твои модели прекрасны. Ты ослепительно ярок, но я буду упорно трудиться, и однажды найду себя и смогу достичь чего-то действительно значительного…
Она смущенно закусила губу, но лицо мужа оставалось абсолютно серьезным:
— Я никогда бы не хотел, чтобы ты превращалась лишь в мою тень, — произнес он.
— Тогда позволишь помочь тебе? — Маргарита присела на кровати, подогнув под себя ноги, — Могу закончить украшение лифа на свадебном платье для Мей — бисером расшивать кропотливо, а я таким образом смогу тебе время и силы сэкономить, — попросила она, и его объятия послужили ей утвердительным ответом.
И следующие несколько дней в свободное время Маргарита занималась пришиванием бисера и страз на свадебное платье японки.
В уютном белом махровом халате, с взъерошенными влажными волосами и босыми ногами — Маргарита представляла собой такой контраст мягкости и трогательности с неприкрытой чувственностью и страстностью, что свела бы с ума любого адекватного здорового мужчину, не говоря уже о мужчине глубоко и серьезно влюбленном.
— Девушка, вы слишком сексуальны, — дыхание Джона сделалось тяжелым, и выдавало скорее волнение, нежели насмешку, — Марго… Я так скучал…Ты прошила мое сознание желанием принадлежать только одной женщине. Я считал, что во мне умерли все чувства, перегорев до тла и став горсткой бесполезного пепла, но встреча с тобой изменила меня, изменила всё — из этого пепла возродился новый я. Моя сила теперь — в любимой мною женщине.
Его умелые пальцы развязали пояс её шелкового халата, который медленно скользнул на пол, его горячие ладони легли на девичьи плечи, а не сдерживающие себя, жаждущие ласки, губы замкнули её уста поцелуем.
Маргарита закрыла глаза и позволила обжигающей лаве чувственности и сладости утопить себя. Тело выгнулось навстречу первобытному инстинкту.
Их пальцы переплелись. Лишь на миг девушка позволила себе приоткрыть глаза, встретив взгляд его потемневших глаз, каждый раз подчинявших себе её волю, и каждый раз она по доброй воле повиновалась ему и своему собственному желанию ощутить его силу, его страсть, его нежность.
— Не бойся, прижмись ко мне крепче, — прошептал он, откинувшись на кроваво-алых простынях, — Позволь согреть тебя и унять все страхи, забрать всю боль.
И она прижалась, согревшись жаром его тела, пока его тепло не стало обжигать, плавясь в его руках. Разум отключился.
Только голые инстинкты сплетающихся обнаженных страстных сущностей.
И внутри расцветал пылающий алый цветок на грани боли и наслаждения. У этого огня были его глаза и его губы…
Маргарита открыла глаза и едва не задохнулась приглушенным стоном, закрыв рот ладонью, чтобы не выдать себя.
В отблеске лунного света на темной коже спины стоящего у окна мужчины искрился золотом татуированный дракон в грациозном полете, расправив могучие крылья на его сильных плечах.
И тут Маргарита со всей пугающей ясностью осознала, каким образом сбылось данное им пророчество.
Словно кожей почувствовав её испуганный взгляд, он повернулся к ней. Его бледный профиль в серебристом свете луны.
— Жан? — и лицо его было, как у нашкодившего школьника, которого застали на месте шалости строгие преподаватели, что было так не свойственно ему.
Маргарита поднялась, откинув теплое покрывало, и подошла к нему, обведя рукой контуры его тату, едва прикасаясь самыми подушечками пальцев.
— Я теперь стал Аватаром и могу достойно противостоять хоть Лауре, хоть кому бы то ни было, — мужчина обнял её и поднял глаза к звездам в ночном небе, что виднелись сквозь полупрозрачные занавески на окнах.
— Но… ты понимаешь, что это означает? — Маргарита подняла голову, чтобы видеть его лицо.
Он провел рукой по её волосам, прошептав:
— Я даю тебе слово, что тебе нечего бояться ни меня, ни моей силы.
— Но… наш сын… он не справится…Сила подчинит его, — девушка замотала головой из стороны в сторону, крепче обхватив его плечи.
— Говорю тебе, что сделаю всё, чтобы не допустить подобного, — мягко успокаивал он Маргариту.
"Пускай я маленькая и хрупкая — я не дам погасить свет внутри себя, и не позволю тьме забрать у меня то, что дорого." — тогда твердо решила для себя девушка.
Утром Джон раздавал остальные подарки, больше всех которым обрадовались дети.
— А что в этом пакетике? — Аделька каждую новую коробочку сопровождала восторженным вздохом, — Бусики! Платье! Конфетки! Шоколад, ракушки и ленточки — заплетать косички моим поняшкам.
Когда же она кинулась ему на шею со словами "Папочка, ты — лучший!", мужчина посмотрел на Маргариту и от души рассмеялся.
Но, больше, чем подаркам, девочка радовалась приезду папы и братика Алишера.
В тот день Джон практически не ощущал боли в кругу близких людей…
Пока остальные занимались обычными житейскими хлопотами, Джон улучил момент, чтобы выйти покурить на заднем дворе. Но даже тут его ожидал непредвиденный поворот. Сигарета дрожала в его нервно трясущихся руках. Внутри всё клокотало. Подкатывала тошнота. Мужчина слабо надеялся, что покурив, сможет успокоиться и прогнать неспокойные мысли. Тяжело, с хрипом, выдохнув, он в изумлении не мог оторваться от зрелища, когда его сигарета зажглась безо всякой зажигалки — от одного его дыхания. Да что же это с ним творится такое? Он устало посмотрел на сигарету в своих руках. Одно время он — горячий, как пылающий огонь, а в другое — замерзший, как лед и снег. Однако, стоит попытаться видеть хорошее даже в этой ситуации — таким образом он быстрее бросит курить.
— Джанъян, с тобой что-то происходит. В чем дело? Ты плохо выглядишь, — за его спиной послышался тихий шорох одежд, бесшумно сработал механизм раздвижных дверей, и следом за ним во двор вышла обеспокоенная Сони, — Я же — мать, я чувствую, что с тобой не всё в порядке. И как долго ещё ты собираешься скрывать от нас это?
— Матушка, уверяю, что я не… — он поспешно затушил сигарету, отбросив её в урну для мусора, теплая рука женщины легла на его плечо, вселяя уверенность в себе и в завтрашнем дне.
— Меня тебе не обмануть. Я не могу видеть тебя в таком состоянии, — она крепче сжала его ладонь, которая была неестественно горячей, — Ты знаешь, что нечто подобное происходило и с твоим отцом. Та же самая сила подорвала здоровье и, в конце концов, погубила его. Я не переживу, если она заберет ещё и тебя, — только можно себе представить душевное состояние женщины, которая уже потеряла одного дорогого мужчину, а теперь так же может лишиться и сына.
Ослабевшие пальцы разжались, и женщина безвольно опустила голову на грудь сына.
Джон прикрыл глаза, потом с трудом разомкнув влажные ресницы.
— Почему же отец молчал? — тихо спросил он, её боль разрывала сердце и ему, — Почему ничего не сказал?
Ответ, с одной стороны, поверг его в некоторый ступор, с другой же стороны, мало удивил, так как Джон очень хорошо знал своего отца и был слишком на него похож.
— Он хотел предоставить своим детям право самим выбирать свою судьбу.
Мог ли князь предвидеть, каким будет выбор его сына, когда пытался образумить его горячую голову, считал ли он, что любовь к Маргарите приведет его к гибели, верил ли в судьбу, фатум или в собственные силы? Такое множество вопросов занимало сейчас разум Джона, и так мало было на них ответов…Но всё же отец принял и благословил их союз. Вот, и мать говорит, что он не переставал верить в своих детей. Значит, и сам Джон прав, что не согласен слепо следовать судьбе — он сам будет писать книгу своей жизни, полную возможностей для настоящего и будущего. Сам станет Мастером над своей судьбой.
— Видите, он всегда верил в нас, — мужчина слабо улыбнулся матери, — Почему бы вам не последовать его примеру, матушка?
Взяв женщину под руку, они вместе вернулись в дом.
Джинна уже выпустили из бутылки, и его не загнать обратно. Как нельзя вернуться обратно к развилке, ступив уже на однажды избранный путь. Он сделал свой выбор, и ему теперь жить с этим выбором и этой силой.
— Простите меня, матушка, — только и осмелился прошептать он матери.