Маргарита Абрамова – (не)параллельные прямые (страница 10)
— Не прикасайся ко мне, — прошипела, — Я все видела. Эту твою «детку», которая «сосет паршиво». Очень поэтично, Марк. Ты бы еще оценки поставил.
Я нашла свой телефон, отключила его от зарядки, собиралась вызвать такси, но он оповестил о низком заряде и выключился.
Черт! Еще один предатель! Ничего, поймаю так!
Я тороплюсь, не хочу, чтобы Марк оделся и догнал меня. Не желаю выяснять с ним отношения. С ним все ясно, что он может мне сказать? Насчет свадьбы я не пошутила. В голове проносятся счастливые лица родителей, которые уже все распланировали. Но планировать — не значит действовать. Я отменяю свадьбу не за день до… Так что совесть меня не грызет. Пусть мучает Марка, что изменяет своей невесте. Вот же гад!
Я не согласна на такое отношение. Он врал мне, смотря в глаза, насмехался, что я отжигала, а сам проводил время с какой-то девицей. И ладно бы проводил… Но он назначил ей следующую встречу, пока со мной мило изображал любящего жениха.
Голова немного кружится от прохладного свежего воздуха и выпитого шампанского.
Телефон совсем сдох. Как же невовремя.
Марк живет в элитном поселке. Я иду до шлагбаума, где должен дежурить охранник в любое время суток. Въезд и выезд строго контролируются, посторонним сюда нельзя. Попрошу его вызвать такси. Но на посту никого нет. Не одного человека в форме, только пустое кресло и мониторы, на которых мелькает черно-белая картинка пустых улиц. Идиллия, мать ее.
Черт. Я оглядываюсь по сторонам, чувствуя, как внутри закипает новая волна раздражения. В этом районе не ловят машину простым взмахом руки — здесь либо своя, либо вызывают заранее. А мой телефон выбрал именно этот момент, чтобы сдохнуть окончательно. Я чувствую себя брошенной, ненужной, как будто мир решил, что я заслужила эту ночь в одиночестве.
Но за шлагбаумом, прямо у выезда, вижу машину с шашкой. Торопливо роюсь в сумочке, пытаясь найти хоть какую-то наличку. Карты сейчас бесполезны, терминала в такой машине точно нет. К счастью, нахожу редкую по нашему времени наличку.
— До Невского довезете? — спрашиваю, подходя к водителю. Он неприятный на вид: мятое лицо, щетина, подозрительный прищур. Но за неимением большего. Не привычный комфорт, конечно.
— Тысяча, — называет цену. Через приложение было бы в разы дешевле, но мне плевать, лишь бы поскорее уехать отсюда. Киваю, сажусь в машину, и мы выезжаем на главную дорогу.
Откидываюсь, прикрываю глаза. В ушах шумит — то ли от выпитого шампанского, то ли от пережитого стресса. Хорошо бы вернуться домой бесшумно: тихо зайти, пробраться в свою комнату и упасть лицом в подушку. Не хочется сейчас ни с кем разговаривать. Ни с отцом, который устроит допрос с пристрастием. Ни даже с мамой, мастер-класс которой я снова с треском провалила.
Отец будет в ярости. Я прокручиваю в мыслях фразы, которые скажу ему, пытаясь объяснить, почему сорвала помолвку. Но уверена, что его они не убедят. Для него Марк — идеальный зять, нужная фамилия, партнерские связи, нужное будущее для бизнеса. Мои чувства — девятое дело. Я дочь, которая должна не подвести.
В раздумьях не замечаю, что мы едем совершенно не в ту сторону. Всматриваюсь в окно, пытаясь понять, где мы.
— Простите, но улица Невского в другой стороне.
— Так вы сказали проезд Невского, — отвечает водитель, не глядя на меня. Его голос звучит спокойно, даже лениво.
— Я не говорила такого, — говорю твердо, — Разворачивайтесь.
— Придется доплатить, — бросает водитель, — Время потрачено, бензин.
— С чего это? — повышаю голос, чувствуя, как внутри закипает злость, — Вы завезли меня не туда. Сами ошиблись. И содрали как за две поездки, между прочим.
Машина останавливается.
— Приехали, — говорит он.
— Ладно, — стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри поднимается паника, — Просто поедем дальше по правильному маршруту. Я на месте заплачу.
Понимаю, что спорить сейчас не выход, я без телефона, денег.
— Знаю я таких. Деньги вперед, — настаивает на своем, и не торопиться заводить машину.
— У меня телефон сел, — чувствую себя униженной, оправдываясь перед этим мужиком. В другой раз я бы просто вышла и вызвала другую машину.
— Не мои проблемы, — он пожимает плечами, — Деньги или выходите.
— Почти ночь на дворе, — у меня перехватывает дыхание, — А вы непонятно куда меня завезли.
— Одиннадцать вечера, — не желает идти на компромисс, – Не ночь. Деньги или выходите.
— Да пошел ты! — вылетаю из машины, злая, униженная, готовая плакать от бессилия. Но принцип — он иногда дороже денег.
Выхожу на улицу. Сильно хлопаю дверью напоследок. Такси уезжает, оставляя меня одну в темноте.
Оглядываюсь по сторонам. Ну и где я? Вроде недалеко от универа. Здесь вечером я никогда не бывала, все кажется иным. Но вроде около парка было кафе. Может, там есть и банкомат.
Чего я испугалась? Вокруг ходят хоть и редкие, но люди: одинокая женщина с сумкой, мужчина в наушниках, пара, которая держится за руки и что-то тихо обсуждает. Обычный городской вечер, ничего страшного. Не дикий лес, не заброшенная промзона — просто спальный район, где спокойно до утра. Я выдыхаю и направляюсь к парку.
Кафе нахожу, оно закрыто, время работы как раз до одиннадцати. Уже как пятнадцать минут закрыто. Да уж, что за невезенье.
Отхожу от двери, чувствуя, как злость сменяется усталостью. Холод пробирается под легкую куртку, забирается в рукава и в воротник. Как же просто хочется быстрее оказаться дома.
Может, пойти к университету? Там есть охрана, можно попросить зарядить телефон. Или попросить позвонить. Я уже собираюсь двинуться в ту сторону, как слышу голоса. Мужские. Совсем близко.
— Эй, красавица, не заблудилась?
Трое. Из темноты.
Сердце ухает вниз. Только этого не хватало!
— Нет. Все в порядке. Жду своего парня. Он вот-вот должен подъехать.
— Может, мы тебя подвезем.
— Нет, спасибо, — отхожу в сторону, отыскивая взглядом людей, чтобы отойти к ним. В парке как раз появляется женщина и я спешу к ней. Да вот только она заходит в какой-то вход, и я остаюсь в парке с этими тремя. Они перекрыли выход обратно.
ГЛАВА 7
Меня колотит. Крупная дрожь проходит по телу. Срываюсь на бег, понимая, что где-то с другой стороны должен быть еще один выход.
Но нога снова подворачивается на каблуках и я падаю разбивая колени. Щиколотка не успела зажить и сейчас подвела в самый неподходящий момент. Если бы раньше я убежала от этих странных уродов легко, то сейчас это не представляется возможным. Я хромаю, каждый шаг отдается болью в лодыжке, и не могу бежать быстро.
Глаза у преследователей мутные, зрачки бегают, а движения резкие угловатые.
Как меня угораздило?!
— Ну куда же ты? — первый настигает меня, его рука хватает меня за запястье, — Мы тебя не обидим. Наоборот, приласкаем.
Этого я и боюсь.
Я выскальзываю из куртки, рукав выворачивается, ткань трещит, но я свободна. Бросаюсь в сторону, не глядя на них.
— Какая энергичная, — гогочут его дружки, — Димас, лови красотку, а то ускользнет.
И этот Димас все же настигает меня. Он бежит быстрее, чем я ожидала, сбивает с ног, перехватывает за талию, впиваясь пальцами в живот, и одним движением закидывает за плечо. Мои волосы свисают вниз, платье задирается, холод касается ног. В голове паника, вытесняющая все мысли.
— Помогите! — громко кричу, барабаня по его спине кулаками, машу ногами, пытаюсь вырваться, — Спасите! Помогите кто-нибудь!
Но его дружки только смеются, что-то кричат вслед, и никто не приходит. Парк пуст. Бесполезно. Он несет меня к беседке, туда, где темно, где нет фонарей и ничего не видно. Я хочу продолжить кричать, но он затыкает мне рот своей вонючей ладонью, которая пахнет табаком, дешевым алкоголем и еще чем-то кислым, мерзким.
— Тихо, — шипит он, — Сказали же — не обидим. Чего орешь?
Кусаю его. Изо всех сил, впиваюсь зубами в его ладонь, чувствую вкус соли и грязи, но это не помогает. Он лишь сильнее толкает пальцы, сжимает мою челюсть, так, что я не могу закрыть рот, чувствую, как слюна течет по подбородку, как к языку прижимаются его скользкие пальцы. Меня едва не выворачивает. А вдобавок свободной рукой он бьет меня по бедру.
Он доносит меня до беседки, ставит на ноги, прижимает к стене.
— Не шуми, — Димас смотрит на меня сверху вниз. В его глазах мутный азарт, пугает до дрожи.
— Я сейчас полицию вызову, — говорю, а голос дрожит, срывается, превращается в жалкий писк. Я понимаю, как глупо это звучит. Они не боятся.
— Вызывай, — смеется второй.
— Отошли от меня. Иначе вам не поздоровиться, если тронете меня.
Димас проводит пальцем по моей щеке, и меня начинает тошнить с новой силой.
— Не трогай меня, — отворачиваюсь, прижимаюсь спиной к холодному дереву.
— Какая важная, — он смеется.