Маргарита Абрамова – Любовь вслепую или Помощница для Дракона (страница 43)

Я замираю, как тогда в его комнате дома. Сейчас у меня есть одеяло, в которое можно укутаться, что я и делаю. А Армор зрячий, и он прекрасно видит.

— Давай отдыхать. А все разговоры оставим на потом. Я действительно ужасно устал, — он медленно расстегивает манжеты рубахи.

Мне становится стыдно. Он помог мне, спас… А я даже не поблагодарила. Зациклилась на своем страхе, на его внезапном признании, на этом поцелуе… Я веду себя как последняя эгоистка. Наверное, он себя чувствует сейчас примерно так же, как чувствовала я тогда у Ока, когда он прозрел. Ему бы благодарить, а он высказывает претензии за то, что обманывала его… Было обидно…

Ему и правда нужно прийти в себя, а вместо этого он получает мою панику и отстраненность. На мне все еще бремя стыда, смущения и этой новой, оглушительной реальности — «истинности». Так трудно со всем справиться!

Я было собралась с духом и решилась сказать что-то доброе, банальное «спасибо», но мужчина лег на кровать, призывно хлопнул ладонью по свободному месту рядом с собой. Простой, безапелляционный жест, не оставляющий пространства для других вариантов. И от этого мое смущение, только-только начавшее отступать, нахлынуло с новой, сокрушительной силой.

— Какая же ты все-таки трусиха, — он улыбается. И я впервые вижу его такую улыбку. Не усмешку, а настоящую, усталую, но удивительно мягкую улыбку, которая озаряет все его суровое лицо, разглаживает морщины у глаз и делает его… таким притягательным. Ему очень идет. От этой перемены на мгновение перехватывает дыхание.

— Тем более, — продолжает он, и в его тоне появляется знакомая, чуть хрипловатая нотка, — ты уже спала со мной.

Тогда он думал, что я парень, и мне нечего было опасаться. К тому же мы были ужасно пьяны…

Но коварная память тут же услужливо подкидывает яркую, обжигающую картинку из той ночи: его ладонь, горячая и властная, нащупывающая мою грудь под свободной рубахой… и сжимающая ее.

Потом он спрашивал был ли в номере был кто-то еще.

Я все же подхожу ближе и ложусь на самый край кровати.

Но он тут же притягивает меня завернутую в одеяло. Словно дракон свое золото или добычу, ближе к себе под бок, чтобы никто не утащил. Сил сопротивляться нет. Да я и не хочу. Так тепло. Что даже вытаскиваю руку. И замечаю на ней узор. Хочется развернуться и посмотреть более внимательно, но не делаю этого, так как слышу мерное сопение за собой. Мужчина прижался всей грудью к моей спине, его тяжелая рука лежит на моем боку поверх одеяла. А лицо он склонил прямо к моей шее, так близко, что я чувствую тепло его дыхания на коже и легкое покалывание от щетины. Он заснул. Мгновенно провалился в сон, стоило обнять меня.

Сердце ухает от такой близости. Я лежу в объятиях Барретта Армора! Подумать только… Неужели это все правда?!

Как из вынужденных союзников мы стали истинной парой?! У меня столько вопросов. Но больше всего я боюсь своей реакции.

Мне так страшно. Не так как я боялась холода. Иначе.

Что это все значит для меня? Я должна набраться смелости и спросить обо всем прямо, сказать, что для меня важно. Но станет ли он слушать?

Я чуть ворочаюсь, и он тут же сжимает меня сильнее, будто боится, что я пропаду или сбегу от него.

Тишина и только его дыхание. И я сама начинаю проваливаться в сон. Боязно, что холод вернется, что закрою глаза и окажусь слова в том небытии. Пробую остаться на поверхности, обдумать свои действия, но мысли путается, и единственно верное решение сейчас — это действительно просто отдохнуть.

Мне наконец ничего не снится и ничего не беспокоит. Я словно качаюсь на спокойных волнах неги, окутанная мягким ощущением абсолютной безопасности. Мне хорошо. И не хочется просыпаться. Но что-то вытягивает меня из этой благословенной глубины. Будто чувствую на себе взгляд.

Немного приоткрываю веки и нахожу себя в объятиях генерала. Там же, где и засыпала. Только с одним отличием — теперь я повернута к нему лицом, и это он меня так ощутимо разглядывает.

И еще я осознаю, что моя нога закинута поверх его ноги. Одеяло смялось и сползло к талии. Еще бы — этот мужчина как раскаленный уголь, и под его жаром любое покрывало становится невыносимым.

— Как ты себя чувствуешь? — его голос звучит низко, хрипловато от сна, наверное, и он сам недавно проснулся.

— Странно, — прислушиваюсь к себе, — но хорошо.

— Ничего не болит? Не беспокоит?

Отрицательно качаю головой, и тут же, осознав, в какой интимной позе мы оказались, пытаюсь убрать свою ногу с него. Но не успеваю. Он перехватывает мое бедро своей мощной ладонью, удерживая ее на месте. И одновременно нависает надо мной. Армор смотрит прямо в глаза, и в его взгляде горит знакомый, дикий, неудержимый огонь. И я понимаю — он снова хочет меня поцеловать…

— Вы обещали поговорить, — выдыхаю я, шепча почти беззвучно под его напором.

— Угу, — он закидывает мои руки над головой, прижимая их к подушке. Ведет носом по скуле, — Боже, твой жасмин… — его голос превращается в низкий, насыщенный рык, — …просто сводит с ума.

Его дыхание обжигает кожу. Я чувствую, как все мое тело отвечает на эту близость предательским трепетом, мурашками, теплом, разливающимся внизу живота.

— Барретт! — вырывается у меня, уже не шепотом, а сдавленным, паническим возгласом, когда он всем своим весом, всей своей каменной, горячей глыбой начинает наваливаться на меня, стирая последние остатки дистанции.

И мое восклицание, кажется, на миг пробивается сквозь его одержимость. Он замирает. Дыхание его по-прежнему тяжелое и горячее у моего уха.

— Поговорить… Да, — с трудом все же отстраняется, выпускает меня, и выбирается из кровати, садится на ее край, повернувшись ко мне спиной. Его плечи напряжены, он проводит рукой по лицу, взъерошивает волосы, и глубоко, с шумом выдыхает.

ГЛАВА 31

БАРРЕТТ

— Что? Эйра передала мне свой дар? — неверяще, почти с ужасом, спрашивает Амелия, прижимая крепче одеяло к груди. Ее глаза огромны. — Ну как такое вообще возможно… Да, она что-то шептала у алтаря… — пытается вспомнить момент у Ока, когда все случилось.

На ее лице столько эмоций, целый калейдоскоп. Я как завороженной наблюдаю за их сменой, не в состоянии оторвать взгляда.

Внутри меня наконец-то улеглась дикая, лихорадочная паника последних суток. Сердце бьется ровно и сильно. Амелия пришла в себя. Она жива и здорова. Да, впереди непростой, неизведанный этап с этим даром, с его принятием или избавлением. Но самое страшное позади.

Я проснулся первым, и все это время просто лежал и рассматривал ее черты в тусклом свете, любовался девушкой.

Как они все могли принимать ее за парня? Мягкий овал лица, длинные ресницы, изящная линия шеи… Короткие волосы не спрятали этой хрупкой, трогательной женственности.

А эти губы… Просто невыносимо на них просто смотреть…

— Барретт… — вырывает меня из наваждения, которое раз за разом накатывает волной. И как чертовски мне нравится, когда она называет меня по имени!

Она смущается, отводит глаза, превозмогая себя, пытаясь собрать мысли воедино.

Никогда в жизни я не чувствовал ничего подобного. Как мальчишка, право слово! Каждый ее взгляд, каждое движение отзывалось внутри чем-то новым, непривычно острым. Но огонь, что горел в груди, был отнюдь не детским. Он требовал утолить эту жажду — не просто прикосновением, а обладанием. Я едва сдерживался, цепляясь за остатки рассудка, боясь все испортить своим напором. Она и так все напугана и сбита с толку. Не понимает до конца, что произошло, кто мы теперь друг для друга.

— Да? — спрашиваю, заставляя свой голос звучать спокойно.

— Дар же ледяной… а я…

Амелия все верно понимает.

— Старуха преследовала свои цели и использовала тебя, — сообщаю без прикрас, — Нам повезло, что в тебе есть вообще драконья кровь, и ты смогла принять мой огонь. Что ты… стала моей истинной… — заканчиваю хрипло. Мне и самому не верится, что мы истинная пара. Что сказки и легенды обрели реальность в нас. Только это и спасло.

И вот Амелия снова теряется, смотрит на меня загнанно, что мне даже немного больно. Сердце сжимается неприятным щемящим чувством, а дракон внутри отвечает глухим, недовольным рыком. Не такого мужчину себе желала? Расстроена, что выбор судьбы пал на меня? Сам понимаю, что не лучший кандидат…

— Ты должна принять дар, — отключаюсь от личных терзаний, переключаюсь на другое важное, на территорию, где нам легче общаться.

— И стать ведьмой? Я… Я не хочу… и не справлюсь… Это…

— У нас нет выбора, — говорю жестко, — Дар внутри тебя, и он будет требовать, сводить с ума.

— Но может быть, есть способ от него избавиться?

— Не знаю… — признаюсь, разводя руками, — Это нам предстоит выяснить. Для этого, скорее всего, снова придется направиться на Север.

Она угрюмо опускает голову, и вид ее сгорбленных плеч режет меня по живому.

— Ну чего ты испугалась? — не выдерживаю, подхожу совсем близко, — Мы совсем справимся. Я буду рядом, — нависаю над ней, заглядывая в глаза.

— А что потом?

— Потом… — делаю паузу, обдумывая, — Потом мы заберем Ханну и полетим домой…

— Но … Вы меня не любите! — вырывается у нее.

— Я такого не говорил.

— И что любите не говорили… Если бы не истинность, то вы бы улетели и не вернулись.

— Это не так.

Ну не привык я говорить о таких вещах! Никому и не говорил таких слов.