Маргарита Абрамова – Изгнанная жена или Развод по-драконьи! (страница 28)

— Мне пора, — встала, отправляясь к себе в комнату, — А ты отдыхай. Слуг у меня правда нет, но если что я буду наверху.

— Некогда разлеживаться, — он поднялся, пошатываясь.

— Ты сошел с ума?! — подлетела к нему, удерживая за талию, чтобы не упал. Питер наклонился, и наши губы встретились…

С необычайной силой захотелось припасть к его пересохшим губам… Насладиться их вкусом. Но я прекрасно помнила, как будет больно после. Ночь пройдет, а утром будет горько и стыдно. Питер соберется и уедет домой, а я останусь … Да и какой из него сейчас любовник… Час назад думала, что он не выживет…

Это просто странное влечение на фоне выброса адреналина. Нужно думать в первую очередь головой, а не следовать зову сердца. Он заявил, что не будет довольствоваться малым, тогда зачем все это?!

Я отстранилась, отводя взгляд.

— Отдыхай, мне лучше уйти к себе.

Питер молчал, его взгляд еще полыхал, но я сделала невозмутимое лицо, поправила несуществующие складки на платье и вышла из комнаты, оставляя его одного.

Сердце билось о ребра, взволнованное и требующее продолжения. Но слушать его не собиралась. Я взяла себя в руки и отдавала отчет своим действиям. Заставила ненужные чувства спрятаться, а что-то темное завозилось в груди, довольное, что я отдалилась от опасности.

Понимала, что со мной происходят изменения. После того случая в городе я чувствую в себе незнакомое и неведомое. Но не понимаю, как к этому относиться. Тьма пугала, и я не знаю, что дальше делать. Наверное, стоит обратиться к Вильде, она желала получить этот дар. Но я не доверяла колдунье, слишком она себе на уме. Вот если бы еще с кем-то переговорить… Только это очень опасно.

— Оливушка, как вы себя чувствуете? — Клира нашла меня на кухне. Сама не помню как сюда пришла, собиралась же спать.

— Все в порядке, Клира. Просто пришла попить воды, — для пущей убедительности налила себе стакан.

— Он заражен тьмой. Вам с ним опасно находиться, — проворчала Клира.

— Да, знаю. Но это не опасно.

— Тьма — хуже чумы, — не согласилась со мной помощница, — Она коварная, обманет и не заметишь…

— Ты прежде сталкивалась с ней?

— В детстве. Но до сих пор помню, как будто это было вчера… — женщина побледнела, вспоминая что-то из своего прошлого, — Когда тьма заглядывает в глаза это не забыть.

— Нам надо отдохнуть, — подошла к женщине, гладя ее по морщинистой руке, — Питер завтра уедет.

И все станет на свои места.

Мне было страшно. Все кругом пугают тьмой, говорят, что это ужас, чистое воплощение зла, и я боюсь за себя, мне не у кого просить помощи. Боюсь, что проблемы с приютом, покажется мне цветочками…

Долго не могла уснуть, да и утром встала совсем рано, заглянула к Питеру в комнату. Он тоже не спал. Встал и смотрел в окно.

— Тебе лучше? — вошла без разрешения, все же я у себя дома, бросила взгляд на распахнутую рубашку. Перевязанный бок больше не кровоточил, хоть темные прожилки на коже по-прежнему наблюдались.

— Да. Благодарю за помощь.

Кивнула, принимая его благодарность.

— Я заметил, что ты начала ремонт приюта, — бросил взгляд в окно, где уже трудились рабочие, — Думал, ты продашь этот дом?

— Улажу кое-какие трудности и возрожу мамино дело.

— Не замечал прежде у тебя желания заниматься подобным.

— Все меняется.

— Я бы так не сказал, — насупился, пристально на меня смотря свои проницательным взором.

— Давай сменим повязку, — перевела разговор в другое русло, — И позавтракаем.

Взяла с тумбочки бинты и подошла к мужчине, он не двигался и стоял ровно, не издав ни единого звука, когда я оторвала чуть прилипший к ране бинт.

Принялась обматывать корпус, замечая, как под моими ладонями кожа покрывается мурашками.

— Как ты собираешься его ловить? — коснулась легко раны, закусывая губу. Даже от таких касаний по пальцам словно ток пробегал.

— Своим появлением, я порушил их планы, так что они сами наделают ошибок, — поделился, — Кстати, чья это рубашка? Нашел ее в шкафу.

— Не знаю, — пожала плечами, — Твоя испорчена, да и брюки стоит постирать. Но думаю, ты это сделаешь и дома.

— Что выгоняешь меня?

— А ты хотел бы задержаться? — ответила вопросом на вопрос.

— Мне как раз нужен ночлег на несколько дней. У тебя вполне комфортно и не вызовет подозрений, что муж приехал в гости.

— Бывший.

— Не чужие люди.

— Уже чужие. Ладно, хочешь остаться, оставайся, — не знаю, почему согласилась, — Но, надеюсь, у меня не будет проблем, если с тобой что-то случиться, — покосилась на его рану, доктор же сказал, что ему исцелиться до конца может только тот, кто ее нанес.

— Волнуешься за меня?

— За себя. Еще нагрянут из управления и обвинят, что я отомстила бывшему мужу.

Только ловцов здесь не хватало. От одного сердце готово выпрыгнуть из груди. По правде, мне хотелось узнать, что у него за дело, что за иномирную душу он ловит и отличается ли она от меня. Наверное, поэтому и согласилась, чтобы он остался здесь.

— Чему ты улыбаешься? — спросила, наблюдая, как он сдерживается, чтобы не засмеяться в голос.

— Твоему чувству юмору.

— Я вовсе не шучу, — нахмурила брови, а он продолжал усмехаться.

ГЛАВА 25

ОЛИВИЯ

Мэра снова не было на месте, или он попросил так сказать свою секретаршу, которая по-прежнему меня считала врагом и презирала.

Я даже решила проверить врут они мне или нет. Притаилась за углом здания и ждала: выйдет кто-то или приедет. Но время шло, а Бортен не появлялся.

И я в расстроенных чувствах решила заглянуть на рынок, прикупить продуктов. Раз в доме поселился мужчина, то провизии потребуется больше, в частности, мясо будет очень кстати.

Рынок шумел, как всегда, — торговцы наперебой зазывали покупателей, запахи свежего хлеба, копчёностей и специй витали в воздухе.

Я остановилась у мясной лавки, размышляя, взять ли говядину или птицу. Мясник, толстый рыжебородый мужчина с закатанными рукавами, привычным движением отрубил кусок говядины и завернул в плотную бумагу.

На овощном ряду пальцы сами выбирали картофель — крупный, без глазков. Несколько головок лука, морковь, пучок зелени. Все складывалось в корзину ровными слоями. Корзина постепенно тяжелела. Я поправила её на сгибе локтя и двинулась к молочному ряду.

Вдруг возле булочной заметила маленькую фигурку в рваном платье.

Девочка лет семи с всклокоченными каштановыми волосами украдкой тянула руку к караваю.

— Эй! — крикнул торговец, хватая её за запястье, — Опять за своё?!

— Я просто... хотела посмотреть... — прошептала она, но купец уже занёс руку для удара.

— Подождите! — не раздумывая, я шагнула вперёд, — Сколько стоит этот хлеб?

Торговец фыркнул, но отпустил ребёнка:

— Две медные монеты. Но если вы её жалеете — платите пять. За моральный ущерб. Она постоянно ворует.

Я швырнула деньги на прилавок и, схватив каравай, сунула его девочке:

— Как тебя зовут?

— Мила, — она прижала хлеб к груди, словно боялась, что я передумаю.