Margaret Ruan – Хранители оберегов. Путь второй (страница 1)
Margaret Ruan
Хранители оберегов. Путь второй
Хранители оберегов. Путь второй
Пролог - Стратим
Золотистые волосы падали на глаза парня, Жата не могла разглядеть их, не могла прочесть. Парень улыбался, подняв руку вверх. В ней он крепко сжимал деревянную фигуру медведя. За его спиной медленно садилось солнце, озаряя тёмный лес внизу. Жата нахмурилась, ощущая в сердце беспокойство. Она знала, что будет дальше, и ей хотелось предотвратить это, но ноги не слушались. Они стали тяжёлыми и чужими, словно не из кожи и плоти, а из горсти камней сделаны. Она не могла сделать ни шагу вперёд, оставалось только тянуть руки и кричать. Огромная тень пролетела над ней, и острые птичьи лапы схватили светловолосого парня за плечи. Птица была в три раза больше него, с рыжими как огонь перьями, а на месте птичьей головы была человеческая. Рыжие пряди прятали девичье лицо, но Жата отчётливо слышала смех. И знала имя этой птицы. Стратим - мать всех птиц, но зачем ей человеческий мальчик? Жата хотела это узнать, она пыталась сделать шаг, тянула руки к парню, хлопала крыльями за спиной. Сколько бы девушка не трепыхалась, а помочь светловолосому юноше не могла. Его крик раздирал её душу, но Жата не могла его спасти, и только слезы катились по щекам. Из раза в раз огромная птица впивалась в него когтями, оставляя на белой рубашке окровавленные пятна. Он ронял горькие слезы, кричал чье-то имя, молил о спасении, а Жата наблюдала.
Девушка вскочила в потемках, рубашка липла к спине от холодного пота, грудь вздымалась от сбитого дыхания. В маленькой юрте шамана было пусто, и только очаг в середине тихо тлел. Жата приложила руки к лицу, смахивая слезы со щёк. Эти сны мучили её с новолуния и до полной луны, за это время она успела поговорить с родными, с главой селения и пройти нелегкий путь к шаману на вершине гор. Сегодня она спала в его доме, хозяин юрты вежливо уступил ей постель. Обычно Жата спала на женской половине, но у шамана были свои правила жизни. Он никогда не следовал правилам селения. Жату восхищало это, ведь она сама тоже была исключением из правил.
Тяжело вздохнув девушка обулась и села расчесывать волосы. Заплетя две косы с лентами, она скинула мокрую рубашку и достала свою одежду. Перед этим довольно расправила крылья, что держала сложенными во сне. Жата чувствовала каждое перышко как кончики собственных пальцев. Она родилась обычным ребёнком, но уже через пару дней на спине появились бугорки. А через год крылья прорезались. Она сама не помнила того дня, но родные часто рассказывали ей. Шаман провозгласил что отныне она его ученица, неприкосновенное дитя, принесшее счастье их поселению и защиту. Жата так себя не чувствовала. Благодаря тем словам никто не задирал её, никто не говорил про её крылья плохо. По крайнее мере прямо в лицо, но за спиной шептались. Девушка помнила, как многие женщины думали, что девочку подменили в младенчестве. Что это нечистая сила унесла настоящую малышку к себе и съела, а она лишь подделка, что однажды убьёт всех их. Обида надолго засела в ней, но родители молчали и любили её. Перешивали её платья, чтобы она могла просунуть в них крылья. Вкусно кормили, осыпали комплиментами, но ничего не говорили людям в селе. Жата так больше не могла. И вот теперь ещё и сны странные начались. Ей хотелось сбежать.
Жата с трудом оделась в чистую рубаху, тёплые штаны и сапоги. Платья носить было почти невозможно, но верхний расписной камзол она носила, так хоть немного можно было скрыть, что носит она мужскую одежду. Что собственно позор для любой девушки. Грудь от камзола ужасно ныла, как и крылья, но зато даже в самые ветреные ночи ей было тепло. Выйдя из юрты девушка увидела шамана у небольшого костра. Звезды над ним сияли на ночном небе, складываясь в созвездия предначертания судьбы чужих людей. Шаман читал их легко и просто, что Жате совсем не удавалось. ─ Дедушка, ─ позвала она шамана, медленно к нему приближаясь. Закрытые веки старика дрогнули и открылись, тёмный взгляд, как сама ночь, впился в девушку. ─ Садись, ─ мягко кивнул он головой, перья в его голове зашелестели. Жата ловко уселась напротив, скрестив ноги.
─ Видел я твои сны, ─ медленно, словно нараспев начал говорить старик. Жата замерла в ожидание. Дедушка был единственным, кто честно с ней общался. И единственным, кто ей помогал.
─ Что же там? Что? ─ тихо спросила ученица. Старик поднял руку, увешанную браслетами-оберегами, на старческой обвисшей коже они выглядели более массивными, чем были на самом деле.
─ Не торопись. Ты вечно спешишь, куда? Я же тебе говорил, ты должна быть мудрее.
Мудрая жена – лучшая судьба для воина.
─ Дедушка, ты лучше меня знаешь – не быть мне ни невестой, ни женой. Этот дар обрек меня с рождения, ─ в подтверждение своих слов ученица распахнула свои огромные крылья. Огонь в костре покачнулся в сторону шамана. Песочного цвета перья задрожали на ветру. Крылья высились над ними как скала над камушком. Старик тяжело вздохнул.
─ Даже такой дар не делает тебя плохой. Я уже веду переговоры с одной семьёй, ─ на эти слова Жата лишь громко засмеялась. Девушка знала, какие слухи ходят о ней по селению. Она не глухая: слышала шепотки за своей спиною, знала что никто не решится связать с ней судьбу. Но ей и не надо было. Если только он придёт за ней, если только он сдержит обещание, то будет у неё и семья, и свадьба, и лучшая жизнь.
─ Что там со снами, дедушка? ─ переменила тему девушка.
─ Судьба, ─ снова тяжело вздохнул старик, смотря в огонь, ─ зовёт тебя. Пришло время платить за дар свой.
─ За тот, что я не просила, ─ усмехнулась темноволосая ученица. Жата догадывалась, что всё не так просто. Никому более боги не принесли в подарок огромные крылья. Да и в лесу, что был не так далеко от них, явно что-то происходило. Животные оттуда бежали, существа, что были лишь в сказках у костра, теперь мелькали в ночи. Они смотрели светящимися глазами на них и уходили прочь. Куда они держали путь? И от чего?
─ Твой сон обман, но что-то в нем правда. Тебя зовут боги, они дают подсказки, дают крохи по которым ты найдёшь путь. Если будешь слушать сердце, то оно тебя приведёт, ─ слова шамана звучали абсурдно и одновременно понятно.
─ Куда?
─ Туда где ты должна быть, ─ шаман посмотрел на нее тяжёлым взглядом, ─ но ты можешь остаться. Я всё устрою.
Жата смотрела в ответ, не зная, что сказать. С одной стороны она чувствовала это. Ощущала каждой клеточкой своего тела, закрывая глаза – видела дорогу во тьме и знала, её ждут. С другой ей так хотелось остаться тут. Приходить к дедушке готовить, кто ещё, если не она? Обучаться чтению звезд, понимать чужие сны, вести людей к их счастью. Она хотела принести пользу своему селению.
─ Я вернусь и тогда сыграем свадьбу. Но жениха выберу сама, ─ старик рассмеялся и довольно кивнул.
─ Будь по твоему, внучка! Но обещай воротиться к Сюмбеля1.
─ Обещаю, дедушка, ─ Жата, радостная, убежала собираться в путь. ─ Возьми лук и стрелы! ─ вдогонку крикнул старый шаман. Костёр у его ног одобрительно трещал. Так в одну из ночей Жата решила встать на тропу приключений, не подозревая, куда её это приведёт.
Глава 1 – В ловушке
Первый вздох, который Настасья ощутила, был полон боли. Болело в груди, болели запястья рук, болела голова, было ощущение, что её волокли по земле и били о каждый корень дерева. Девушка приоткрыла глаза, постепенно привыкая к полумраку помещения. Пахло тёплой кашей, сосной и воском — совсем не так, как ожидала Настасья. Рядом раздались шаги, а затем два голубых глаза уставились на неё. Настасья ахнула и попыталась пошевелиться, но верёвки на руках не позволили ей даже сесть. И всё же девушка была рада видеть знакомое лицо.
— Василиса, — прохрипела Настасья, радуясь травнице. На мгновение пленную отпустил страх и ужас. Настасья обрела маленький огонёк надежды, что всё будет хорошо. Травница легонько дунула, убирая чёрные пряди с глаз.
— Очнулась, — мягко произнесла она, дотрагиваясь до щеки блондинки своими холодными пальцами. — Ты уж извини за такой приём.
Травница осторожно посадила девушку и позволила ей удобно облокотиться на стену избушки. У Настасьи кружилась голова, она слабым взглядом обвела комнату: в одном углу стояли свечи, слабо освещающие пустое помещение. Ни печи, ни кровати, ни окон — только солома у противоположной стены и дверь. Настасья тяжело дышала, ощущая сухость в горле; за каплю воды она сейчас бы многое отдала.
Словно слыша её мысли, Василиса поднесла к её рту кувшин. Холодная влага лилась в рот Настасьи, та жадно глотала, пока холодные капли катились по шее, моча её рубашку и красный сарафан. Напившись вдоволь, девушка поблагодарила травницу.
— Ты можешь меня развязать? — спросила она, не понимая, почему её вообще связали. Как Василиса смогла её найти, как отвоевала у проклятой огненной ведьмы? Травница мягко улыбнулась и загадочно посмотрела на девушку.
— Ты, наверное, не поняла ещё, — начала она, но её тихие слова были прерваны резко открывшейся дверью.
— Василиса! — Лиса вошла, если так это можно было назвать, твёрдым шагом. Тёмное зло, заменяющее ей ноги, колыхало подол мглистого сарафана. Рыжеволосая ведьма бросила презрительный взгляд на Настасью и растянулась в хищной улыбке. — Так наша сестрёнка проснулась, — радостно произнесла ведьма, поворачиваясь к пленнице.