Маргарет Этвуд – Беззумный Аддам (страница 31)

Неужели Тоби всему этому верила? Байкам старой Пилар? Нет, если честно, то нет; во всяком случае, не до конца. Скорее всего, и сама Пилар им не верила, но эти поверья ее утешали; выходило, что мертвые мертвы не до конца, что они еще живы, хотя и каким-то иным образом; конечно, эта жизнь бесцветней обычной и протекает где-то далеко, в темноте. Но оттуда они все еще могут посылать сообщения, при условии, что есть кому эти сообщения получить и расшифровать. Однажды Пилар сказала, что людям нужны такие сказки – потому что темнота, пускай даже очень темная, но со звучащими в ней голосами, лучше безмолвной пустоты.

Ближе к вечеру, когда уже отгремел гром, отряд восторгателей возвращается. Тоби видит, как они приближаются по улице, лавируя меж брошенных грузовиков и солнцекаров, подсвеченные в спину заходящим солнцем. Узнать пока никого нельзя, но она считает силуэты. Да, четыре. Никого не потеряли. Но и не нашли.

Они подходят к ограде саманного дома, и Рен с Голубянкой выбегают им навстречу в сопровождении оравы малышей-«коростелят». Аманда тоже бежит, хотя и не так быстро, как другие. Тоби идет.

– Ну нам и досталось! – начинает рассказывать Американская Лисица, еще не успев подойти. – Но по крайней мере мы добрались до аптеки.

Она раскраснелась и слегка вспотела; чумазая, торжествующая.

– Вот погодите, я вам покажу, что мы принесли!

Зеб и Черный Носорог явно измотаны; Катуро – в меньшей степени.

– Что случилось? – спрашивает Тоби у Зеба. Она не добавляет «я чуть не умерла от беспокойства». Он это и сам наверняка знает.

– Долго рассказывать. Потом. Мне нужно в душ. Что у нас плохого?

– Джимми проснулся. Он слабый. И худой.

– Отлично. Теперь мы его откормим и поставим на ноги. Лишние работники нам не помешают.

С этими словами он идет прочь, на задворки саманного дома.

Ярость пульсирующим сигналом радара пробегает по телу Тоби. Два дня отлучки, и это все, что он намерен ей сказать? Она не жена и не имеет права его пилить, но ничего не может поделать с разворачивающимися в голове картинами: Зеб с Американской Лисицей катаются в проходах заброшенной полуразграбленной аптеки, он сдирает с нее камуфляж среди бутылок кондиционера и красящего шампуня («Более тридцати восхитительных оттенков!»). Или они развлекались на другом конце, в ряду презервативов и смазки, усиливающей ощущения? А может, втиснулись за прилавок у кассы или разлеглись в отделе детских товаров, приведя себя потом в порядок влажными гигиеническими салфетками? Наверняка что-то такое. Что-то определенно произошло, иначе как объяснить этот дико самодовольный вид Американской Лисицы.

– Лак для ногтей, болеутоляющие, зубные щетки! Смотрите – пинцет! – говорит она сейчас.

– Похоже, вы всю аптеку выгребли, – замечает Голубянка.

– Там не так много и оставалось. В ней уже побывали мародеры, но их интересовали колеса. Окси, «Нега-Плюс», любые препараты с кодеином.

– Продукты для ухода за волосами им, видно, были ни к чему? – спрашивает Голубянка.

– Да. И всякие девичьи секреты, этого они тоже не взяли, – Американская Лисица принимается выгружать пачки прокладок и тампонов. – Я сложила часть груза в рюкзаки к мужчинам. Они, кстати, еще нашли пиво. Маленькое чудо.

– А почему вы так долго? – спрашивает Тоби. Американская Лисица улыбается ей, но не свысока: наоборот, вид у нее нарочито дружелюбный и бесхитростный, как у подростка, загулявшего допоздна вопреки явному запрету родителей.

– Мы вроде как застряли, – объясняет Американская Лисица. – Мы собирали всякое добро, а потом, когда мы уже хотели пойти обратно, появилось стадо огромных свиней – ну этих, которые пытались делать набеги на наш огород, пока мы не пристрелили парочку. Сначала они просто рыскали где-то неподалеку, но потом, когда мы забрали все из аптеки и уже выходили, мы увидели, что они пытаются отрезать нам дорогу. Мы побежали обратно в аптеку, но витрины на фасаде были разбиты, так что они свиней не задержали бы. Нам удалось выбраться на крышу через люк в потолке на складе – свиньи не умеют лазить.

– У них был голодный вид? – спрашивает Рен.

– А как это определишь, со свиньей-то?

«Они всеядны, – думает Тоби. – Они могут съесть что угодно. Но голодные или нет, они могут убить из мести. Или чтобы навредить. Мы их ели и продолжаем есть».

– А дальше? – спрашивает Рен.

– Мы побыли на крыше, – продолжает Американская Лисица, – а потом свиньи вышли из аптеки и увидели, что мы на крыше. Они нашли ящик картофельных чипсов, выволокли его наружу и устроили себе пир, все время поглядывая на нас. Они как будто дразнили нас этими чипсами: наверное, знали, что мы голодные. Зеб велел их пересчитать – на случай, если они разобьются на группы и одна группа будет нас отвлекать, а другая устроит засаду. Потом они ушли на запад. Они не шли, а бежали трусцой, словно знали, куда им надо. Мы посмотрели, и там вдалеке что-то было. Столб дыма.

В городе постоянно возникают самопроизвольные пожары. Закорачивает электрический шнур, все еще подключенный к солнечной батарее; куча мокрой органики спонтанно возгорается; вспыхивает запас углеводной мусорнефти, нагретой солнцем. Так что в дыме ничего примечательного нет. Тоби произносит это вслух.

– Это был другой дым, – говорит Американская Лисица. – Тонкой струйкой, как от костра.

– А почему вы не перестреляли свиней? – спрашивает Голубянка.

– Зеб сказал, что это напрасный труд, потому что их слишком много. И еще мы не хотели, чтобы у нас кончились заряды для пистолета-распылителя. Зеб сказал, что надо бы пойти туда и посмотреть, но уже темнело. Так что мы остались в аптеке на ночь.

– На крыше? – спрашивает Тоби.

– На складе, – говорит Американская Лисица. – Там были ящики, и мы забаррикадировали дверь. Но ничего не случилось, кроме крыс: этих было много. Потом утром мы пошли туда, где видели костер. Зеб и Шекки решили, что это, должно быть, те больболисты.

– А вы их видели? – спрашивает Аманда.

– Мы видели остатки их костра. Догоревшие. Кругом была куча свиных следов. И еще останки нашей париковцы. Той, рыжей, с косичками. Они ее съели.

– Ой, нет, – говорит Голубянка.

– Больболисты или свиньи? – спрашивает Аманда.

– Те и другие, – отвечает Американская Лисица. – Но никаких двух человек мы не видели. Зеб сказал, что, возможно, их прогнали свиньи. Мы еще нашли мертвого поросенка, чуть подальше от костра; Зеб сказал, что его убили из пистолета-распылителя. Задняя нога у него была отрезана. Зеб говорит, что надо потом туда вернуться: свиньи скорее всего больше не будут путаться у нас под ногами, раз их детеныша убили. Так что мы можем воспользоваться этой свининой, раз она сама свалилась нам в руки. Но мы слышали этих ненормальных злобных собак, сплайсанных, так что, может быть, придется с ними драться за тушу. Настоящий зоопарк.

– В настоящем зоопарке звери сидели бы в клетках, – замечает Голубянка. – Эту овцу наверняка украли, так? Она не могла сама взять и уйти. Значит, больболисты были рядом с нами, и никто их не заметил.

– Ужас какой, – говорит Рен.

Американская Лисица не слушает.

– Смотрите, что еще у меня есть, – говорит она. – Тесты на беременность – такие, где нужно пописать на палочку. Я так подумала, что они нам всем понадобятся. Во всяком случае, некоторым.

Она улыбается, старательно не глядя на Тоби.

– Только не мне, – говорит Рен. – Нужно с ума сойти, чтобы родить ребенка во всем этом.

Она обводит рукой саманный дом, деревья, спартанскую обстановку.

– Здесь даже воды водопроводной нету! То есть…

– Я не уверена, что в долгосрочной перспективе у нас будет выбор, – говорит Американская Лисица. – Кроме того, мы обязаны продолжить человеческий род. Вы согласны?

– А кто будет отцами? – уже с интересом спрашивает Голубянка.

– Я бы сказала – выбирай на вкус, – отвечает Американская Лисица. – Очередь строится справа налево. Бери того, кто вывесит самый длинный язык.

– Тогда, боюсь, тебе достанется Белоклювый Дятел, – замечает Голубянка.

– Ой, я сказала «язык»? – говорит Американская Лисица. Она и Голубянка хихикают, Рен с Амандой – нет.

– Дай-ка посмотреть на эти твои писательные палочки, – говорит Рен.

Тоби пялится в темноту. Не пойти ли за Зебом? Он уже наверняка закончил принимать душ: в саманном доме не принято нежиться в душе подолгу, это только Американской Лисице закон не писан – она каждый раз изводит на себя всю нагретую солнцем воду. Но Зеба нигде не видно.

Тоби бодрствует у себя в закутке – так, на всякий случай. Лунный свет серебрит ей глаза. Кричат совы, влюбленные в оперение друг друга. Но все это ей ни к чему.

Прополка

Зеба нет все утро. Никто о нем не вспоминает. Она не спрашивает.

На обед – суп с каким-то мясом (копченая собачатина?) и кудзу с чесноком. Полиягоды, которым не помешало бы еще дозреть. Салат из разной зелени.

– Надо где-нибудь достать уксус, – говорит Ребекка. – Тогда можно будет сделать нормальную заправку.

– Сначала придется сделать вино, – говорит Колибри.

– Я только за, – отвечает Ребекка. Она положила в салат семена рукколы, чтобы было похоже на перец. Она рассказывает, что хочет устроить соляную варницу – сделать пруд для выпаривания морской воды где-нибудь на берегу. Когда можно будет ходить спокойно, говорит она. Когда мы разберемся с этими больболистами.