Маргарет Джордж – Мария – королева Шотландии. Том 2 (страница 9)
Но Босуэлл словно врос в землю, глядя на огонек, приближавшийся к цели.
Дарнли видел сон, видел себя самого, целого и невредимого, сильного и здорового, рыцаря, штурмующего стены Иерусалима, повергающего неверных. Он глянул вправо и увидал в прорезь шлема своего командира, Ричарда Львиное Сердце. И вдруг сам стал Ричардом, обретя всю его храбрость и силу…
И проснулся. Клочья сна развеялись, и его охватило разочарование. Он не смог удержать их…
И еще что-то было… что-то печальное, что-то плохое…
Мария ушла. Он проиграл.
До часу ждал и надеялся. Он так умолял ее, она должна была сжалиться и вернуться. Она такая отзывчивая и добросердечная. Если не Босуэлл остановил ее, значит…
Никогда он не чувствовал себя более сильным и в то же время беспомощным и расстроенным. План был идеален; Бальфур со Стэдненом сделали все точно по его желанию.
Сделали. Он причмокнул. Потом заплакал.
«Я еще могу убить себя, – подумал он. – Но раз ее тут нет, это будет несправедливо. И разве я вынесу, если, превратившись в дух, в привидение, увижу, как Босуэлл забавляется с нею!
Может быть, я смогу отомстить оттуда?
Нет, живой я сильнее, чем мертвый».
Закоченев, он лежал в постели, и злость мало-помалу сменялась жалостью к себе. В доме было так тихо, что он уже напоминал могилу. Каменная гробница, темная, холодная, молчаливая… Фигуры спящих слуг походили на церковные надгробья, вырезанные из камня, спящие вечным сном.
Он снова стал погружаться в сон, и вдруг до него донесся странный шум. Шорох, топот.
Крысы! Он задрожал и плотней закутался в одеяла. Он ненавидел крыс и никак не мог смириться с их постоянным присутствием даже в самом прекрасно оборудованном жилище.
Царапание.
Должно быть, крупная крыса. О, Боже милостивый, только б не вылезла посреди комнаты!
Бормотание. Человеческие голоса. Снаружи. Потом опять шорох. Но тоже снаружи.
Он задержал дыхание, чтобы лучше слышать. Ничего. Голова закружилась от нехватки воздуха. Он выдохнул, потом вдохнул.
Запахло горелым. Необычным. Это был запах не дерева, не свечи, не соломы. Это…
Порох! Кто-то поджег порох!
В страшном ужасе он вскочил с постели и кинулся к восточному окну.
Там кто-то двигался. Мужчины. Сколько их, он не видел. Было почти совсем темно.
Горел только маленький огонек, и он двигался.
Порох!
Смертельно долгую минуту он стоял и трясся. Голые ступни и ноги заледенели. На нем был лишь легкий ночной халат.
Одеваться не было времени. Даже за эту минуту, что он смотрел, огонек подвинулся ближе. А он знает, сколько тысяч фунтов пороху должно взорваться и что будет, когда он взорвется.
Он метнулся к закрытому балкону, который открывался наружу из спальни. Можно выбраться, спрыгнуть на городскую стену, что проходит прямо под ним, а потом убежать через старый фруктовый сад в открытое поле. Высокая городская стена послужит защитой от чудовищной силы взрыва.
Он подскочил к кровати Уильяма Тэйлора и разбудил его.
– М-м-м… – простонал камердинер.
– Надо бежать! – завопил Дарнли, но от страха вышел лишь шепот. Метнулся к балкону и стал вылезать на него через окно.
– Милорд, постойте! Я возьму теплую одежду и веревку и стул, чтоб спуститься. Умоляю, постойте! – Тэйлор решительно принялся собирать вещи, которые считал нужными, не понимая причин столь безумной спешки.
Дарнли не мог ждать. Он повис, вцепившись пальцами в подоконник. Ноги от холода онемели, и босые ступни ничего не почувствовали, когда он спрыгнул, стараясь попасть на верхушку стены. Поскользнулся, потерял равновесие, перевернулся и упал, не разбившись, на замерзшую землю.
Спасен! Темный дом еще стоял, стояла стена, защищая его. Он слышал, как Тэйлор пытается последовать его примеру со всем багажом – стулом, веревками и одеждами, – наделав страшного шуму.
Дарнли бросился бежать босиком через фруктовый сад. Он задыхался, и пот, казалось, застывал прямо на коже, заковывая его в ледяную броню.
Вдруг он на что-то наткнулся. На дерево. Нет, на человека.
– Стой! – сказал человек низким знакомым голосом.
Другие окружили его. Их тут целая компания.
Рука в перчатке грубо схватила Дарнли за плечо, еще кто-то заломил ему руки за спину, прижал, недвижимого, к своей широкой груди в доспехах, подался назад, оторвал Дарнли от земли, и его онемевшие ноги беспомощно задергались в воздухе.
– Не надейся сбежать, – сказал знакомый голос, словно объясняя что-то очень простое. – Придется заплатить долг.
– Какой долг? – пискнул Дарнли.
– Непростительный долг за предательство родичей. Тот, кто предал свой клан и родню, недостоин жизни.
Арчибальд Дуглас!
Слава богу, это не Босуэлл!
– О, кузен, – заныл Дарнли, – не совершайте величайшего преступления, подняв руку на родную кровь! Кровь вопиет к крови, и вы будете заколоты в отместку.
В ответ прозвучал тихий смех. Дуглас приблизил лицо к Дарнли.
– Ты простачок, кузен. Вина будет лежать не на нас. На Босуэлле. – Он обхватил огромными руками тонкую шею Дарнли.
– Нет! Нет! Пожалуйста, прошу, сжальтесь надо мной! Ах, брат, во имя Того, Кто милосерден ко всем в мире, спасите меня!
Дуглас скручивал его шею, не переставая улыбаться. Он слышал, как шея трещит, слышал плач. Дарнли брыкался и извивался, но безымянный мужчина сзади держал его крепко, хоть он и дергал ногами.
Дарнли сопротивлялся так упорно, что у Дугласа заболели руки.
– Долго умирает, – деловито сказал он. – Кто б мог подумать, что у него еще столько сил.
И тут возник Тэйлор, таща стул. Компания повернулась к нему, оставив Дугласа с его партнером держать на весу длинное бледное тело Дарнли.
– Еще один, – заметил Дуглас. – Убейте его.
Тэйлор выронил стул, метнулся в другую сторону, но трое Дугласов поймали его и задушили.
– Хорошо поработали ночку, – одобрил Арчибальд Дуглас. – Положите их.
Они положили тела под грушевым деревом в старом саду и свалили рядом вещи, принесенные Тэйлором, точно жертвоприношение гневным богам своего клана.
Босуэлл долго стоял на безопасном расстоянии, но ничего не происходило. Не погас ли запальный шнур?
– Пойду проверю уложенный порох, – шепнул он Пэрису.
– Нет! – Паж вцепился в грудь Босуэлла. – Не подходите близко! Это слишком опасно!
Босуэлл стряхнул его и быстро пошел назад к дому. И вдруг раскатистый удар страшной силы оглушил его и швырнул наземь. Правым боком он ощутил жар, выглянул из-под руки, наблюдая за превосходящим воображение взрывом. Дом буквально сорвался с фундамента, камни рассыпались – он видел живые языки огня между ровными черными рядами каменных блоков, – и полетели в стороны. Он вскочил на ноги и побежал что было сил среди жужжащих вокруг осколков. Каждый камень при прямом попадании обладал бы эффектом пушечного ядра.
Наконец, выбравшись далеко за пределы досягаемости смертоносного града, он в мрачном восхищении наблюдал за гибнущим домом. Порох обладал ошеломляющей силой. Он мог убить сотню людей, пять сотен…
И все это для устранения одного человека. Но так нужно, чтобы он погиб наверняка. Зло нелегко уничтожить.
Следующий мощный взрыв разрушил строительный материал, из которого был сложен дом, и фонтан огня вырвался через крышу в темное ночное небо.
Что, если бы Мария была там, как задумывал Дарнли?
Потрясенный, Босуэлл двинулся назад в Холируд, пробираясь через околицы и пригибаясь под разрушенными участками стены. Он должен рассказать Марии, что произошло, должен увидеть ее, чтобы избавиться от чудовищного видения, представлявшего ее средь языков пламени.
Люди бежали по улицам с криками, размахивая руками. Натянув на лицо плащ, он бежал среди них. Было слишком темно, чтобы кто-нибудь мог узнать его, но присущая ему осторожность не исчезла даже в таком ошеломленном состоянии.