Маргарет Джордж – Мария – королева Шотландии. Том 2 (страница 8)

Щеки его странно пылали. Не лихорадка ли?

– Пейте! Пляшите! Веселитесь! – приказывал он, обводя жестом зал.

– Ах, моя Мария, как ты прекрасна, – шепнул он. – Так прекрасна, что я хотел бы, чтоб ты была сделана не из плоти, а из мрамора и жила вечно. – Он взял ее руку, нежно поцеловал, а потом неожиданно обратился ко всей компании: – Давайте играть в кости! Вот здесь, за столом. Я все приготовил!

Становилось поздно, но, когда опустилась тьма, все последующие часы слились воедино. Невозможно было понять, семь часов или девять, и сытые желудки не подавали сигналов.

Мария увлеклась игрой, когда Босуэлл вдруг наклонился к ней и шепнул:

– Вы забыли об обещании вернуться в Холируд на маскарад?

– Еще рано, – отвечала она, изучая свои карты. Она выигрывала.

– Нет, – возразил он, – уже поздно, минуло десять. Френч Пэрис только что известил меня, что там ждут и задерживают представление.

– О!

А ведь ей еще надо переодеться. Как утомительно. У нее уже нет настроения для карнавала – долгий путь назад в Холируд по холоду, потом костюм, потом…

Если бы можно было выбирать, она не пошла бы, и продолжала играть в карты в этом уютном доме, и снова легла бы спать в маленькой каменной комнате. Но нельзя не отдать долг своим слугам. И Мария неохотно встала.

Подошла к Дарнли, мягко положила руку ему на плечо.

– Мне надо идти в Холируд, – сказала она. – Так что желаю тебе спокойной ночи.

– Но ты должна вернуться! – Голос его дрожал и звучал раздраженно.

– Увы, я и так уже очень устала. Возвращаться сюда глубокой ночью…

– Тогда не уходи!

Он вцепился в нее, и она похлопала его по руке.

– Я должна. Я обязана выполнить долг. Маргарет и Бастьен – два самых любимых моих…

– Я твой муж!

Голова Босуэлла резко дернулась в их сторону.

– Да, я знаю. Но ты завтра уедешь отсюда. Осталось лишь несколько часов.

– Пожалуйста! Пообещай, что исполнишь мое желание!

– Генри, – проговорила она самым ласковым тоном, – не будь столь безрассудным. Не стоит этого делать. Спокойнее и здоровее, если мы оба сегодня нормально выспимся. Ты только что оправился от болезни. Смотри, – она сняла кольцо и надела ему на палец, – это в знак…

– Мария! – Он чуть не плакал.

Надо уходить, иначе он ее не отпустит. А жених с невестой обидятся. Почему он такой эгоист?

– Если смогу, вернусь, – сказала она. – Но прошу, не дожидайся меня, ложись.

Лорды и леди поспешно надели плащи, подняли капюшоны и вышли в ночь.

Оглянувшись, Мария увидела, что Дарнли стоит, прижав ладони к оконному стеклу.

Она действительно очень устала, и участие в маскараде с переодеваниями окончательно лишило ее сил. Ребенок начинал беспокоить и утомлять ее. А может быть, это глупые надоедливые капризы Дарнли и стремление держаться от него подальше. Обычно она радовалась подобным празднествам, но на сей раз только ждала, когда все закончится и можно будет лечь в постель. Даже вид Босуэлла в черном с серебром карнавальном костюме не волновал ее.

Когда «проводы в постель» были добросовестно завершены и остальная компания вернулась в зал продолжать танцы, к ней подошли Босуэлл с сэром Джоном Траквейрским.

– Давайте уединимся, – сказал сэр Джон.

Лицо его было белым как мел, и он казался потрясенным. Она быстро взглянула на Босуэлла, но тот выглядел совсем иначе – хмуро и решительно.

– А что случилось?

Мужчины взяли ее под руки и повели в пустой угол.

– Даже не думайте возвращаться в Керк-О’Филд, – предупредил Босуэлл. – Я слышал, как вы обещали… королю.

– По правде сказать, я слишком устала.

Босуэлл кивнул Траквейру:

– Расскажите ей.

– Нет. Вы мне рассказывали. Вам больше известно.

– Король намерен убить вас сегодня ночью, если вернетесь в дом.

– Как? – чуть слышно спросила она.

– Пороховой взрыв.

– Что?

– Заряды приготовлены и заложены. На это ушло много дней. Вот и разгадка тайны, вот почему он так неожиданно предпочел Керк-О’Филд.

От ошеломления она не могла выдавить ни единого слова. Его настоятельные требования, чтобы она вернулась…

– Нам нужно ваше разрешение на его арест, – мягко сказал Траквейр. – Он предатель.

Она принялась яростно всхлипывать. Вероломство и хладнокровие задуманного злодейства не поддавались пониманию. Тут было что-то дьявольское.

«Клянусь в преданности и верности моей государыне, королеве Шотландии. Клянусь никогда не питать в сердце своем предательских замыслов против государыни нашей королевы и оповещать ее о подобных замыслах. Да поможет мне Бог».

– Он нарушил свои клятвы, – прошептала она.

Босуэлл бросил взгляд на Траквейра. Что за неуместные речи!

– Принимая посвящение в рыцари Чертополоха, он клялся…

– Вы разрешаете нам взять его? – настаивал Босуэлл. – Мы должны действовать по вашему приказу. Он изменник.

Босуэлл уже поворачивался, чтобы идти выполнять, но она остановила его.

– Не причиняйте ему зла, – сказала она.

– Если он окажет сопротивление при аресте, не поручусь за его безопасность, – бросил он в ответ. – Он опасен, и с ним следует соответственно обращаться. – Он снова взглянул на Траквейра. – Проводите королеву в постель. Я буду ждать вас на улице.

Однако, выйдя на лестницу, он помчался, прыгая через две ступеньки, чтобы попасть в Керк-О’Филд раньше Траквейра. Заряды лежат наготове. Никакого «ареста» не будет. Но Мария не должна этого знать.

Его тошнило, когда он видел, как Дарнли прикасается к ней, виснет на ней… Предатель – подлый, сверхъестественный изменник!

Пробегая окраинными улочками Эдинбурга, держа путь в Керк-О’Филд через старый монастырский сад, он почувствовал, как ледяной воздух обжигает легкие. Немного замедлил шаг – было темно, и луна под ноги не светила. Он тяжело дышал и производил слишком много шума.

Теперь он был уже возле дома. Свечи не горели. Дарнли со слугами отошли на покой.

В южном саду поджидал Арчибальд Дуглас со своими людьми, все были закутаны, капюшоны опущены. Дыхание вырывалось маленькими облачками, как из дымящих каминов. Все промерзли, но не осмеливались двигаться или топать ногами.

Френч Пэрис, Уильям Поури, Джон Хей и Джон Хепберн ждали с восточной стороны дома. Цепочка пакетов с порохом лежала на земле, словно змея, едва заметная.

Факела ни у кого не оказалось, Босуэлл попросил кремень и несколько раз чиркнул, пока не удалось зажечь маленький трут. Потом торжественно наклонился и поднес трут к пороху. Тот неторопливо затлел и схватился. Босуэлл наблюдал, как красный огонек стал подбираться к дому.

– Запомните, это вы его подожгли, – сказал Пэрис дрожащим голосом.

– Джентльмены, я совершил это с радостью, – отвечал Босуэлл. – Поистине, для меня большая честь возглавить столь беспримерное дело.

– Бежим! – крикнул Пэрис.