Маргарет Джордж – Елена Троянская (страница 98)

– Понял, – кивнул головой жрец.

– Давайте вернемся на свет, – предложил Гектор. – Здесь очень мрачно.

Он первый стал подниматься по лестнице из сырой темноты наверх. Мы поспешили за ним. Снова чистый воздух, яркое солнце, синее небо.

И тут мы увидели человека: он ползал перед статуей Аполлона и походил на кучу тряпья, которая издавала плач.

– Кто тут? – воскликнул жрец.

Он быстро подошел к незнакомцу, ласково положил руку на вздрагивавшие тряпки. Оттуда высунулась голова, затем распрямились плечи, и человек поднялся на ноги.

Это был не мужчина, а юноша, почти мальчик. Он затряс головой и сказал, заикаясь:

– П-простите меня. Я искал храм. Троя в осаде. Я сбежал от греков сюда.

– Кто ты такой? Как тебя зовут, дитя? – спросил Приам, подходя ближе.

– Я Гилас, сын Калхаса. Я не предатель, как он. Я отрекаюсь от своего отца. Только позвольте мне вернуться домой, в Трою.

Приам подошел вплотную к мальчику и откинул волосы с его лба. В глаза бросился большой красный шрам.

– Да, ты действительно сын Калхаса, – вздохнул Приам. – Как же ты очутился здесь?

Мальчик сгорбился в поклоне, потом разогнулся и сказал:

– В Дельфах оракул приказал отцу перейти на сторону греков. Отец выполнил его приказ. А я не смог. Вы когда-нибудь видели этих греков? Постоянно ругаются, отца встретили без всякого уважения. Там говорят: «Я пользуюсь предательством, но презираю предателей». Как будто одно может существовать без другого. А мой отец даже и не предатель, он выполняет приказ пифии. Кто посмел бы ее ослушаться? Человек должен подчиняться оракулу. Но я не смог остаться с отцом. К тому же ведь оракул обращался не ко мне. Я понимаю, что хорошо, что дурно. А изменять родине, если тебе не приказали боги, очень дурно. Умоляю вас, возьмите меня с собой. Разрешите вернуться в Трою.

У Приама глаза наполнились слезами, да и у Гектора тоже.

– А кто докажет, что ты и вправду сын Калхаса? – подал голос Геланор. – Вы уверены, что можно доверять словам этого молодого человека?

– У нас есть доказательство. – Приам указал на шрам.

XLIV

Мы отправились обратно в Трою, мальчика взяли с собой. Он мало говорил, ехал опустив глаза. Скоро храм превратился в пятнышко, белевшее на фоне зеленой долины. Я с улыбкой вспомнила жреца и его пахучих питомцев; моя змейка была бы не прочь оказаться рядом с таким лакомством. Геланор был погружен в собственные мысли. Я понимала, что он думает о чудовищном средстве, запертом в подземелье, и об отчаянии, когда, возможно, придется прибегнуть к этому средству. Ужасно, если это произойдет.

Гектор и Деифоб сидели плечом к плечу. Сквозь скрип колес до меня доносились обрывки их разговора. Гектор переживал, что участок западной стены недостаточно прочен. Деифоба больше волновали предводители греков, особенно – Ахилл. Его не видели после высадки с корабля. Что он делает? Может, ранен? В голосе Деифоба промелькнула надежда.

Я чувствовала, что должна рассказать им о своей странной встрече с Ахиллом на Скиросе. Я много думала о ней с тех пор. Приподнявшись, я коснулась плеча Гектора.

– По пути в Трою мы с Парисом сделали остановку на острове Скирос, – начала я. – Там при царском дворе я встретила Ахилла. Я узнала его, хотя он был одет в женское платье.

Гектор нахмурился.

– Ты не ошибаешься? – спросил он. Судя по глубокому сомнению в голосе, он подозревал, что у меня чересчур буйное воображение.

– Конечно не ошибаюсь. Я видела его еще ребенком и узнала бы всегда, в любом наряде. Мне не удалось его ни о чем расспросить. Я не понимаю, как он оказался здесь, вместе с армией.

– Женское платье? Он прикидывался женщиной? – фыркнул Деифоб.

– Да, клянусь!

Они не верили мне.

В разговор вмешался Парис:

– Что-то я не помню, чтобы ты мне об этом говорила. Почему ты ничего не сказала?

– Не понимаю, какое все это имеет значение, – заметил Приам, глядя из-под густых бровей. – Важно то, что сейчас он здесь.

– Но как вы не понимаете – возможно, он лишился рассудка! – сказала я.

– Я знаю, как все было, – послышался тихий голос сзади: это заговорил мальчик. – Я расскажу вам. Елена говорит правду. Ахилла отправила на Скирос его мать, богиня Фетида, чтобы спасти его. Она не хотела, чтобы он отправился к Трое: он ее единственный сын и совсем молод. Но греки решили непременно взять его с собой и выследили, где он находится. А потом, вместо того чтобы увезти Ахилла силой – даже бывалые воины боятся его, – они хитростью заставили его выдать себя.

Гилас смотрел на нас карими глазами, ожидая похвалы.

– Поди сюда, дружок, – сказал Деифоб и притянул его к себе так, что мальчик ткнулся ему в плечо. – Расскажи-ка нам про эту хитрость.

Гектор повернул голову и внимательно смотрел на Гиласа, пока тот собирался с духом.

– Это было замечательно придумано, – снова заговорил он. – Одиссей мастак на такие штуки. Они с Диомедом приплыли на остров, как бы нанести визит царю, а сами искали Ахилла. Пируют и развлекаются несколько дней, время идет – а Ахилла не видно. Тогда они пошли на свой корабль, взяли подарки для дочерей царя – а их у него очень много – разные там зеркальца, ленты, браслеты, серьги, ткани. Разложили все во дворце, а тканями слегка прикрыли щит и копье. Пока дочки царя выбирали подарки, Одиссей наблюдал за ними, а Диомед вышел и на улице изобразил военный клич, как будто на дворец напали. Девушки завизжали и разбежались в разные стороны. Ахилл же схватил щит с копьем и приготовился защищать их.

– Да, очень умно, – согласился Приам.

– О, в лагере греков часто разыгрывают эту сцену – как Ахилл срывает с себя женское платье, – и всегда все громко смеются.

– Да, представляю себе, – сказал Гектор. – Увы, Елена, он не помешался. Нам предстоит встретиться с сильным врагом, который пришел за добычей. Что касается Одиссея, будем надеяться, что он не направит свой острый ум против нас.

– Этот Ахилл… – пробормотал Деифоб. – Почему он на всех нагоняет столько страху? В конце концов, один человек – это всего лишь один человек. К тому же он почти мальчик.

Гилас пожал плечами:

– Не знаю… Знаю только, что разговоров о нем очень много. Может, грекам нужен для этого похода свой Геракл. А героя всегда проще создать из того, кто неизвестен.

– Очень тонко, мой мальчик! – одобрил Геланор, смеясь и пристально глядя на говорившего. – Ты, похоже, многое понимаешь.

– Мы представляем себе, кто чего стоит у греков, – заговорил Гектор. – Агамемнон – яростный воин, но ему не хватает силы, которая поднимает боевой дух тем, кто идет за ним. Диомед – хороший воин, но не может вести за собой. Большой Аякс из Саламина хорош в рукопашном бою, но лишен способности думать. Более того, огромная масса делает его неповоротливым. Малый Аякс из Локриды – он и есть малый: малодушный и жестокий, любит мучить свою жертву. Его главное воинское достоинство – быстрые ноги, поэтому он может долго преследовать врага. Идоменей – хороший воин, прославился мастерским владением копьем, но из-за возраста он не может быстро бегать. Он способен сражаться, стоя на одном месте. А Менелая вообще нельзя считать перворазрядным воином. У него слишком мягкое сердце. – И, посмотрев на меня, Гектор добавил: – Прости, Елена.

– Почему ты извиняешься? Я никогда не утверждала, что он хороший воин.

И никто этого не утверждал, закончила я мысленно.

– Ты дрожишь. – Парис взял меня за руку. – Не бойся, прошу тебя. С нами ничего не случится.

– Я не боюсь, – ответила я.

Но я боялась. Очень боялась.

Огромные Дарданские ворота, уже закрытые на ночь, со скрипом отворились и впустили нас под защиту крепостных стен. День, похоже, прошел тихо. Ничто не свидетельствовало о каких-либо вражеских действиях или перемещениях. Шатры осаждавших стояли на своих местах, полукругом, но их расположение не представляло угрозы для Трои. Гекуба вышла встретить Приама, и впервые за долгое время я увидела подобие улыбки на ее лице. А вдруг и правда с нами ничего не случится? Все обойдется. Когда закончится лето, греки, дабы потешить самолюбие, провозгласят, что одержали победу, свернут шатры, расправят паруса и уплывут прочь. Парису не понадобятся новые доспехи, а запасы провизии, собранные в Трое, пойдут на великий пир. Мы опустошим амфоры с вином и наполним воздух веселыми песнями в честь нашей свободы, доставшейся нам бескровно. Только молодые воины, столь охочие до боевых подвигов, будут разочарованно вздыхать.

Прошло много дней, похожих один на другой: Приам совещался со своими старыми воинами, которые грелись на солнышке в портике и щебетали, как птахи, больше вспоминая былые битвы, чем планируя будущие. Среди них у Приама как будто разглаживались морщины, и седые волосы казались темнее. Он трепал по холке своих собак, которые всюду сопутствовали ему и повиливали хвостами, надеясь получить объедки.

Пока люди могли свободно ходить к источникам и на гору Ида, и Троил поил своих коней из колодца возле храма Аполлона Фимбрейского. Область к северу от города была, конечно, отрезана, и нижние притоки Скамандра стали недоступны. Это лишило троянцев прибыли, которую они получали, снабжая питьевой водой проходящие корабли. Но с этим пришлось смириться. Гектор решил отправить отряд на восток, в Дарданию и Абидос, чтобы проверить, не добрались ли туда греки. Он отобрал несколько мужчин, и они пустились в путь через леса, по тропкам, известным только охотникам. Лазутчицы-проститутки тем временем в избытке снабжали нас сведениями о жизни греков в лагере – сведениями, может, и не стратегическими, но очень забавными.