Маргарет Джордж – Елена Троянская (страница 97)

– Давайте сначала победим. А уж потом подумаем, как представить нашу победу в самом благородном свете, – подал голос Приам, который оторвался от своего Зевса и подошел к нам.

Геланор склонил голову перед ним.

– Твой возраст приумножает твою мудрость, великий царь. Тогда слушайте. Мы должны сделать многое, чтобы защитить себя. Мы должны поставить себе на службу природу. – Геланор выразительно посмотрел на Деифоба и Гектора и продолжил: – Я знаю, вы презираете все, кроме мускулов, копья и силы воли. Но среди животных и растений у нас есть союзники, которые могут нам помочь. Не следует обижать их отказом.

Геланор неожиданно вынул стрелу.

– Что такое стрела? По-вашему, оружие низшего разряда. Но как можно причислять к низшему разряду оружие, которое способно изменить ход сражения? Стрела несет смерть. Верную смерть. Если стрелы обработаны ядом, они мгновенно обратят противника в бегство. Есть и другие вещи, которые можно использовать. Вы намерены метать камни в противника, когда он будет штурмовать стены по приставным лестницам. А что скажете насчет горячего песка, который будет забиваться в любую щель доспехов? А есть ли у вас система оповещения о прорыве линии обороны? Почему нет? Я знаю много разных систем. Вы совершенно не готовы, – закончил Геланор, пожав плечами.

– Так научи нас!

Меня поразила неприкрытая мольба в голосе Приама. Он пекся о благополучии Трои, а не о славе.

– Все, что я перечислил, – детские штучки. Есть вещи посерьезнее. Вы знаете о зараженной одежде?

– Ты имеешь в виду одежду, пропитанную ядом? – уточнил Приам.

Геланор засмеялся:

– Нет, не совсем. Я имею в виду одежду, которая соприкасалась с людьми, больными чумой и другими болезнями. Она обладает способностью передавать заболевание здоровым людям.

– Ужасно! – воскликнула я.

Я не могла допустить, чтобы так поступили с моими соотечественниками.

– Ты предпочитаешь стрелы Аполлона, да?

Впервые в голосе Геланора послышалась непримиримость.

– Пусть они летают куда попало, без толку и смысла? Жестокий бог, насылающий чуму! Если люди умирают от чумы, пусть делают это с пользой. Почему нам не привлечь себе на службу и Аполлона?

– Ты богохульствуешь! – испугался Приам.

– Сама мысль о том, чтобы заставить бога служить людям, является дерзостью, – присоединился к отцу Гектор. – Возьми свои слова обратно.

Геланор рассмеялся:

– Хорошо. Наводящий ужас лучник, бог с серебряным луком, я не хотел тебя оскорбить.

Геланор прищурился, глядя на солнце, и добавил:

– Взгляни на нас, смертных. И укажи дорогу в твой храм.

– Зачем указывать дорогу туда? Храм Аполлона находится в Трое, – возразил Деифоб.

– Я слышал, неподалеку есть другой храм, храм Аполлона Сминфейского. Вот где я хотел бы побывать.

– Храм, в котором живут большие священные мыши? – уточнил Приам.

– Он самый. Мне кажется, в этом храме мы нашли бы ответы на важные вопросы.

В тот же день, убедившись, что греки не поджидают с юга, мы выехали в повозке через Дарданские ворота в сопровождении солдат. Какое наслаждение – оказаться за пределами городских стен, на природе! Когда Троя осталась позади, я оглянулась на сияющие стены, гордые башни, на дворец, который построили мы с Парисом, – самое высокое здание в Трое. Он возвышался над окрестностями, заявляя всем о нашем существовании, о нашей любви.

– Пусть Агамемнон видит! – прошептала я Парису на ухо. – Это сведет его с ума!

Про Менелая я не упоминала, этого имени мы оба избегали из-за чувства неловкости.

После тряской поездки по неровной дороге мы добрались до храма к середине дня, когда яркое солнце выбелило его каменные колонны. Храм окружала священная роща, в жарком неподвижном воздухе деревья не шелестели. Сначала нам показалось, что в храме никого нет: этот знойный час – не время для паломников. Но, поднявшись по высоким ступеням, мы увидели жреца в темном одеянии, который поджидал нас, сжав руки.

Заговорил Гектор, как предводитель троянцев.

– Мы приехали, чтобы почтить Аполлона, в честь которого построен этот храм. – Гектор слегка склонил голову.

– Я рад вашему приезду. До нас дошел слух, что армия греков высадилась под Троей.

С этими словами жрец шагнул в мою сторону и впился глазами мне в лицо.

– Всему причиной ты? Ты и есть та самая Елена?

Не дав Гектору ответить за меня, я сказала:

– Да, я и есть Елена. Со мной вместе в твой храм приехал мой друг из Спарты, а также мой муж с братьями и отцом.

– Вот как. – Жрец по-прежнему не сводил с меня глаз. – Может быть, ты прикроешь свое лицо, а то Аполлон…

Жрец замолчал, не договорив: нет необходимости перечислять, сколько мужчин и женщин, пробудив страсть Аполлона, затем пострадали от его безжалостного преследования. Дафне удалось спастись, превратившись в дерево, – если это можно назвать спасением. По крайней мере, у меня не было ни малейшего желания становиться деревом.

– Хорошо, – кивнула я и накинула покрывало.

– Я знаю, у вас в храме содержатся священные белые мыши, – заговорил Геланор, оглядываясь. – А какие еще реликвии у вас есть?

– Мыши, да… – замялся жрец. – Они обитают за статуей. Вы знакомы с историей? Некогда полчища мышей в соответствии с пророчеством Аполлона погрызли кожу на щитах, перевязи мечей у воинов Скамандра. С тех пор и до сего дня мы почитаем мышей.

– Но ведь у вас есть и другие реликвии? – настаивал Геланор.

– Да, есть. Они хранятся в подземной комнате, для безопасности.

Жрец провел нас мимо статуи Аполлона, за которой находилось ограждение. В нем было темно. Но запах сразу выдал присутствие животных. К сожалению, даже священные животные пахнут. Меня затошнило, я не выдержала и закашлялась.

В клетках кишели мыши, карабкались друг на друга, воевали за место.

– А что, если их выпустить на врага? – спросил Геланор.

– Эти мыши имеют символическое значение, – объяснил жрец. – Это правда, что когда-то они погрызли всю кожу на амуниции. Но у нас нет возможности управлять их поведением. Отвечая на ваш вопрос, скажу: если открыть клетки и выпустить мышей, они разбегутся по окрестностям и попортят поля. Они грызут все подряд.

– Тогда, умоляю вас, смотрите за ними как следует! – воскликнул Приам.

– Покажите, что хранится в подземелье, – попросил Гектор. – Нам важно знать.

Жрец издал недовольное ворчание и попросил подать факел. Младший служитель вручил ему сосновую ветвь.

– Хорошо, пойдемте вниз, – вздохнул жрец.

Следом за ним мы спускались по влажным ступеням.

– Это все такое старье, – бормотал жрец. – Не понимаю, какой вам в нем прок.

Мы оказались в подземелье, сыром и зловонном, таком непохожем на солнечный зал храма. Дрожащий свет факела выхватывал грубые, неотесанные доски и камни, покрытые зеленым мхом. Тишина обступила нас, только откуда-то снизу доносилось журчание подземного источника.

– Вот, например, – наконец произнес жрец, подходя к запертому деревянному сундуку. – Говорят, это платье сняли с царя и царицы, умерших от чумы. Здесь оно и хранится.

Жрец попытался открыть сундук.

– Не надо, – вмешался Геланор. – Не открывай. Я могу и не смотреть, если ты поклянешься, что все на месте.

– Клянусь!

– Вот и хорошо. А еще что тут есть? Вдруг пригодится для защиты Трои.

Жрец посмотрел удивленно:

– Да тут много одежды, которая осталась после умерших от ужасной заразы. Тут она и хранится, никто ее не трогает. Некоторые болезни косят человека внезапно, в расцвете лет. Другие предпочитают дождаться заката, когда человек ослабеет. Но любой мор насылает на людей Аполлон, поэтому пожитки после умерших сносят сюда, в его храм.

– А как вы думаете, если достать эти платья, можно вызвать ту же самую болезнь? – спросил Геланор.

– Я думаю, не следует этого делать. Все должно лежать взаперти, как лежат сейчас.

– И я так считаю, – кивнул Геланор. – Но если мы пришлем к вам гонца с просьбой привезти эти сундуки в Трою, то знайте, что положение у нас отчаянное.