Маргарет Джордж – Елена Троянская (страница 100)

XLV

Вино не заставило нас забыть наши горести, но словно окутало их легкой дымкой, немного стушевав острые углы. Андромаха пыталась возродить тот радостный дух, который царил на дружеских вечерах раньше, до прихода греков. Но казалось, что враги проникли в самый зал.

Мы с Парисом попрощались со всеми и понуро побрели к себе во дворец. Думая о Парисе, о своей любви к нему, я скользнула под льняную простыню, ощутила кожей ее прохладную ласку и протянула руки.

– Иди ко мне! Давай любить друг друга назло врагу!

Первые лучи солнца попытались проникнуть в нашу спальню, но толстые ставни, о которых позаботился Парис при строительстве дворца, не впустили их. Позже, поднявшись выше, солнце стало немилосердно жечь Троянскую равнину, а сухая земля возвращала накопленное тепло, как и море, которое колыхалось перед нашими глазами, когда мы перегибались через стену, чтобы разглядеть берег.

Мы с Парисом старались понять, что происходит в лагере греков, но горячий воздух дрожал перед глазами, превращая все в мираж. К нам подошли Приам с Гекубой. Они поддерживали под локти слепого старика и подвели его к самому краю стены. Приам что-то сказал слепцу и отступил назад. Слепец схватился руками за ограждение парапета и вперил невидящий взгляд в пространство над равниной. Затем он приподнял худую руку, на которой отвисала кожа.

– Слушайте меня, камни! – Он провел другой рукой вдоль стены. – Слушайте меня, великие стены! Слушайте меня, высокие башни! Заклинаю вас защитить Трою!

Те горожане, которые наблюдали эту сцену, повторили его слова. Тогда старец простер руки в сторону равнины.

– Слушай меня, равнинная земля! Слушай меня, бурное море! Слушай меня, вражеская орда! Я налагаю на вас проклятие, если вы причините вред Трое и ее жителям. Да обратится земля в бесплодный прах, да обратятся воды в горькое зелье, да присохнут языки к гортани! Я проклинаю врагов Трои и тех, кто окажет им помощь!

Разнесся гул одобрения. Приам обнял старика и увел его во дворец, где было прохладно.

Гектор шел в нашу сторону, качая головой.

– Согласно поверью, слепой старик может наслать проклятие на врага, если будет говорить, стоя на городской стене. Лично я в это не верю. Но ничего не имею против, если это так.

– Да, люди верят во всякую всячину, – усмехнулся Эзак, который подошел сзади. – Чепуха все это.

Эзак был хилый маленький человечек – из тех, кто обычно верит и в магию, и в высшие силы, если только от них может быть польза. А тут вдруг он начал насмехаться.

Гектор, прищурившись, всматривался в даль.

– Как бы то ни было, это проклятие запоздало: греки уже приплыли по морю и расположились на равнине, – сказал он. – Кажется, там, возле кораблей, поднялось облако пыли.

– Нет, ничего нет, – еле слышно ответила я, глядя туда, куда он указывал.

Но я тоже видела какое-то шевеление, хотя не могла понять, что это.

– Взять оружие! – скомандовал Гектор мужчинам, стоявшим на стене. – Всем взять оружие! А я пойду за остальными.

Парис быстро повернулся ко мне:

– Мои доспехи! Пришел час!

Неужели это правда? Неужели ему придется надеть свои доспехи? Я бы хотела, чтоб они лежали без пользы в сундуке и бронза постепенно позеленела, а кожа задубела.

– Пошли! Быстро! – скомандовал он.

Мы почти бегом вернулись во дворец. Не оглядываясь на меня, Парис поднялся на самый верх, в ту комнату, откуда открывался вид на город и равнину. Я последовала за ним. Там, внизу, огромная армия надвигалась на город. Новые доспехи Париса хранились тут же, он вынул их, встряхнул. Металлические детали звякнули друг о друга.

Он позвал своего оруженосца, но тот не явился.

– Помоги мне! – резко приказал он чужим голосом. – Быстрее! Я не могу ждать.

Дрожащими пальцами я застегивала пряжки, завязывала завязки, исполняя роль товарища по оружию. Тот Парис, которого я знала, постепенно исчезал за металлом и кожей.

Он был так молод. Ты не можешь, не должен идти, кричала я про себя. Мне вспомнилось, как много лет назад, выбирая жениха, я отклонила тех, кто был моложе меня. Я считала их молодость недостатком: они глупее меня, меньше знают. Теперь я понимала, что это не так, и молодость Париса казалась мне величайшим достоинством, сокровищем, которое нельзя принести в жертву войне. Он излучает свет, как звезда. Сейчас его сияние скрыл шлем.

– Не ходи! – услышала я свой голос, но я сомневалась, что он услышал.

Другой, незнакомый мужчина стоял передо мной. Он не сразу ответил:

– Ты не должна так говорить. Именно ты.

Потом наклонился и заключил меня в металлические объятия.

Греки намеревались атаковать. Они решительно маршировали в сторону Трои. Казалось, они заполнили всю долину, словно полчища саранчи. Даже их доспехи на ходу издавали сухой треск, словно крылья саранчи.

– Всем по позициям! – приказал Приам.

Старые солдаты заняли свои места рядом с грудами камней. Молодые лучники поднялись на башни, чтобы встретить врага градом стрел.

Воины вышли через Скейские ворота, которые находились под защитой Большой Илионской башни, заполненной лучниками. А греки все шли и шли. Передние издали боевой клич и бросились на стены, не переставая кричать.

– Елена, идем отсюда! – крикнула Гекуба, схватила меня за руку и потащила прочь. – Нам здесь не место.

Приам тоже шел назад, собирая по пути своих старейшин.

– Теперь дело за молодыми, – сказал он, торопясь подняться на крышу, чтобы наблюдать за сражением.

Троянцы бросились вперед, но греки, как саранча, превосходили числом. Я с отчаянием смотрела вниз: да, воинская доблесть – залог славы, но она бессильна перед превосходящей численностью противника. Я оставила Гекубу и вернулась на прежнее место у стены. Уйти было свыше моих сил. Прямо под собой я увидела группу троянцев, но Париса среди них не было. С башен летели стрелы, которые позволяли держать атакующих на расстоянии. Греки из дальних рядов стали метать пращой камни. Они описывали в воздухе дугу и приземлялись точно по другую сторону стены, нанося тяжелый урон, который превосходил вред от стрел наших лучников. Троянцы со стоном падали, сбитые с ног.

Греческий отряд приблизился к Большой башне, и вдруг что-то произошло. Троянцы дружно выпустили в них тучу стрел, но греки не подходили настолько близко, чтобы стрелы могли достать их. В восточной части города раздались крики: там тоже греки пошли на приступ.

Затем послышался душераздирающий вопль, совсем близко – на расстоянии вытянутой руки, и над крепостной стеной показалось искаженное лицо, а затем и туловище человека. Его тут же сбросили вниз, но за ним лезли все новые и новые греки.

– Западная стена! – крикнул часовой. – Они на западной стене!

По крайней мере десятку греков удалось вскарабкаться на западную стену, прежде чем их убили троянцы. Но за десятком следовала сотня: между расшатавшимися камнями самой старой части стены было много щелей и выступов. Снизу донесся ликующий вопль.

Я залезла на груду камней и взглянула вниз с безопасного расстояния. Троянцы приняли сражение у подножия западной стены, пытаясь отбросить греков от нее. Защитники крепости бросали камни в греков, а наши воины сражались с ними лицом к лицу.

В крытой повозке, которая грохотала по мостовой, появился Геланор.

– Сюда! Ко мне! – кричал он.

Группа защитников окружила его, и они направились к стене. Когда повозку открыли, в ней оказалась куча песка, раскаленного до блеска. Горячий песок набирали глиняными горшками и сыпали сверху вдоль стены. Песок проникал сквозь щели доспехов, обжигал кожу. Отовсюду слышались стоны.

Наконец-то греки подались назад, оставив западную стену. Я разглядела кое-кого из троянцев, заметила Гектора, который сражался у большого дуба. Когда греки начали отступать, троянцы рассредоточились. Париса я по-прежнему нигде не видела.

Вдруг к Гектору, в сторону дуба, бросилась могучая фигура. Воин перемещался необычайно быстро, со звериной грацией, несмотря на полное боевое снаряжение. Гектор не успел его заметить, и тот набросился на него, размахивая смертельным копьем. Гектор обернулся, сделал шаг назад, с трудом сохраняя равновесие, и тут противник его едва не одолел. Он метнул копье, промахнулся совсем чуть-чуть, ловким движением подобрал копье и прицелился снова. Гектор сумел увернуться и избежать второго удара. Копье отлетело в сторону. Оставшись без копья, противник Гектора схватился за меч, продолжая наступать. Гектор закрылся щитом, распрямился в полный рост и бросил свое копье. Оно пролетело так близко от шлема, что у грека в ушах наверняка раздался свист. Тот оглянулся посмотреть, куда оно упало – нельзя ли его поднять, и Гектор воспользовался этой заминкой, чтобы добежать до ворот, предупредительно открытых для него. Едва он заскочил внутрь, как ворота захлопнулись, и его противнику ничего не оставалось, как колотить в деревянные ворота кулаками с криком: «Трус, трус!» Судя по грохоту, его кулаки были сделаны из железа. Словно в подтверждение этому на дереве, обшитом бронзой, остались вмятины, которые мы увидели позже.

Гектор, с вылезшими из орбит глазами, сорвал шлем с головы. Его лицо было залито потом, грудь высоко вздымалась.

– Все рассказы о нем – правда. Теперь я убедился.

– Кто это, кто? – спрашивала я, подбежав к нему вместе со стражниками.