Маргарет Джордж – Елена Троянская (страница 64)

«…И запылают бесконечноверхие башни Илиона»[13], – прозвучало у меня в голове. Бесконечноверхие башни Илиона… Кто-то сочинил эти слова и шепнул их мне. Только автор этих слов будет жить через много лет после меня. Он никогда не увидит Трою наяву, лишь во сне, но увидит ее более ярко, чем мои спутники, вместе с которыми я в тот день приближалась к городу. Он расскажет о Трое, когда люди забудут о ней, и благодаря ему она будет жить в веках… А может, Троя и была только сном?

– Сколько времени прошло со дня нашего отъезда? – спросил Парис Энея. – Для меня время остановилось. Но не для Трои… Как долго здесь ждут нашего возвращения?

– Мы отплыли два месяца тому назад, – ответил Эней. – Но рассчитать точное время нашего возвращения никто не смог бы: причиной тому и непредсказуемые ветры, и сложное поручение. Думаю, мы застанем всех врасплох.

Мы подошли к окраине города. Ее защищала ограда из толстых бревен. Их заостренные верхушки торчали, как пики. Поскольку день был в самом разгаре, ворота держали открытыми, и люди сновали туда-сюда с корзинами и тюками. Они улыбались, здоровались, особенно приветливо обращаясь к Парису, но, если не считать этого, не проявляли к нам особого интереса. И все же, как расходятся круги по воде, весть о нашем прибытии опережала нас, когда мы поднимались по улицам города.

– Улицы такие, как и в других городах, – сказала я Парису.

– Конечно. Я же говорил, Троя не покажется тебе чужой.

– Я имею в виду, они не очень широкие. Когда упоминают Трою, всегда говорят о ее широких улицах. А тут ничего подобного.

Парис рассмеялся:

– Подожди с выводами, пока не пройдем через городские ворота в настоящую, знаменитую Трою! В ту, о которой говорят. Когда упоминают Трою, имеют в виду не Нижний город, где мы сейчас находимся.

Парис обвел рукой окружавшие нас домики ремесленников и лавки торговцев.

За нами шагали воины из нашего отряда, время от времени останавливаясь отведать молодого вина, за которое расплачивались улыбками и добрыми словами. Тем временем мы поднялись на гору и оказались под самыми стенами, которые выросли чуть не до небес. Домики остались внизу, на некотором расстоянии. За сторожевой башней виднелось здание с каменными колоннами, увенчанное статуями.

– Это боги, которые покровительствуют Трое, – пояснил Парис. – Аполлон, Афродита, Арес и Артемида.

Взглянув на них, я подумала, как же не похожи на богов их каменные изваяния: приземистые, грубые, широколицые. Боги наверняка не признали бы в них сходства с собой. Но никто не умеет сделать лучше. В полном великолепии мы можем создать богов только в своем воображении.

– Это южные ворота, – пояснил Парис. – Они считаются самыми высокими. Но остальные тоже не назовешь низкими.

Ворота были гостеприимно распахнуты; я запрокинула голову, дивясь их высоте.

– Вперед, жена! Мой город перед тобой!

Мы прошли через темную, похожую на туннель, арку – толщина стен превышала пятнадцать шагов – и оказались на залитой солнцем широкой мостовой.

– Это дорога к дворцу? – поинтересовалась я.

– Ну что ты! – улыбнулся Парис. – Эта дорога идет вдоль стен. Тут проходят парады, гулянья. Мы не строим зданий рядом со стенами.

Я никогда не видела ничего подобного: надо же! Мостить улицу, на которой нет домов, просто пустое место!

– Храм Афины, дворец, жилые покои царских детей – все это находится дальше, на самой вершине холма, в Пергаме. Все сыновья и дочери царя живут в покоях при дворце. А я хочу построить для нас с тобой отдельный дворец! Почему мы должны быть как все?

– Мне кажется, не следует на этом настаивать…

– Глупости!

Навстречу нам под горку со всех ног бежал юноша, чудом удерживая равновесие.

– Троил! – В голосе Париса звучала нежность.

Значит, это и есть его любимый младший брат.

– Это правда? Ты вернулся, Парис! – Троил остановился, тяжело дыша.

У него были светлые волосы, лицо в веснушках, с открытым, радостным выражением.

– Как видишь – правда, – ответил Парис.

Троил повернулся ко мне:

– А это кто?

– Я привез с собой жену, – объявил Парис.

– Как?.. – растерянно спросил Троил.

– Я все объясню, когда придем к отцу. Хотя охотно рассказывал бы эту историю сотни раз.

– Эней! Ты доставил моего брата домой в добром здравии, как и обещал!

– Я доставил его домой, это верно. В добром ли он здравии – другой вопрос.

– Вот как? А выглядит он хорошо, – снова растерялся бедный Троил.

– В том-то и беда… Выглядел бы он похуже, может, все и обошлось бы. Ладно, поживем – увидим, – пожал плечами Эней.

Мы продолжили путь, Троил присоединился к нам. Вдруг показалась женщина, которая тоже бегом спускалась по улице навстречу нам и с разбегу, раскинув руки, бросилась на шею Энею.

– Моя жена Креуса, – представил он ее, когда смог говорить.

Креуса была миниатюрная, светловолосая, с красивыми чертами лица и с быстрыми глазами, которые всё примечали. Они остановились на мне, глядя открыто и прямо.

– Кого привез Парис? – спросила она.

– Он называет ее женой, – ответил Эней.

– Не понимаю….

– Я все объясню, когда увижу царя с царицей, – перебил Парис.

– Вот как!

И Креуса повернулась спиной, потеряв ко мне интерес.

Я не привыкла к такому отношению. Радовало оно меня или обижало? Пожалуй, и то и другое.

По мере нашего приближения к дворцу из домов выходили новые и новые люди, привлеченные большим военным отрядом, который сопровождал нас. Все жители города были хорошо одеты и как на подбор красивы. И впрямь: богоподобные троянцы, слава о красоте которых идет по всему миру. Оказалось, это чистая правда.

Вот мы и достигли вершины холма. Перед нами открылась большая площадь. Путь занял много времени, гораздо больше, чем из Нижнего города на берегу Еврота до царского дворца в Спарте. Троя действительно поражала размерами.

Вид с вершины открывался необыкновенный: с трех сторон простирались равнины с точками деревьев, а с четвертой переливалось синевой море. Двухэтажный дворец с очень широким портиком опоясывали ярко окрашенные колонны.

На крыльцо вышел старик и приложил ладонь к глазам. Я сразу догадалась, что это Приам. Он был высокого роста и сохранил властный вид, несмотря на преклонный возраст. Туника не болталась на нем, как на скелете, а ниспадала складками, как на воине.

– Отец!

Парис протянул руки и бросился навстречу царю.

– Мой дорогой сын! Ты вернулся!

Приам обнял Париса.

Эней почтительно склонил голову перед старым царем и сказал:

– Царь, ты велел мне доставить Париса домой целым и невредимым. Я выполнил твой приказ.

– Вечером устроим пир, и вы расскажете о своей поездке! – кивнул Приам.

Оглядев нас, он спросил:

– Как, Гесионы с вами нет? Что она сказала?

– Мы не видели ее, но, судя по всему, она не хочет покидать Саламин, – ответил Парис. – Она довольна своей жизнью там, к тому же она уже старая. Какой смысл нам был похищать ее? Или ты предпочел бы видеть ее печальной здесь, чем счастливой у себя дома?

– Ее дом здесь! – громовым голосом пророкотал Приам, напомнив мне Зевса.

– Человек может поменять свой дом. Я, например, поменял пастушью хижину на царский дворец. – Парис взял меня за руку и вывел вперед. – И она тоже поменяла свой дом, приехала из Спарты в Трою.

– Что ты хочешь сказать? – сурово спросил Приам. – Кто это, Парис?