Маргарет Джордж – Елена Троянская (страница 66)

– Зато я смею, – вмешалась Гекуба. – Тиндарей не имеет к ней никакого отношения. Посмотрите, от нее же исходит сияние. В зале стало светлее.

Похоже, это вызывало у нее досаду.

– Но мы с вами, почтенная царица, состоим в родстве, которое отрицать невозможно, – повернулась я к Гекубе. – По материнской линии. Феникс – наш общий предок.

– Что это значит? – Гекуба нахмурилась.

Я была готова к ответу. Не зря я готовилась к встрече и расспрашивала Париса с Энеем.

– Агенор – отец Кадма, Феникса и Европы. Мне рассказывать подробно обо всех нитях, которые связывают тебя, царица, и мою мать Леду? Я могу, только это займет много времени.

– Не надо, – оборвала она. – Я знаю это не хуже тебя.

Наступило минутное молчание. Облачка дыма клубились над курильницей.

– Итак, Парис нашел себе жену, – прервал молчание Приам. – Мы уговаривали его жениться. Он выполнил наше желание. Он жил с Еленой как с женой, не скрываясь от людей. Они дали клятву богам. Того, что сделано, не переделаешь. Елена связана с нашим домом родством, хоть и дальним. Мы должны… Ох! Принять ее как дочь.

Я склонила голову в поклоне.

– Эта дочь представляет опасность для нашего рода, – заявила Гекуба. – Я считаю, что брак должен укреплять род, а не угрожать его существованию.

Она повернула ко мне суровое лицо:

– Посланцы твоего мужа, моя госпожа, требовали, чтобы тебя вернули. Мы ответили, что ничего не знаем о твоем побеге, и это была правда. Но отныне это не является правдой. Ты понимаешь, что произойдет, если ты не вернешься в Спарту?

– Ничего не произойдет! – воскликнул Парис. – В таких случаях ничего никогда не происходит. Гесиону похитили, и она осталась в Саламине. Ясон похитил Медею из Колхиды. Тезей похитил Ариадну. Греки будут возмущаться, негодовать, направлять послов. А закончится все тем, что они успокоятся, сядут у своих очагов и с довольным видом будут петь грустные песни про царицу Елену.

– «Наша участь – в песнях расславленным быть среди поколений грядущих!»[14] – вдруг изрекла я.

– Вот как? – возмутилась Гекуба. – Вот чего тебе нужно? Чтоб о тебе пели песни?

– Мне? Обо мне?..

Я растерялась: слова, которые произнесли мои губы, родились как будто вне моей головы.

– Нет, я не то хотела сказать… – пробормотала я.

– Как прикажешь понимать твои слова?

– Елене ведомо то, чего не знаем мы, – пояснил Парис.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Гекуба.

– Я имею в виду дар, который она получила в храме. Она видит то, чего мы не видим. Ее служанка привезла священную змею из семейного алтаря. Давайте подыщем для нее подходящее место.

– В Трое хватает предсказателей, – сказал Приам. – Как жену Париса мы готовы принять тебя, Елена, но как предсказательницу – нет!

Итак, мои надежды оправдались: он согласен принять меня.

– Змейка просто моя спутница, бесценное напоминание о Спарте.

Приам улыбнулся. Побеждать мужчин легко. Женщины так легко не сдаются.

– Я полагаю, Парис, ты разместишься в своих прежних покоях? – спросила Гекуба.

– Только на первое время. Затем я построю прекрасный дворец для нас с Еленой.

– Как, ты покинешь братьев и сестер? Поселишься отдельно?

– Милая матушка, – сказал Парис, выступив вперед, – ведь теперь у меня своя семья – прекрасная Елена согласилась стать моей женой.

Парис протянул мне руку:

– Проходи, жена. Если отец с матерью не предлагают тебе сесть, это сделаю я.

Он указал на гору ярких подушек. Мы опустились на пол, который был застелен удивительными узорчатыми тканями, непохожими на те, которые я видала прежде.

– В Трое принято класть на пол ткань такой красоты? – спросила я, восхищенно поглаживая рукой узорчатую мягкую поверхность.

– Их привозят откуда-то с Востока, – ответил Парис. – Мы первыми встречаем караваны, выбираем все, что нам нравится, а потом пропускаем дальше. Это одно из преимуществ троянцев: держать торговлю в своих руках.

Парис рассмеялся.

– Поскольку вы уже сидите, приглашаю всех присесть, – произнесла Гекуба. – Не угодно ли освежиться?

Наконец она сочла возможным проявить гостеприимство, хоть и весьма сдержанное.

– Да, – ответил Парис. – Угодно.

Приам подал знак рабу:

– Принеси, что они пожелают!

– Похоже, боги все решили за нас, – вздохнула Гекуба, садясь. – Так тебе понравились ткани, которыми мы застилаем полы? Их привозят с Дальнего Востока. Они называются коврами. Это необычно – покрывать полы. Зато тепло. Зимой у нас бывает очень холодно. Сама увидишь.

И Гекуба улыбнулась мне несколько отчужденно.

XXXI

Эней, который все время сидел молча, встал и направился к выходу.

– Ничего не говори Креусе! – приказала ему Гекуба. – Поклянись, прежде чем выйдешь из дворца.

Эней нахмурился:

– Но мы уже виделись. Она встретила нас по дороге во дворец. Я хочу к ней как можно скорее.

– Делай что хочешь. Только ничего не говори ей. Думаю, тебе будет не трудно. Вы, мужчины, большие мастера быть с женщиной и не говорить с ней ни о чем важном.

– Она уже видела меня. – Мне показалось, я должна вступить в разговор. – Она знает, что я здесь и кто я.

– Так пусть это будет все, что она знает! – повысила голос Гекуба. – А ты не должна показывать свое лицо на улицах Трои. Будешь носить покрывало.

– Нет, не буду, – ответила я тихо, но твердо: невыносимо вернуться к тем временам. – Я не животное, чтобы ходить в наморднике. Покрывало – все равно что намордник. Пусть люди видят мое лицо, и будь что будет. Я не заметила, чтобы троянские женщины носили покрывало.

– Ты не троянская женщина, – наконец открыл рот Приам. – Поэтому не примеряй на себя троянские обычаи.

– Отныне она троянка! – С этими словами Парис вскочил на ноги. – И теперь она будет называться Елена Троянская, а не Елена Спартанская. И обращаться с ней нужно как с троянкой.

– Боюсь, это невозможно, – ответил Приам. – Человек остается тем, кем он родился. Так же как Гесиона останется троянкой, гречанкой ей никогда не стать.

Эней покачал головой:

– Великий царь, думаю, Гесиона больше не троянка. Нужно смотреть правде в глаза.

Приам что-то недовольно пробурчал.

– Ступайте в покои Париса, – распорядилась Гекуба. – Оставайтесь там, пока я вас не позову. Я должна обдумать, как быть с вами дальше. Тем временем не показывайтесь мне на глаза.

– Мы не воры и не убийцы! – воскликнул Парис.

– Ты именно вор и есть! Как еще можно назвать того, кто похитил чужую жену?

– Он не похищал меня, – возразила я. – Я поехала с ним по доброй воле.

– Греки с этим ни за что согласятся, – заявил Приам. – Это обстоятельство оскорбительно для их чести. Чтобы сохранить свою честь, они будут утверждать, что тебя похитили.

– И даже подвергли насилию! – фыркнула Гекуба. – Это уж наверняка.