Маргарет Джордж – Елена Троянская (страница 51)
– На небе полная луна. Все прекрасно видно.
– Мама, я не хочу ехать ни в какое путешествие. Не важно, полная там луна или нет. – Ее голос прозвучал очень твердо.
– Тогда обними меня. – Я старалась, чтобы мой голос не дрожал, а слезы не катились из глаз. Больше мне нечего было сказать. Оставалось лишь попрощаться и прижать ее к сердцу в последний раз.
Нет, это не последний раз. Я увижу ее снова, снова обниму ее. Только она будет взрослой женщиной, старше, чем я сейчас.
Провидение будущего, таинственный дар, который я получила. Все-таки дар, а не проклятие! Теперь я знала, что снова увижу дочь. Больше я ничего и не хотела, это все, что я желала знать.
– До свидания, любовь моя, – прошептала я, прижимаясь щекой к ее щеке.
– Ну, мама… зачем так переживать. – Она свернулась калачиком и тут же уснула.
В слезах я вышла из комнаты. Прислонилась к залитой лунным светом колонне и стояла, пока в глазах не перестало двоиться из-за слез.
Наверное, Афродита притаилась за соседней колонной, ибо я услышала ее ласковый шепот: «Что тебе еще нужно? Ты встретишься со своей дочерью. Ты не навсегда разлучаешься с ней. Отправляйся же на поиски счастья с Парисом».
«Жестокая богиня! – думала я в ответ. – Для тебя, как и для всех бессмертных, время – ничто. Для нас же, смертных, время – это все, что у нас есть. Двадцать лет, десять лет – для вас мгновение, а для нас огромный срок. Время изменяет нас. Гермиона больше не будет маленькой девочкой, взъерошенной и теплой со сна, которая обнимает меня и бормочет о черепахах. Но ты, богиня, не понимаешь этого. Для тебя это не имеет значения».
Я почти видела, как богиня пожала плечами.
«Конечно, не имеет значения, – ответила она. – И тебе не следует придавать этому большого значения. Хочешь ли ты вкусить от жизни все, что доступно смертному, или ты будешь колебаться, твердить: „Я не смею, увы, у меня недостаточно сил“? Решайся!»
«Сила здесь ни при чем, – возражала я. – Тут речь идет о чести, верности и о тех понятиях, которые для богов, похоже, не имеют значения».
«Ну что ж, тогда я покидаю тебя
И я почувствовала в тот же миг, как она удаляется. Я ощутила, как богиня покидает мое существо и жизнь становится пресной и бесцветной, какой была до встречи в розовом гроте.
– Нет! – крикнула я. – Не уходи! Не оставляй меня!
«Очень хорошо. Тогда делай, как я велю. Довольно рассуждать и все усложнять. Это глупости. Ступай к конюшням! Парис ждет тебя. Подчиняйся мне!»
С усилием я сдвинулась с места и побежала к конюшням. Дворец остался за спиной. Я поравнялась с платановым деревцем – его ствол стал толще, а ветви – раскидистее. Дерево, которое отметило начало моего материнства. Я закрыла глаза и прошла мимо.
Эней и Парис впрягли лошадей в две колесницы. Они как раз укладывали свои вещи, когда я подошла.
Раньше я не чувствовала себя такой далекой от повседневных житейских забот. Увидев, как Парис укладывает вещи, я подумала: я же отправляюсь в дальний путь, нужно что-то собрать в дорогу. Я не могу взять с собой Гермиону, не могу взять священную змею. Мной овладело своего рода помешательство, навязчивая идея: надо хоть что-то взять с собой, нельзя же ехать с пустыми руками.
– Я возьму украшения. Они принадлежат мне. И кое-что из золотой утвари. Я царица, я имею на нее право. В дороге пригодится!
Я бросилась в свою комнату, вытряхнула украшения из шкатулок, даже тяжелое золотое ожерелье – свадебный подарок Менелая, – которое никогда не надевала. Если бы я соображала в тот момент, я бы поняла, что оно не сулит добра, и оставила бы его. Потом кинулась в дворцовую сокровищницу, похватала золотые кубки и блюда, побросала в корзины. С корзинами я вернулась к конюшням.
– Елена! – сказал Парис. – Ты сошла с ума! С таким грузом колесница быстро не поедет.
– Должна же я что-то взять с собой! – воскликнула я, но Парис приложил ладонь к моим губам. Я отбросила его ладонь и продолжала уже тише: – Я должна что-то взять с собой. Хоть что-то. Если уж ты запретил мне брать с собой дочь.
Он приподнял голову:
– Я не запрещал тебе. Я только объяснил причины, по которым ей лучше остаться. У меня нет права запрещать.
Нет, конечно, Парис ни при чем. Гермиона сама отказалась ехать.
– Надо взять, это пригодится! – твердила я.
Парис попытался вынуть корзины из колесницы.
– Меня назовут вором, а это не так… хотя… Да, я украл царицу, но не золото. Золота у нас в Трое предостаточно.
Эней остановил Париса:
– Ей это необходимо. Она ведь царица. Эти вещи принадлежат ей по праву. Она не хочет приехать в Трою как нищая, как беженка, с пустыми руками.
– Но с этим грузом мы поедем медленнее, – покачал головой Парис.
– Пусть медленнее, зато Елена будет спокойнее.
Я видела, что Парис прислушивается к мнению старшего по возрасту Энея – неожиданное качество в юноше. Парис обладал мудростью, несвойственной его летам.
– Хорошо, – сказал он и поставил корзину обратно в колесницу. – Поехали!
Он вскочил в колесницу и протянул мне руку. Эней сел во вторую колесницу, мы стегнули лошадей, выехали из конюшни и свернули в сторону от ворот.
– Нам нельзя ехать через главные ворота, – сказала я. – Стража нас остановит. Я могу, конечно, приказать ей открыть ворота, но зачем им знать о нашем отъезде? Есть другие ворота, позади дворца. Ими редко пользуются. Нам лучше туда.
Спасибо богам за то, что ночь была лунной! Мы могли видеть заросшую тропу, которая огибала дворец и на берегу Еврота соединялась с большой дорогой. Спуск был отвесным, мы двигались зигзагом, тяжелые корзины с золотом, подпрыгивая, падали нам на ноги. Деревья так быстро мелькали мимо нас, что я почти не успевала их разглядеть. К тому же глаза мне застилала грусть разлуки.
Земля под колесами стала мягкой: мы выехали в поле, простиравшееся вдоль реки, и пытались нащупать дорогу. Но колеса натыкались на кочки, и с каждым толчком крик рвался из груди – нервы в этой бешеной скачке напряглись до предела, но следовало хранить молчание. Впереди показался город, нужно было как можно незаметнее миновать его. Городские стены поднимались высоко над землей. В резком свете луны виднелись углубления, темные и таинственные, между огромными камнями. Я шепнула Парису, что наши стены необычайно прочны.
– Погоди, ты еще не видала стен Трои. Они в три раза выше этих и совершенно гладкие – ни рукой ни ногой не зацепиться. По сравнению с ними это детская игрушка!
И Парис пренебрежительно махнул рукой в сторону нашей городской стены.
Наконец-то мы выехали на дорогу и понеслись вдоль Еврота, который тоже стремительно нес свои воды, полноводный благодаря таянию горных снегов. На поверхности реки образовывались барашки пены.
Как мало общего имела наша нынешняя скачка с тем неспешным путешествием, которое совершила я в обществе Геланора. Тогда мы шли, любуясь окрестностями, останавливаясь перекусить и отдохнуть там, где пожелаем.
Геланор! Что он подумает, когда новость дойдет до него? – мелькнула у меня ужасная мысль. Следом за ней – другая: именно Геланора пошлют нам вдогонку. И он найдет нас.
– Быстрее! – поторопила я Париса.
По ровной дороге мы пустили лошадей галопом. Колесницы мчались, временами отрываясь от земли. Луна то пряталась за облаками, то выглядывала вновь. В ее свете казалось, будто окружающий пейзаж – резьба по кости тончайшей работы. Когда луна исчезала, окрестности напоминали сон – смутный, расплывчатый, переменчивый.
Благодаря отличным лошадям мы достигли побережья до зари. Пешком этот путь занимает куда больше времени. Море, камни, где-то среди них и грот Афродиты – там началась перемена моей судьбы. Что с ним сейчас? И существует ли он наяву? Я вытянула шею в попытке разглядеть грот, но густая тень, окутавшая берег, была непроницаема для глаза. Возможно, мне не полагается видеть этот грот снова. Тогда он был волшебным, а сейчас окажется обычной пещерой, мрачной и сырой.
– Корабль ждет, – указал Эней на большое судно, стоявшее на якоре.
К берегу причалила лодка, чтобы забрать нас и доставить на корабль. Я, промочив ноги, ступила в лодку. Песчаный берег родины остался позади.
Впервые в жизни я покинула земную твердь. Вскоре я поднялась на борт корабля – впервые в жизни. Мне не с чем было сравнивать это судно, но оно внушало доверие. Весь экипаж выстроился на палубе, чтобы приветствовать Париса с Энеем. Капитан поклонился и сказал:
– Уважаемые царевичи, судно готово к плаванию, жду вашего приказа.
– Пойдем вон тем курсом, – указал Парис. – Нужно как можно скорее удалиться от берега.
– До света пускаться в том направлении опасно, – возразил капитан.
– Но мы должны отчалить немедленно!
– Тут неподалеку есть небольшой островок, называется Краная. Бросим якорь возле него, дождемся рассвета, а потом отправимся дальше.
– Хорошо, действуйте. Действуйте! – скомандовал Парис.
Мы лавировали среди волн возле острова Краная – даже мне, лишенной опыта морских путешествий, было ясно, что море на мелководье возле острова куда более бурное, чем вдали. От капитана потребовалось большое искусство, чтобы подвести судно к дальнему мысу, который не было видно с берега Гитиона.
– Здесь нас не увидят. Любая погоня решит, что мы уплыли.
Я посмотрела на восток: небо начинало чуть светлеть.