Маргарет Джордж – Елена Троянская (страница 50)

– Потому что ты любишь ее и не станешь подвергать ее жизнь опасности. И Спарту ты тоже любишь и не оставишь без царицы.

– Она не поймет меня!

– Со временем она все поймет. – Он прижал меня к себе. – Со временем. Как и я понял со временем своих родителей.

Неужели? Они ведь желали ему смерти!

– Елена! Если ты решишь бежать, нужно это сделать не откладывая. Когда Менелай узнает, поднимется… суматоха. Мы должны уехать как можно скорее вслед за ним, чтобы иметь в запасе побольше времени. У меня все готово. Это нужно сделать сегодня ночью.

– Нет! Не сегодня! Только не по следам Менелая.

– Именно по его следам… Но он же поплывет в другом направлении.

О всемогущие боги! Сегодня ночью, когда отец и мать спят, спят мои братья и Гермиона…

– Какой срок ни назначь, все равно покажется слишком рано, – сказал Парис. – Мы никогда не бываем готовы к переменам.

Я удивленно посмотрела на него:

– Тебе же только шестнадцать. Откуда ты все знаешь?

– В мои шестнадцать лет уместилось много событий и перемен. Когда-то мне пришлось расстаться с благополучной жизнью. Не по своей воле. Но благодаря этому у меня больше опыта, чем у тебя.

– Ты расстался с семьей. Но тебе не приходилось покидать ни родины, ни жены.

– Это так. Но я расстался с образом жизни, к которому привык. Расстался с представлением о себе, – оказалось, я совсем другой человек. А что касается жены… Жену я не покидал, только подругу, которая любила меня: ей не нашлось места во дворце. Елена, порой бывает трудно сделать выбор. Я знаю многих людей, которые пытаются усидеть на двух стульях, но не всегда это возможно. Вопрос простой: я или Менелай? Я не могу взывать к твоей верности. Твоя верность принадлежит мужу. Я могу обратиться только к той силе, которая свела нас: Афродита и ее волшебство – или колдовство.

Змейка заскользила по полу и приблизилась к нашим ногам. Она обвилась вокруг них, соединив нас кольцом. Я чувствовала ее холодную гладкость.

– Священная змея вынесла свое решение, – сказала я. – Она сообщает нам, что наш союз подлинный.

– Я знал это. Я только хотел, чтобы ты тоже это поняла.

Мы расстались. Парис пошел будить Энея, а я – прощаться. Если бы это было обычное путешествие, нас бы при ясном дневном свете после торжественного прощания отвезла до Гитиона колесница в сопровождении царского эскорта. Но в нашей ситуации мы вынуждены были под покровом ночи украсть колесницы, а потом мчаться на полной скорости, чтобы до зари прибыть в Гитион и отплыть. Ни остановок, ни отдыха по пути мы не могли себе позволить.

Удастся ли Парису с Энеем раздобыть колесницы и лошадей, не вызвав подозрений у стражи? Это предстояло сделать им самим. Я вздрогнула. Если их схватят, то обвинят в воровстве и они должны будут понести наказание.

– Удачи! – шепнула я Парису, сжав его руку. – Нельзя допустить провала. Другой возможности у нас не будет.

– Задача не из простых. Мы с Энеем даже не знаем план расположения конюшен и сарая для колесниц. К тому же нельзя шуметь.

– Не думай о трудностях. Забудь о них на мгновение, иначе потерпишь неудачу. Думай только о победе и о нашем будущем. Пора, любимый.

Я показала, в каком направлении ему нужно идти, и он бесшумно исчез, его тень мелькнула в лунном свете.

Лунный свет. Он нам в помощь или в наказание? С одной стороны, нам не понадобятся факелы, дорога будет хорошо видна. С другой стороны, и мы будем хорошо видны на дороге, спускаясь с горы и двигаясь вдоль реки. Это значит, что любой страдающий от бессонницы житель Спарты, выглянув в окно, сможет рассказать нашим преследователям, в каком направлении мы поехали.

Луна, круглая и яркая, горела посреди неба, как белый фонарь. Все предметы, окутанные зловещим холодным светом, казались твердыми и острыми. Они отбрасывали короткие тени. Удивительно, но все казалось чище, чем днем.

Дворец… Каждая плитка на полу, каждая завитушка на двери, каждый выступ на крыше был в моей памяти. И вот я видела все это в последний раз. Мне хотелось погладить каждую колонну, каждую дверную ручку и сказать «Прощай!».

Все замерло, затаило дыхание. Я посмотрела на входной портик огромного здания.

«Ты вернешься сюда. При лунном свете».

Откуда в моем сознании возникли эти слова? Их словно кто-то прошептал. Змеи Асклепия… Может, это второй их дар – способность различать очертания будущего? Нет, лучше не надо. Это не столько дар, сколько проклятие.

И все-таки твердая уверенность возникла и осталась: я вернусь сюда, снова пройду по этой дорожке. Кроме этого – ничего. Никаких картин будущего.

Не обращай внимания, сказала я себе. Это все миражи, призраки будущего. Сегодня время действия, время поступка.

Я проскользнула – бесшумно, как змея, – в покои родителей. Они крепко спали. Охранники перед входом в спальню тоже спали, я не потревожила их. В лунном свете я хорошо видела лица отца и матери. Они ровно дышали во сне, укрытые теплыми шкурами – ночи стояли еще холодные.

Я склонилась над ними, долго всматривалась в их лица, потом закрыла глаза, чтобы запечатлеть их образы в памяти, и снова смотрела, чтобы лучше запомнить.

Мне хотелось их поцеловать, но я боялась разбудить их. Сердце болело.

– Прощайте, отец и матушка, – мысленно сказала я им. – Не презирайте меня, не переставайте любить меня.

Оставаться долее не было сил, я вышла. Я направилась в комнату Гермионы. Я хотела так же молча попрощаться, но когда увидела дочь, то поняла, что расстаться с ней выше моих сил.

Я склонилась над дочерью и смотрела, как безмятежно она спит, с легкой улыбкой на губах. Она была так прекрасна и так неотделима от меня, как моя душа. Я не расстанусь с ней.

Я коснулась ее плеча и шепнула:

– Гермиона!

Она медленно открыла глаза и посмотрела на меня.

– О мамочка… – спросонок пробормотала она.

– Гермиона, – я старалась говорить как можно тише, – ты хочешь отправиться в путешествие?

Она вздохнула и повернулась на другой бок.

– Не знаю… В какое путешествие?

Она еще не проснулась.

– Мы с Парисом хотим поехать к нему на родину. Посмотреть Трою. Это далеко, за морем.

Она попыталась сесть, но продолжала клевать носом и снова упала на постель.

– Надолго вы уезжаете? – спросила она.

– Не знаю. Если отправляешься в путешествие, нельзя наверняка сказать, надолго ли. С путешествиями всегда так. Обычно они продолжаются дольше, чем предполагаешь.

– Ой, нет. Тогда я не хочу ехать.

Неужели? Это немыслимый ответ, она не могла ответить так.

– Но, Гермиона, я очень хочу, чтобы ты поехала со мной.

– Нет, нет. – Она упрямо затрясла головой. – Я не хочу никуда уезжать. Тут у меня и друзья, и черепахи. О черепахах надо заботиться. И не хочу я в Трою. Какое мне дело до Трои? – Она улыбнулась и закинула руки за голову.

– Но, Гермиона, я буду очень скучать по тебе. Ты должна поехать со мной.

– А папа? Он тоже едет в Трою?

– Нет.

– Ну, тогда другое дело. Тогда ты скоро вернешься, – рассмеялась она.

«Нет, – хотела сказать я. – Нет, Гермиона, не вернусь». Но не посмела.

– Гермиона, прошу тебя, поедем!

– Дай мне хотя бы подумать! Почему ты будишь меня среди ночи и задаешь такие вопросы?

– Потому что нужно ехать немедленно.

– В темноте?

– Да. Это из-за корабля, он ждет.

Она обняла меня:

– Но, мамочка, я не могу ехать немедленно. К тому же в темноте… Я не хочу.