Марджери Эллингем – Преступление в Блэк-Дадли (страница 5)

Доктор вывел ее на грубо подстриженный газон, который некогда был ровным. Выйдя из тени дома, они спрятались в зарослях небольшого кустарника, чтобы никто не мог увидеть их из окна.

– Итак, – произнес Эббершоу, голос которого помимо его воли звучал покровительственно. – Что же случилось?

Мегги посмотрела на него. В слабом свете звезд он увидел ее проницательное, умное лицо и прищуренные карие глаза.

– Это было просто ужасно, – прошептала она. – Я говорю о приступе полковника Кумба. Кажется, его нашел доктор Уитби и вместе с мистером Гидеоном поднял, в то время как другой мужчина – тот, что с бесстрастным лицом, – звонил в гонг. Никто не знал, что произошло, нигде не было света. Затем мистер Гидеон спустился и сказал, что у полковника сердечный приступ… – Она умолкла и пристально посмотрела на Эббершоу, который с ужасом понял, что Мегги вне себя от страха. – Джордж, – внезапно сказала она, – если я сообщу вам кое-что, вы не сочтете меня… сумасшедшей?

– Нет, конечно нет, – твердо заверил он ее. – Что еще произошло?

Мегги с трудом сглотнула. Он увидел, что она пытается взять себя в руки, и, повинуясь внезапному побуждению, обнял ее за талию, даря поддержку.

– Во время игры, – сказала Мегги так четко и сдержанно, словно ей на это потребовались усилия, – примерно за пять минут до того, как прозвенел гонг, кто-то вложил мне в руку кинжал. Не знаю, кто это был, кажется, какая-то женщина, но я не уверена. Я как раз стояла у подножия каменной лестницы, ведущей в нижнюю залу, и вдруг кто-то в темноте прошел мимо и сунул мне этот кинжал. Я всполошилась, побежала по коридору, ища кого-нибудь, чтобы его отдать. – Мегги умолкла, и Джордж почувствовал, как она дрожит. – В коридоре есть окно, – сказала она, – и когда я проходила мимо него, кинжал немного осветился, и – не подумайте, что я сумасшедшая, или грежу, или воображаю, – я увидела на лезвии что-то темное. Когда я прикоснулась к нему, пальцы стали липкими. Я сразу поняла: это кровь!

– Кровь! – До Эббрешоу постепенно дошел смысл слов Мегги, и он уставился на нее наполовину зачарованно, наполовину доверчиво.

– Да. Вы должны мне верить. – В ее голосе звучала боль.

Эббершоу чувствовал взгляд Мегги на своем лице.

– Я просто стояла и смотрела на кинжал, – продолжала она. – Сначала думала, что упаду в обморок. Я знала, что закричу через мгновение, а затем – совершенно внезапно и бесшумно – из тени появилась рука и забрала у меня нож. Я так испугалась, что почувствовала, будто схожу с ума. И когда моя голова уже раскалывалась от переживаний, прозвучал гонг. – Мегги замолчала и сунула что-то в руку Джорджа. – Взгляните, если не верите. Я потерла им кинжал.

Эббершоу посветил фонариком на маленький скомканный клочок ткани в своей руке. Это был носовой платок, маленький обрывок тонкого батиста с кружевом, и на нем виднелось тусклое алое пятно, которое доктор безошибочно узнал: засохшая кровь.

Глава 4

Убийство

Они медленно направились обратно к дому.

Мегги сразу же пошла в свою комнату, а Эббершоу присоединился к гостям в зале.

Уголок, где прежде сидел ветеран, был пуст, его кресло и все остальное исчезло.

Уайетт как мог старался улучшить настроение своих дорогих гостей, уверяя, что сердечные приступы у его дяди отнюдь не редкость, и просил их не брать в голову этот инцидент.

В суматохе никто даже не вспоминал о кинжале. Казалось, он бесследно испарился. Эббершоу колебался, стоит ли затрагивать эту тему, но в конце концов решил не делать этого и присоединился к вялой беседе.

Все отправились спать пораньше. Хандра охватила каждого из присутствующих, так что еще задолго до полуночи с потолка спустили большую люстру и гостиная вновь погрузилась во тьму.

В своей комнате Эббершоу снял пальто и жилет и, облачившись в скромный на вид, но роскошный халат, устроился в кресле перед огнем, чтобы выкурить последнюю сигарету перед сном. Последние события не развеяли не покидавших его все это время опасений.

Он безоговорочно поверил рассказу Мегги: она была не из тех девушек, которые при любых обстоятельствах выдумывают разные истории. Да и атмосфера в доме после возвращения Эббершоу из гаража, казалось, таила в себе смутную опасность.

Здесь происходило что-то необычное, что-то, чего он еще не понимал. В памяти снова промелькнуло лицо нелепого молодого человека в очках в роговой оправе, и он тщетно силился вспомнить, где видел его раньше.

Размышления прервал звук шагов в коридоре. В дверь постучали.

Встав с кресла, Эббершоу открыл дверь и обнаружил перед собой полностью одетого Майкла Прендерби, того самого юношу, что недавно стал доктором медицины.

Майкл выглядел обеспокоенным. Он быстро вошел в комнату и закрыл за собой дверь, предварительно оглядев коридор, как будто желал удостовериться, что за ним не следят.

– Простите мне эту мелодраматичность, – сказал он, – но в поместье происходит что-то чертовски странное. Не желаете выкурить со мной сигарету?

Эббершоу проницательно посмотрел на него. Рука, протягивавшая ему портсигар, была не слишком тверда, а шутливость в голосе опровергалась тенью беспокойства в глазах.

Майкл Прендерби был светловолосым худощавым юношей с удивительно тонким чувством юмора. Со стороны он мог показаться безобидным, даже безвольным человеком, и лишь его друзья знали о его необыкновенной силе духа и волевом характере.

Эббершоу взял сигарету и указал на кресло:

– Что ж, давайте. Как там дела?

Прендерби закурил, бодро затянувшись, а потом резко заговорил:

– Во-первых, этот дряхлый стреляный воробей наверху мертв.

Серо-голубые глаза Эббершоу блеснули, и подозрение, таившееся в глубине его сознания после разговора с Мегги в саду, внезапно обернулось уверенностью.

– Мертв? – переспросил он. – Откуда вы знаете?

– Так мне сказали. – Бледное лицо Прендерби слегка покраснело. – Его домашний врач – кажется, его зовут Уитби – подошел ко мне, когда я собирался лечь спать; он попросил меня пойти с ним и взглянуть на старика.

Последовала неловкая пауза, и Эббершоу вдруг понял, что Майкл вспомнил о врачебной тайне.

– Я думал, туда наверняка уже позвали вас, – продолжал юноша, – поэтому помчался вслед за доктором и обнаружил полковника на кровати – лицо прикрыто, все такое. Гидеон тоже был там. Едва войдя в комнату, я понял, зачем понадобился им. Они требовали, чтобы я поставил подпись на свидетельстве для кремации.

– Для кремации? Не слишком ли поспешно?

Прендерби кивнул:

– Я тоже так решил, но Гидеон объяснил, что последним желанием старика было, чтобы его кремировали и продолжили веселиться, поэтому они не хотели держать тело в доме дольше необходимого.

– Кремировали и продолжили веселиться? – глупо повторил Эббершоу. – Какой абсурд!

Молодой доктор наклонился вперед:

– Это еще не все. Услышав их требование, я, естественно, сказал, что вы опытный доктор и к вам следует обратиться в первую очередь. Кажется, это взбесило их обоих. Старик Уитби явно очень нервничал, он отошел в сторону и наговорил полной чуши насчет практикующих врачей, но еще хуже со мной обошелся иностранец. Он заметил своим отвратительно липким голосом, что я как гость не могу отказать в такой простой просьбе. Чертовская наглость с его стороны. Ситуация была ужасно неловкой. Но в конце концов я решил попросить поддержки у вас, надеюсь, вы замолвите за меня словечко, поэтому и… – Он замолчал.

– Вы подписали свидетельство? – быстро спросил Эббершоу.

Прендерби покачал головой.

– Нет, – сказал он решительно и пояснил: – Ведь мне не разрешили осмотреть тело.

– Что? – поразился Эббершоу: и так непростая ситуация становилась все хуже и хуже. – Вы отказались?

– Ну конечно. – Прендерби начинал злиться. – Уитби наговорил всякой чепухи: слыхали, знаем. Он так распалился, что стреляный воробей на кровати, ей-богу, едва не начал разлагаться. Но при этом доктор все время преграждал мне путь к телу, а когда я решился сдернуть простыню, к нему присоединился и Гидеон, намеренно загородив собой покойника. Похоже, Уитби воспринял как личное оскорбление то, что я счел необходимым провести простейший осмотр тела. Потом, как ни прискорбно, я вышел из себя и удалился. – Он смущенно посмотрел на Эббершоу. – Видите ли, – внезапно разоткровенничался он, – мне в жизни не приходилось подписывать свидетельство для кремации, и не хотелось бы начинать эту практику в столь подозрительных обстоятельствах. Вы же знаете, я сдал выпускные экзамены лишь несколько месяцев назад.

– О, конечно, конечно, – уверил его Эббершоу. – Интересно, чем они заняты сейчас.

Прендерби ухмыльнулся.

– Вероятно, скоро вы сами узнаете, – сухо сказал он. – Им ничего не осталось, кроме как пойти к вам. Они рассчитывали, что легко со мной договорятся, но, потерпев неудачу, да еще при такой спешке, непременно обратятся к вам. Ну а мне пришло в голову опередить их.

– Вы поступили правильно. Большое спасибо, – искренне сказал Эббершоу. – Дело не из заурядных. Были ли там симптомы сердечной недостаточности?

– Понятия не имею, мой дорогой друг. – Прендерби пожал плечами. – Я даже не видел лица умершего. Но если это была сердечная недостаточность, почему бы не дать провести осмотр? Знаете, Эббершоу, все это более чем подозрительно. Как вы думаете, нам следует что-нибудь сделать?