Марджери Эллингем – Преступление в Блэк-Дадли (страница 4)

– Я тоже был бы рад.

Добро было дано, и началась тщательная подготовка к обряду, которую проводили со всем юношеским пылом. Вызванному слуге подробно объяснили его роль: тому предстояло опустить огромную металлическую люстру, погасить на ней свечи и снова поднять ее под потолок. Свет в гостиной также следовало потушить; после этого помощник должен был удалиться в комнаты для прислуги и дожидаться удара обеденного гонга, чтобы вместе с еще несколькими слугами поспешить обратно и снова зажечь свет.

Слуга был крупным румяным мужчиной с грудной клеткой как у боксера. Казалось, угрюмое выражение жило в его огромных голубых глазах чуть ли не с рождения. «От такого, как он, только и жди неприятностей», – внезапно подумал Эббершоу.

Уайетт, как глава рода и последний из Петри, взял на себя руководство. Эббершоу казалось, что он вечно держался так, будто был не слишком доволен своим положением. Во всем, что делал Уайетт, чувствовалась легкая неохота. Отдавая распоряжения, он столь часто вдавался в лишние детали, что это походило на противление, неприятие своей задачи.

Наконец сигнал был дан. С мелодраматическим грохотом цепей огромная железная люстра опустилась, и свет погас, так что огромная зала погрузилась во тьму, если не считать разведенных каминов. Гидеон и человек, похожий на Бетховена, присоединились к компании, которая готовилась ринуться в темные коридоры. Последним, что увидел Джордж Эббершоу, прежде чем погасли свечи, была маленькая иссохшая фигура полковника Кумба, сидевшего в своем кресле в тени камина. Он улыбался, глядя на всех из-под жуткой лицевой пластины телесного цвета. Эббершоу последовал за остальными в темные залы и коридоры огромного мрачного особняка. Ритуал в Блэк-Дадли начался.

Глава 3

В гараже

Таинственность огромных каменных лестниц и неосвещенных уголков тревожила Эббершоу больше, чем он предполагал. В темноте слышались шорохи, шепот и торопливые шаги. Джордж был отнюдь не слабонервным и при других обстоятельствах, вероятно, нашел бы игру забавной, если не скучной. Но именно в эту ночь и в этом доме, который еще с подъездной дороги показался таким зловещим, Эббершоу было явно не по себе.

Что еще хуже, он потерял из виду Мегги, упустил ее, как только его обступила непроглядная тьма. Так что Джордж вышел через первую попавшуюся дверь, которая вела в сад, и тихо притворил ее за собой.

Стояла прекрасная ночь, безлунная, но свет звезд освещал дорогу; чтобы не бродить в одиночестве по жуткому поместью, Эббершоу пришло в голову сходить проверить свой двухместный автомобиль с кондиционером, который он оставил в большом гараже у ворот.

Щепетильный от природы, Джордж тем не менее не был уверен, закрыл ли он бензобак. Вот и появилась удобная возможность проверить.

Он без особого труда нашел некогда служивший амбаром гараж, силуэт которого вырисовывался на фоне звездного неба, и пересек широкую дорогу, вымощенную плиткой. Двери гаража все еще были открыты, с нижней балки свисали две масляные лампы, источая слабый свет. Внутри стояло более полудюжины машин, и Эббершоу не могло не прийти в голову, насколько каждая из них отражала вкус своего владельца. Купе «ровер» с кремовым кузовом и черными крыльями явно принадлежало Энн Эджвер; Джордж догадался бы об этом, даже не видя вычурного черно-белого набора запчастей. «Сальмсон» с нелепым маскотом указывал на Криса Кеннеди; великолепным «ланчестером», должно быть, владел Гидеон; и так же легко можно было определить владельцев «бентли», «бьюика» и «свифта».

Взгляд переходил от одного авто к другому, и на губах Эббершоу мелькнула улыбка при виде позабытого всеми автомобиля, который пылился в углу с достоинством старой девы.

«Должно быть, машина хозяев, – подумал Джордж, подходя к автомобилю, который, очевидно, принадлежал полковнику Кумбу. – Поразительно, насколько уместно она здесь смотрится».

Сделанный в самом начале века, этот пионер автомобильной промышленности явно относился к эпохе, когда, как сказал один гениальный американец, люди создавали авто, как собор, помолясь. Это был настоящий «брогам», в чей кузов, обитый кожей, влезало не меньше шести человек, не считая водителя. Эббершоу интересовался автомобилями, и так как у него в запасе имелось время, которое нужно было как-то потратить, он поднял необычайно тяжелый капот этого экспоната и заглянул внутрь.

Несколько мгновений он рассматривал двигатель, затем, вынув из кармана фонарик, пригляделся повнимательнее.

Внезапно у него вырвался сдавленный возглас. Эббершоу наклонился и направил луч фонаря на днище машины, чтобы заглянуть под тяжелые до нелепости подножки и изучить оси и вал. Наконец он встал и закрыл капот, на его благодушном лице проступили одновременно изумление и любопытство.

Под несуразным древним кузовом, который прилагался к автомобилю, якобы способному проделать не более двадцати миль, были установлены ходовая часть и двигатель от новейшего «роллс-ройса» модели «Фантом».

Ему не хватило времени поразмышлять об эксцентричности владельца этого странного гибрида – на подъездной дороге послышались чьи-то шаги. Некий инстинкт заставил его направиться к своей машине и склониться над ней, прежде чем в дверях появился силуэт.

– О… э… приветствую! Решили малость побездельничать, да?

Слова, произнесенные каким-то безобидным идиотским голосом, заставили Эббершоу поднять голову и обнаружить глупо улыбающегося Альберта Кэмпиона.

– Привет! – сказал Эббершоу, немного раздраженный тем, как точно тот описал его времяпрепровождение. – Как ритуал?

– О, народ снует туда-сюда, полагаю. – Мистер Кэмпион выглядел немного смущенным. – Пара часов чистого удовольствия, не так ли?

– Как бы вам все это не пропустить, – многозначительно сказал Эббершоу.

Молодой человек принялся исполнять какой-то нелепый чарльстон, видимо, чтобы скрыть смущение.

– Ну да, мне уже на самом деле наскучило, – признался он, все еще пританцовывая, что особенно раздражало Эббершоу. – Эта беготня в темноте с кинжалами – не самое разумное дело. От оружия только и жди беды, из-за него людям приходят на ум бог знает какие мысли. Не хочу быть там, поэтому я здесь.

Эббершоу впервые испытал к нему легкую симпатию.

– Ваша машина тоже здесь? – поинтересовался он небрежно.

Этот совершенно обыденный вопрос, казалось, еще больше взволновал мистера Кэмпиона.

– Ну… э… нет. На самом деле нет. Точнее, – добавил он во внезапном приливе уверенности, – у меня ее не водится. Хотя как раз машины мне всегда нравились, – поспешно продолжил он, – они красивые, полезные. Я всегда так думал. Можно сесть и поехать куда хочешь. Так лучше, чем на лошадке.

Эббершоу уставился на него. Он счел, что этот человек либо умалишенный, либо пьяный, и, поскольку ни один из двух вариантов ему не нравился, сухо предложил вернуться в дом. Юноша не изъявил особого желания, но Эббершоу, в котором временами и при нужных обстоятельствах просыпалась решительность, без дальнейших рассуждений потащил его к боковой двери, через которую он покинул особняк.

Как только они вошли в просторный серый коридор и почувствовали слегка сырое, затхлое дыхание дома, стало очевидно: что-то неладно. Звучал топот множества ног и эхо голосов. Свет в дальнем конце коридора замерцал и погас.

– Кто-то скандалит из-за проигрыша, что ли? – Идиотский голос Альберта Кэмпиона странным образом раздражал Эббершоу.

– Поглядим, – сказал Джордж с нескрываемым беспокойством.

Совсем рядом послышалась легкая поступь, во тьме блеснул шелк платья.

– Кто здесь?

Эббершоу узнал голос Мегги.

– О, слава богу, это вы! – воскликнула она, услышав его ответ.

Тогда мистер Альберт Кэмпион сделал первую разумную вещь с тех пор, как появился здесь: немедля испарился из коридора, оставив Джорджа с Мегги наедине.

– Что случилось? – Эббершоу говорил с опаской, чувствуя, как рука девушки дрожит в его ладони.

– Где вы были? – спросила она, задыхаясь. – Вы разве не слышали? У полковника Кумба случился приступ прямо посреди игры! Доктор Уитби и мистер Гидеон повели его в комнату. Однако им с трудом это удалось, ведь нигде не было света. Они ударили в гонг, но слуги не явились. Судя по всему, из их покоев ведет всего одна дверь, и та, похоже, была заперта. Но свечи уже зажигают, – добавила Мегги, все еще странно задыхаясь.

Эббершоу посмотрел на девушку – ему хотелось видеть ее лицо.

– Что там сейчас происходит? – спросил он. – Мы можем что-нибудь сделать?

– Нет, не думаю, – покачала она головой. – Они просто стоят и разговаривают. Уайетт сказал, что ничего серьезного не случилось, и попросил всех продолжать игру как ни в чем не бывало. Видимо, у полковника этот приступ далеко не первый… – Мегги заколебалась и вдруг замерла.

Эббершоу почувствовал, как она дрожит рядом с ним, и у него вновь появилось странное, пугающее предчувствие, которое весь вечер таилось в глубине его разума.

– Скажите, что случилось? – Интуиция подсказала ему, что говорить нужно ласково и успокаивающе.

Мегги, вздрогнув, ответила срывающимся голосом:

– Нет, не здесь. Может, выйдем на улицу? Я боюсь этого дома.

От ее признания сердце Эббершоу болезненно подпрыгнуло.

Значит, что-то произошло.

Он взял руку Мегги в свою:

– Да, конечно, идемте. Сегодня прекрасная звездная ночь; самое время прогуляться по траве.