Марчин Вольский – Волк в овчарне (страница 9)
- Могу иметь, ибо я еще и алхимик. И если ты только выразишь согласие, еще сегодня осуществлю процесс трансмутации.
На дворе сделалось так тихо, что было слышно жужжание громадных конских мух, атакующих потных животных.
- С охотой поглядим, - сказал Гиацинтус, - но если ты только лжешь…
- Если вы лжете… - удвоил угрозу Ахилле, а его конь с поддержал ее тихим ржанием, - сам святой Михаил не сможет вас спасти.
- Дайте мне возможность проявить себя, уважаемые синьоры, и вы увидите эксперимент, который своими глазами видели лишь немногие. – В голосе Учителя звучала удивительная уверенность. – Мне будут необходимы лишь хороший очаг, пара кузнечных мехов, алембик для разведения тинктуры и глина для устройства формы. Обычно, все это я вожу с собой, но моя повозка осталась в долинах, и пока бы она прибыла сюда, нам бы пришлось кучу времени потерять напрасно.
- Мы предоставим вам все необходимое, - поте руки Гиацинтус. – Всю жизнь мечтал увидеть что-то подобное.
* * *
Лично я оборотом дела был крайне изумлен, ибо о всех современных алхимиках, возможно, кроме только Парацельса и поляка Сендзивоя,
- А Зосинос из Панаполиса? – спросил я. – Я читал, будто бы он располагал философским камнем, унаследованным от древних египтян.
- Этого мне не известно, хотя и считаю, что если бы античный мир умел превращать свинец в золото, римская империя существовала бы до наших пор.
А вот теперь, в полевых условиях, он один желал выполнить невыполнимое?
Еще ребенком я обожал бегать на небольшую площадь на задах il Duomo, где, как правило, показывали свое искусство иллюзионисты. От капитана Массимо я знал, что в их штучках никаких чар или магии нет, всего лишь ловкость рук и умение отводить внимание зевак. Несмотря на это знание, мне с огромным трудом удавалось установить момент, когда они осуществляли манипуляцию – когда я глядел им на руки, переставал обращать внимание на их глаза; глядя на глаза, терял из поля зрения ладони…
- Делай все так, словно бы сам верил, будто бы то, что видишь, происходит на самом деле.
Совет был непонятен: эксперимент, даже если в нем скрывался какой-то шарлатанский фокус, приковывал чувства настолько, что не было времени распыляться. Учитель, разжег очаг и посадил меня возле мехов, чтобы я питал печь воздухом, в котором, по его мнению, находился некий элемент, возбуждающий пламя. Сразу же жара сделалась настолько страшной, что мне пришлось раздеться до рубахи, а пот стекал с меня словно жир с поросенка, которого вращают на вертеле. Краем глаза я видел, что Кларетта все время внимательно следит за мной, облизывая свои тонкие губы. Она вместе с остальными зрителями уселась кругом, в полутора десятках локтей от печи. Любопытство боролось с недоверием.
Когда огонь достиг воистину адской степени,
- Это есть тинктура, в которой заключена суть трансмутации, - пояснил
Я качал меха, уверенный, что все закончится нашей позорной компрометацией. Но не прошло много времени, как il dottore приказал мне прекратить накачивать воздух, затем поднял керамическое корытце и залил в форму золотистую струйку, словно бы перетопил сам кусочек солнца.
- Золото, золото! – воскликнул синьор Петаччи, а Гиацинтус подхватил за ним: - Золото!
- Полей водой! – приказал Учитель.
Я полил, и на момент все исчезло в клубах пара. После того il dottore щипцами подхватил золотой слиток и бросил его на стол к зрителям. Не нужно было быть ювелиром, чтобы сразу же узнать благородный металл.
- Дальше, давай дальше… - требовал
На его омерзительной роже рисовалась безбрежная жадность, никак не подходящая человеку из высокого рода.
- Боюсь, что временно это невозможно.
- Да мы дадим тебе монет, сколько захочешь! – заверяли все, пропихиваясь один перед другого, опьяненные видением неожиданного богатства.
- Дело не в монетах, а в тинктуре, - спокойно ответил на это Учитель, - с собой у меня имелся только лишь малый ее запас, делающий возможным эту вот презентацию…
Лица у всех сделались жесткими, в глазах появился гнев.
- Но если хотите, я напишу своим слугам письмо, и не пройдет и недели, как они привезут мне столько ингредиентов, сколько ваша душа пожелает.
При этих словах гнев улетучился, а Гиацинтус воскликнул:
- Делай, как говоришь, и пока твои багажи не подвезут, оставайся моим милым гостем! – и громко расхохотался.
"Черт, попали мы из огня да в полымя", - подумалось мне.
* * *
Объяснение того, как произошла трансмутация, свидетелем которой я был, оказалось более простым, чем я мог предполагать. После возвращения в нашу комнату
- О Боже, неужто те медяки были… из золота?
- А как же после расплавления они сделались бы золотом? Я всегда вожу с собой небольшой запасец препарированных таким вот образом монет. И не раз они помогали мне выкарабкаться из неприятностей, даже более серьезных, чем сегодняшняя.
- Но ведь теперь мы так же и остаемся под замком, - сказал я. – И, что самое худшее, теперь следить за нами станут в два раза сильнее.
- Спокойно, Альфредо. Займись Клареттой, а остальное оставь мне.
У меня же не было никакой охоты на бывшую монашку, хотя она и простила мне неуважение и теперь водила за мной глазами, словно пес за куском колбасы. Чтобы заняться чем-нибудь полезным, я рисовал портреты обитателей замка, отсчитывая время до неизбежного провала.
Я понятия не имею, в чем заключалась суть всей уловки, ибо, как уже сказал, в волшебный порошок не верил, но был уверен в том, что мой наставник прекрасно знает, что делает.
Казалось, ничто не могло нарушить спокойствия Учителя, который вылеживался до полудня, а по вечерам с оживлением участвовал в пирах, ведя беседы на самые различные темы. А уж рассказчиком он был первоклассным, и умел говорить так, что все остальные за столом замолкали и, раскрыв рот, выслушивали его истории. В них он затрагивал самые различные темы… К примеру, говоря о структуре преисподней, он приводил рассказ некоего человека, которого, якобы, знал лично, и который, по примеру Эмпедокла влез в кратер Этны во время извержения, пребывал там множество дней, утверждая, что добрался, якобы, до самой преисподней и видал там и дьяволов за работой, и муки осужденных навечно, а след от укуса трехголового Цербера на его ягодицах сохранялся до поздней старости. В другой раз ввязался он в обсуждение пророчеств, заключенных в Откровении святого Иоанна, названном Апокалипсисом, и сравнивал их с более новыми пророчествами Нострадамуса, из которых многие, такие как поражение Непобедимой Армады или же резня гугенотов в ночь святого Варфоломея, уже подтвердились, а вот другие, такие как европейская война, что должна была продолжаться три десятка лет или же обезглавливание британского короля палаческим топором, должны были случиться, еще до того, как пройдет половина столетия.
На третьем пиру неожиданно выплыла проблема болезней, в частности же, крупных эпидемий, время от времени опустошающих весь мир. Не знаю, кто первым затронул эту тему, но, признаюсь честно, что у меня несколько пропал аппетит, когда