Марчин Вольский – Реконкиста (страница 59)
Ответ пришел незамедлительно.
КТО?
АЛЬФРЕДО
ВАЙГЕЛЬ
Черт подери – пират-великан жив!
ТВОЕ СОСТОЯНИЕ? – выстучал я очередной вопрос.
НИЧЕГО, КОГО ЕЩЕ СХВАТИЛИ?
ФУШЕРОНА И ДЕ ЛИСА.
А КАПИТАН, ЭБЕН, ЛИНО?
НА СВОБОДЕ.
В течение доброго часа на взлетно-посадочной площадке не было видно какого-либо движения, никакая машина ни прилетела, ни улетела. Сонная бригада, крутящаяся возле одной из летающих тарелок, стоящей возле зданий порта, занималась технической подготовкой к полету; только лишь тогда, когда солнце поднялось над краем кратера, появились два пилота в серебристых комбинезонах и энергично направились в сторону летающего аппарата.
В тот же самый момент из опунций на площадку вышел старый индеец в потрепанной шляпе и грязном пончо, спотыкаясь, он неспешно пошел прямо к средине полосы. Тут же охрана обратила на него внимание. Тележка с тремя охранниками развернулась на месте и помчалась за пьяницей. Тот, похоже, сориентировался, что грозит, потому что быстро, даже слишком быстро для пьяного, развернулся и, теряя шляпу, метнулся в ближайшие заросли. Погоня за ним показалась ацтекам с повозки замечательным развлечением, вместо того, чтобы стрелять в грязнулю, они гнались за ним, вопя от веселья. И даже когда уже начали стрелять, целились так, чтобы промахнуться. Тележка проехала ограду из опунций и углубилась во фруктовой роще, где выращивали похожие на яблоки
В конце концов, охранникам надоела погоня по неровному грунту, так что они пальнули в пьяницу из парализатора. Ноль реакции! Чудо!? (Откуда было им знать про серебристую верхнюю одежду, не пропускающую электрические разряды, спрятанную под грязным пончо Мигеля?).
Чтобы поменять имеющееся оружие на газометы, у них не было времени – спрятавшиеся среди широких ветвей европейцы свалились на них, будто зрелые плоды. Фруассарт закинул петлю на шею первого из ацтеков, второго оглушил палкой Павоне, а третьего Эбен просто раздавил своими руками. Минуты через три-четыре тележка, везущая индейца-пьяницу и сопровождавших его серебристых охранников, вновь очутилась на взлетной полосе. Трое Серебристых казались весьма заняты пленником; они не обращали ни малейшего внимания на исходящее из радиостанции кваканье по-ацтекски. Ехали они дугой, по краю площадки, приближаясь к топливным резервуарам. Проезжая мимо них на скорости, наиболее крупный из охранников, с необыкновенно темным, как для индейца лицом, выкинул приличных размеров пакет, который упал среди труб для перекачки топлива. Кто-то очень наблюдательный мог бы заметить горящий шнур, выступающий из этой "посылки". Тележка завернула и, направившись поперек взлетной полосы, очутилась возле уже готовой к взлету машины. Вопли в радиоприемнике сделались совершенно оглушительными. Два пилота, находящиеся уже в средине летающей тарелки, выглянули из кабины. И в то же самое время из низких, встроенных в каменную стену зданий, где, по-видимому, размещался гарнизон, высыпали ацтеки в серебристой униформе.
В этот миг раздался первый, пока что небольшой взрыв. Его отзвук через несколько мгновений многократно усилился по причине эхо внутри кратера. Разорванный трубопровод встал в огне. Пожар распространялся молниеносно, заполняя долину желто-черным дымом. Завыли сирены. На миг все было охвачено нерешительностью, словно бы ацтеки не знали, то ли сконцентрироваться непослушной командой тележки, то ли заняться гашением пожара. Колебание стало причиной смерти двух пилотов, в которых выстрелил из автоматических пистолей производства недавно упокоившегося Идриса. Через минуту дым уже окутывал большую часть взлетно-посадочной площадки. Наша четверка смельчаков тем временем вскочила вовнутрь тарелки.
– А ты умеешь на этом летать? – спросил у Лино Фруассарт, обеспокоенный множеством бортовых приборов.
– Я могу водить все, что движется, за исключением осла, – засмеялся Павоне и начал осматривать пульт управления. Здесь описание Альваро из Монтеррея оказалось практически непригодным; испанец всего лишь раз пролетел в небе в качестве пассажира, так что о функционировании тарелки знал не больше Лино после двухминутного визита в кабине во время сражения за "Генриетту". Правда, розеттинцу удалось локализовать систему саморазрушения и разбить выстрелом устройство, которое сам он считал за модуль связи, позволяющее уничтожить воздушное судно с базы, но как он мог поднять это чудо в воздух? Чисто по подсказкам интуиции? Для европейца большинство здешних иероглифов выглядело одинаково. Лино нажал на несколько кнопок и поднял какой-то рычаг вертикально. Тарелка закрутилась, словно юла. Мужчины потеряли равновесие. Мигель даже нос себе разбил.
– Ой, прошу прощения, конкретно этого я в виду не имел! – воскликнул кандидат в пилоты. – А вот пристегнитесь-ка этой вот упряжью!
Дыма на взлетно-посадочной площадке становилось все больше; черно-золотые языки пламени начали лизать стены резервуара, с грохотом взорвались ближние сараи.
– Бежим, пока здесь не начался ад, – подгонял Гаспар.
– Да я же делаю, что могу, – бормотал вспотевший Лино. – Только нужно проработать парочку вариантов.
Тут тарелка сделала несколько подскоков, словно пытающаяся взлететь курица, и неожиданно все двигатели замолкли. Какое-то время машина еще катилась по инерции, таранила ограду и застряло в зарослях опунции будто перекосившееся в одну сторону сомбреро.
Негр с индейцем побледнели.
– И что теперь? – спросил Фруассарт.
– Ну, раз никак не удается взлететь, придется бежать пешком, под прикрытием дыма.
Но плотность дыма существенно уменьшилась; из того, что было видно в иллюминаторы, пожарные расчеты эффективно боролись с огнем. Пожар перестал распространяться. Не случилось и ожидаемого взрыва резервуара с топливом. В то же самое время несколько боевых повозок стало близиться к обездвиженной тарелке.
– Открывайте люк! – воскликнул Эбен. – Быстрее!
– Не могу! Все заблокировано! Сволочи! Как они это сделали на расстоянии?
Отчаявшийся Павоне, словно обезьяна в джакузи, дергал за все рычаги, бил кулаками в устройство, и неожиданно это принесло какой-то результат: раздался скрежет, затем нарастающий грохот, и весь воздушный корабль начало трясти. Пассажиры подъехавших тележек спрыгнули с них на землю и упали, прижав лица к плитам площадки.
– Ты чего наделал? – кричал Гаспар.
– Блииин! Не знаю!
Тем временем, грохот перешел в совершеннейшую какофонию. С левой стороны, из-под задравшейся вверх части окружности захваченной тарелки в небо взлетела серебристая сигара. Сила реакции была настолько большой, что неподвижный аппарат еще раз закрутился, словно кастрюля, в которую попала пуля. Добрых несколько секунд крутящаяся тарелка рубила кактусы и катилась по камням. Нечеловечески стонал материал корпуса и обшивка. А ракета полетела в небо.
Вот я выстрелил Господу Богу прямо в глаз, подумал розеттинец, следя за сигарой.
Только до стратосферы снаряд не долетел, сразу же над кратером он выполнил изящный пируэт и завернул.
– В нас грохнет? – довольно-таки спокойно спросил Эбен.
– Если в ней имеются термодатчики, то, скорее всего, нет.
И действительно. Ракета выбрала источник огня. И вот тут резервуар рванул. Потоки горящего топлива залили плиты взлетно-посадочной площадки, охватили хозяйственные и вспомогательные постройки. Команды с тележек тут же начали убегать от реки огня и спасать остальные машины. Но тут со страшным грохотом взорвался один из боевых "треугольников".
– Яхууу! – восторженно заорал Лино. – Это мы им неплохой бардачок тут устроили!
Прижав лицо к окошку, Фруассарт внимательно следил за тем, а не достанет ли огонь и их. Пока что на это не было похоже. Но точно так же никакая сила не была в состоянии открыть, разжать или расколоть броню корабля, который пленил их, словно раковина – драгоценную жемчужину.
Несмотря на чудовищные разрушения, ацтеки усмирили пожар за полчаса. А потом, со всех сторон, заслонившись прозрачными коконами, они начали приближаться к виновникам случившегося.
– Ничего не могу сделать! Ничего не могу сделать! – с бессильной яростью кричал Павоне.
Фруассарт, как и обычно, сохранял спокойствие. Аравак погрузился в свойственную себе кататонию. Зато Эбен, который, обычно, не сильно-то проявлял эмоции, не выдержал и начал грозить приближающимся врагам:
– Ну, идите-ка сюда, грязнули! Увидите, как дорого продают свою шкуру добрые христиане!
17. Долина тревоги
Игра в перестукивания с боцманом Вайгелем долго не продолжалась. Заскрежетал механизм двери, и я, как можно скорее, перекатился на средину мата. Плафон разгорелся желто-зеленым светом. Вообще-то я ожидал визита Итцакойотля, но появилась лишь пара ацтекских охранников, выглядящие чуточку получше тех, каких я встречал раньше, по крайней мере, от них так не несло местной самогонкой. Распутав мне ноги, они вытащили меня из камеры и повели по коридору, более чистому и лучше освещенному, чем все виденные мною раньше. Технические устройства здесь функционировали тоже намного лучше, переборки между коридорами раздвигались тихо, возможно, не совсем так, чтобы заметив нас, но, скорее всего, они реагировали на поднятие старшего из церберов знака его власти. Более всего он походил на какую-то смесь бердыша с булавой, законченную гребнем из нефрита. После нескольких крутых поворотах и последних врат, перед которыми стражник поднимал свой знак целых три раза, перед нами открылась овальная комната, где было множество глубоких ниш, в которой в центре стоял гладкий и темный, словно ониксовая плита, стол в форме миндального ореха. Стенки ниш оставались темными, гладкими, сами ниши походили на свод в планетарии. Через мгновение после нашего прихода сочащийся из невидимых источников слабый пурпурный свет окрасил весь свод помещения в нежно-розовый тон, в который, перед самым восходом, окрашивается небо. За столом я заметил два неподвижных силуэта мужчин в длинных плащах. В тот самый момент, когда я очутился на полпути к столу, словно на оперной сцене, их окружил световой круг.