Марат Валеев – Страшные сказки. Выпуск 4 (страница 4)

Снег: Хорошо, но могло быть лучше.

Дэлфи: Буду стараться.

Роман Морозов

Красноярск

Крючья

Тропа терялась во тьме. Мокрая листва чавкала под ногами, кочки мха проглядывали всё чаще. Бруно остановился и запрокинул голову: ни лун, ни звёзд. Ночью будет дождь. Что-то ударило по воде рядом, разбило тишину. Бруно прислушался. Правая рука легла на рукоять ножа.

– Подойди, – позвал голос, тихий и мягкий. – Подойди, славный путник. Помоги мне.

Она звала из оврага в пяти-шести ярдах. Каждый звук её был так ласков и нежен, что в нём хотелось раствориться, утонуть. Бруно знал, кто она и чего хочет, и потому достал нож. Но затем она позвала снова:

– Спаси меня, отважный путник, – нежнее, полушёпотом, как никто и никогда не звал его. – Мой герой.

Пальцы разжались, нож упал на листву. Бруно сошёл с тропы и спустился в овраг. Тонкие бледные руки обвили его. Он не смел разомкнуть губ и только вслушивался, ловил каждый лукавый смешок, каждый стон, каждый вздох. Гром заглушил все звуки, когда Бруно уже не мог слышать, и ливень смыл кровь с кожи неяды.

Рыцарь смотрел на деревенских с раздражением. Крепкий староста болтал лишнего и не сводил глаз с серебряного кольца у него на шее. Остальные тоже. Стены корчмы пустовали, и только над очагом висело что-то, накрытое грязным пологом.

– Добро, – рыцарь поднял руку, и все воззрились на латную перчатку. – Дальше мы сами.

Он встал из-за стола, не допив пиво, и вышел. Староста следил за движениями его чёрного плаща и думал, дорого ли стоит священный символ Ординария.

У повозки снаружи собрались дети. Курт и Гуго улыбались им, отвечали на вопросы обо всём на свете, давали потрогать плащи. Увидев мастера, они велели детям уходить. Не то чтобы детей он не любил – просто настроение с утра было паршивое.

– Одна дурная неяда, – сказал он. – Мстительная. Староста клянётся, что зла ей не делали, да верится с трудом.

– Выбирает жертв?

– Едва ли. Четыре мужика, три бабы. Просто беснуется. Сделаем работу быстро и уедем.

– Староста будет ныть, – сказал Курт. – Запросит честного суда.

– Плевать. Не надо им казни.

– Да, мастер Людвиг.

Курт забрался на козлы, Гуго и мастер Людвиг сели на лошадей. Дорога уводила в чащу.

Повозку оставили на полпути. Взяли только необходимое: сеть, копья, верёвки. К закату добрались до болота. Мастер Людвиг снял бригантину, плащ, перчатки, оставил меч и полез в топь в одном тонком гамбезоне с кинжалом на поясе. Курт и Гуго скрылись под лапами ракиты и стали ждать сигнала.

За оврагом, где деревенские нашли труп Бруно, земля начинала уходить из-под ног. Лесная подстилка лежала под тонким слоем воды, не глубже двух дюймов. Мастер Людвиг продвигался медленно, вымеряя каждый шаг. Тяжёлые сапоги вязли в грязи с перегноем. Он вслушивался. Он знал, как звучат неяды – не их голоса, но их тела: как они двигаются, как скользит их холодная кожа о травы, как они дышат на поверхности. Небо снова затянули тучи, но даже в кромешной тьме мастеру Людвигу хватило бы одного звука, одного неловкого движения, чтобы найти охотницу.

Болото затихло. Только гнус вился у лица да мох чавкал под ногами. Мастер Людвиг остановился и обернулся, чтобы приметить ракиту. Правая ступня соскользнула с кочки и угодила в яму. Он успел разглядеть куст – в двадцати ярдах, над оврагом – и повалился. Нога вывернулась в колене, но не хрустнула. Совсем рядом, почти над ухом, зазвучал нежный голос:

– Охотник…

Слева. Мастер Людвиг выхватил кинжал и ударил, но неяда увернулась.

– Славный охотник, – уже дальше, в нескольких ярдах справа. – Пришёл покарать меня?

Рыцарь вытянул ногу из воды и поднялся. Колено пульсировало. Неяда тихо засмеялась и скрылась под толщей болота.

– Слишком стар, – заговорила снизу. – Слишком слаб. Не бойся, тебя я оставлю. Выпью двоих, что моложе.

Снова засмеялась. Хорошо. Не боится, не осторожничает. Вынырнет сзади, не дальше трёх футов, схватит за спину или плечи и потащит вниз. Тогда-то он и пробьёт ей череп. Мастер Людвиг поднял левую руку с открытой ладонью – знак Курту и Гуго приготовиться. Если не закончит всё одним ударом, им придётся поспешить.

Влажный вдох раздался позади, как мастер Людвиг и ожидал. Но неяда не вынырнула – лишь показала лицо над поверхностью, прямо у его ног. Тонкие пальцы с перепонками вцепились в сапоги и потянули вниз. Земля словно расступилась, и мастер Людвиг провалился под воду.

Все образы исчезли, кроме её глаз, полыхающих белым. Все звуки пропали, кроме её голоса, нежного, хищного:

– Усни же здесь с миром, убийца.

Она улыбнулась. Так близко, у самого лица. Мастер Людвиг сделал рывок и ударил. Клинок коснулся гладкой кожи. Неяда изогнулась и угодила в ловушку – пальцы охотника сдавили предплечье капканом. Азарт в глазах сменился страхом. Мастер Людвиг занёс кинжал снова. Неяда вывернулась вниз и вцепилась зубами в его правую руку. Тонкие клыки пронзили гамбезон, как пергамент, и вошли в плоть глубоко. Неяда стиснула челюсти и стала рвать в стороны.

Кровь разлилась в тёмной воде, поползла кляксами. Пальцы разжались, и кинжал пошёл ко дну. Наверху топали Курт и Гуго. Неяда с силой оттолкнула рыцаря ногами и скрылась во тьме.

В деревню вернулись к рассвету. Корчмарь выделил две комнаты с соломенными койками, староста беспокойно вился рядом. Курт обработал рану и наложил чистую повязку. Мастер Людвиг злился на себя. Его бороду давно окрасила седина, но он не был стариком. И всё ещё мог справиться с неядой в одиночку.

Староста предложил ржаной водки, и рыцари не отказались.

– Она вернётся, – сказал староста, опрокинув деревянную стопку. – Всегда возвращается.

– Нет, – мастер Людвиг покачал головой. – Не в этот раз.

– Это хищник, – настаивал староста. – Охотник. И ведёт себя как охотник. Придёт не за вами – так за кем из наших.

– Нет, – мастер Людвиг тоже выпил. – Она стала добычей. И теперь поведёт себя как добыча. Укроется, выждет, покуда не уйдём. А уж затем вернётся.

Староста поменялся в лице и крепко задумался. Курт и Гуго жевали квашеную капусту.

– Плевать, что вы сделали ей, – сказал мастер Людвиг. – Она хочет войны. Она вас не оставит, так что нам придётся ловить её на доброго живца.

– Как Вас понимать?

Курт и Гуго переглянулись. Мастер Людвиг улыбнулся, и по лицу его разбежались морщины.

– Где тут река?

Всякому, кто изучал бестиарий Принципалис, известно: неяды гнездятся у чистой воды и живут малыми общинами. Среди них не бывает мужчин, их дети привязаны к гнездовью и взрослеют долго. Живут неяды обособленно и к человеку относятся настороженно.

Мастер Людвиг знал, кому неяды верят, – только малым детям. Вперёд послали дочь корчмаря восьми лет от роду. Сперва к ней вышла девочка с голубоватой кожей. Черноволосая, глазастая, не старше десяти. Ей стало интересно, что за куклу принесла человеческая дочь и отчего у неё такие красные щёки. Остальные потянулись следом. Когда под кроны ив вышли все, инквизиторы набросили сети.

Дочь корчмаря бежала домой, закрывая уши. Кукла её осталась у кромки воды, брошенная, окроплённая тёплой кровью.

К вечеру инквизиторы закончили. Трупы неяд подвесили на крючьях чёрного железа. Потроха вываливались на прекрасные лица, свисали до земли. Длинные волосы пропитались кровью и скомкались. Мухи облепили гладкую липкую кожу, забились в ноздри и глотки.

Одно тело мастер Людвиг забрал с собой вниз по течению, в небольшую заводь – тело той глазастой девочки, что вышла на берег первой. Тащил за собой по камням, пробив крюком грудь, чтобы оставить жирный след.

Курт и Гуго прежде не охотились на неяд в отличие от мастера Людвига. Внутри неяды были тёплыми, совсем как люди. И плакали так же. Только мастер Людвиг действовал без сомнений.

Они успели подготовить всё до темноты. Курт и Гуго засели в кустах по разным сторонам заводи стопорами наготове. Мастер Людвиг ждал у воды поодаль, тело девочки-неяды лежало у его ног.

Скоро над рекой пронёсся жуткий вой – вопль горя, ужаса и отчаянья. Обезумевшая неяда бросилась по следу вдоль берега. Не прошло двух минут, как у заводи показался её силуэт. Бледной стрелой она рассекла воду, блеснула под аркой двух кривых ракит. Запах крови – родной крови – пьянил, заставлял сердце разбиваться о рёбра и лезть через горло наружу. Глаза неяды потемнели, сделались цвета крови, пролитой без права. Она видела только чудовище, глумящееся над останками её родича. Курта и Гуго она не заметила. Не услышала, как их топоры дорубают старые стволы ракит.

Мастер Людвиг обнажил меч. Неяда поднялась из воды во весь рост, статная и прекрасная, как все они. Лицо её исказилось гневом, вены вздулись на лбу и шее.

– Чудовище, – прошипела она.

Мастер Людвиг бросил взгляд на труп девочки и толкнул его сапогом в воду. Неяда оскалила белоснежные клыки и бросилась на инквизитора. Он не стал уворачиваться и широко развёл руки. Когти неяды вонзились в доспех. Прежде чем она успела понять, мастер Людвиг обхватил её тонкое тело, сдавил в груди и повалил на гальку. Неяда тяжело вдохнула. Инквизитор перевернулся, придавливая своим весом. Ключицы хрустнули. Неяда оскалилась и вцепилась ему в шею. Хватка тут же ослабла. Она жадно вдохнула, выскользнула из-под убийцы и кинулась к воде.

Мастер Людвиг бросил меч. Левой рукой он успел схватить неяду за лодыжку, правой занёс крюк и вонзил под колено. Неяда взвыла, ударила наотмашь, пытаясь дотянуться до лица, но инквизитор потащил назад, на берег. Неспокойная вода забирала тело девочки с почерневшими глазами.