Марат Валеев – Наша осень. Проза. Издание группы авторов под редакцией С. Ходосевича (страница 4)
– Интересно, после какой кружки эля человек свалится мертвецки пьяным, если перед этим не принять отрезвляющего зелья? Илена, ты как считаешь? – произнёс он еле слышно, как бы между прочим, но при этом его услышала вся таверна.
Сначала все посмотрели на Эльбринана, оценивая его слова, затем взгляды присутствующих переместились на Илену и Дэрина. А потом…
– Хо-хо-хо! Ха-ха-ха! Ох-хо-хо-ха-ха-ха! – как будто гром грянул.
Кто-то уже хлопал Дэрина по плечу, кто-то аплодировал Илене и Эльбринану, кто-то кричал, что барды – прохвосты, утёрли-таки нос гномам. Но напряжение уже спало, и Илена с облегчением вздохнула. Благодарно кивнув эльфу, она запрыгнула на стол с кружкой пива в руках и сказала настолько громко, насколько было возможно перекричать возникший гвалт:
– А ну-ка, наполняем кружки элем и подпеваем!!!
И, пританцовывая, она начала петь:
Мы – ребята удалые,
Хоть и рост наш невелик.
Но без пива с пеной в кружке
Жить устав нам не велит.
Хо-хо-хо, мухоморова настойка!
Хо-хо-хо, сидр, бормотуха, эль!
Нам вот столько и полстолька
В глотку влить с утра не лень.
Коль грустим мы, иль болеем,
Иль устали от борьбы,
Лишь один глоточек эля
Вмиг избавит от хворьбы.
Хо-хо-хо, мухоморова настойка!
Хо-хо-хо, сидр, бормотуха, эль!
Нам вот столько и полстолька
В глотку влить с утра не лень.
Демон пусть клыки оскалит —
Мир мы снова обретём:
Мы глотнём немного грога —
Без победы не уйдём!
Хо-хо-хо, мухоморова настойка!
Кружка эля, сидр, грог!
Перед битвой сделать надо
Рома жгучего глоток.
Хо-хо-хо, мухоморова настойка!
Хо-хо-хо, сидр, бормотуха, эль!
Нам вот столько и полстолька
В глотку влить с утра не лень.
Гномы радостно хлопали в ладоши, стучали кружками о столы и подпевали. Закончив петь, Илена залпом выпила содержимое кружки под общий одобрительный гул и спрыгнула со стола.
Когда гомон немного утих, Эльбринан достал из своей торбы дорожную арфу и начал играть. В таверне воцарилась полная тишина: ни одного звука, кроме звучания арфы, не было слышно. Красоту эльфийской мелодии невозможно описать словами, её можно только почувствовать душой. Илена, как и все, наслаждалась музыкой. Уже не первый раз она слышала, как играет Эльбринан, но каждый раз его игра поражала её мастерством и лёгкостью. Какое-то движение, еле уловимое краем глаза, отвлекло Илену от ласкающих слух аккордов. Она оглянулась на дверь таверны и увидела, как Радмир выходит с какой-то девушкой, придерживая её за талию и что-то нашёптывая на ушко. И снова у неё в душе что-то заклокотало, забурлило, взревело. Илена встала и, стараясь никого не потревожить, как можно тише вышла из таверны вслед за Радмиром.
Через несколько шагов она догнала парочку.
– Радмир! – окликнула она мужчину. – Скоро твоё выступление, а ты уходишь?
Двое остановились и обернулись.
– Илена, давай без сцен. Я вернусь через час-другой. А ты будь умницей, возвращайся в таверну и поработай ещё немного. – Радмир слегка подтолкнул девушку к таверне.
– Ты будешь развлекаться с очередной девкой, а я, значит, должна работать за двоих? Ну уж нет! Я больше не намерена это терпеть! Ты сейчас же вернёшься вместе со мной в таверну!
– Ты не смеешь мне указывать! – прошипел Радмир сквозь зубы. – Ты всего лишь бродячая артистка. Ты для меня никто! Я путешествую вместе с тобой только потому, что ты охотно согреваешь мою постель, когда мне это нужно. Сейчас ты мне не нужна, так что возвращайся в таверну и работай. А ночью я, может быть, приду к тебе и приласкаю.
Последние слова он произнёс с издевкой. Именно его глумливая ухмылка стала той искрой, что выплеснула наружу всю злость, горечь и обиду, накопившиеся в душе девушки.
– Ты… Да как ты смеешь!
Звон пощёчины эхом разлетелся по пещере. Радмир, разозлившись, с силой толкнул девушку, и та упала, больно ударившись рукой.
– А я думал, что барды только плясульки показывать умеют да глотки драть. Оказывается, они ещё и девушек обижать горазды, – пробасил кто-то со стороны.
Мужчина обернулся на голос и увидел Дэрина.
– А, это ты… гном, влюблённый в человека, – пренебрежительно произнёс Радмир. – Не лезь не в своё дело!
– Ты осмеливаешься угрожать тому, у кого в гостях ты находишься? Да ещё оскорбляешь объект влюблённости хозяина? Однако придётся научить тебя манерам, – возмущённо произнёс гном, вынимая из-за пояса топор.
– Я не собираюсь с тобой драться, коротышка.
– Что, кишка тонка, бард, сразится с тем, кто ниже тебя? – хохотнул Дэрин. – Тогда извинись перед девушкой, и я сделаю вид, что ничего не было.
На скулах человека от гнева играли желваки. С нескрываемым презрением он смотрел на гнома, заботливо помогавшего Илене подняться. Наконец Радмир выдавил из себя:
– Прошу прощения. Но с этого момента мы больше не в одной команде, – он взял свою спутницу, всё это время опасливо стоявшую в сторонке, под руку и скрылся с нею за поворотом пещеры.
– Ты в порядке?
– Да, кажется… – рассеянно произнесла Илена. – Спасибо, что заступился. Тебе, наверно, было тяжело принять такое решение.
– Почему?
– Ну, из-за слухов о твоей любви ко мне, – ответила Илена, краснея от смущения.
– А с чего ты решила, что это слухи? – небрежно бросил гном, засовывая топор обратно за пояс.
Затем он повернулся и зашагал к таверне, а Илена стояла посередине гномьей пещеры, ошарашенная признанием Дэрина, оскорблённая своим возлюбленным, и не знала, как ей совладать с потоком нахлынувших эмоций.
Была глубокая ночь. Песни и развлечения давно закончились, таверна закрылась до утра. В пещерах было пусто, лишь время от времени их осматривали одинокие патрули.
Она шла крадучись, прижимаясь к стенам пещер, стараясь избегать встреч с патрулями.
– Я смогу, я это сделаю, я должна, – шёпотом приговаривала она.
Благополучно минуя последнюю пещеру, девушка выбралась наружу. Перед ней лежал путь через перевал Хьялмара. «Мы больше не в одной команде, – звучал голос в её голове. – Ты для меня никто… всего лишь бродячая артистка… ты мне не нужна…» Эти слова терзали её душу, но на её решение повлияли не они, а произнесённое гномом: «А с чего ты решила, что это слухи?» Она вспомнила, как стояла посреди пещеры, чувствуя себя беспомощным и брошенным ребёнком, и пыталась привести в порядок путавшиеся мысли. А потом сквозь поток гнева, обиды и растерянности прорвалась идея…
Постояв ещё мгновенье, Илена двинулась в путь. Тёплые одежды оберегали её от холода снегов и пронизывающего ветра. Торба была заполнена продовольствием и питьём на три дня. «Я дойду до Трейтана, найду там работу и больше никогда… НИКОГДА не буду странствовать, и, может, даже влюбляться больше не буду».
Она не думала о том, что путешествие в одиночку через гномьи горы может быть опасным, и эта беспечность её чуть не погубила.