Марат Аваз-Нурзеф – Адам Каштарин (страница 5)
никто уж так не любит ныне...
16
Любили. Любят. После – тоже
любовь свои найдет сердца
и вскормит своего поэта.
Идет за веком век – и всё же
души движеньям нет конца:
Шекспир, Ромео и Джульетта,
Печорин, Чацкий и Онегин,
эпоха, личность и толпа,
народ, служенье и тропа,
бездарность, суета и гений, –
всерьез Адама волновали
(иных же – трогают едва ли).
17
Адам был школьником отличным.
Валил задачи в полруки.
В путях познанья личной кармы,
имея ум
(небес загадочны круги),
он грезил о фанфарах славы
в естественнонаучной сфере. –
При том, что сердце и душа,
порывы бурные верша,
в броне свои держали двери:
просторы внутреннего моря –
стихия моего героя.
Часть 2
1
Как символично совпаденье:
семнадцать строф – и детство прочь! –
Семнадцать вёсен за плечами!
Единой цели в подчиненье
Адам корпел и день, и ночь, –
шел за экзаменом экзамен.
Жива была страна-мечтатель,
держава сложного пути...
Сей Уникальный Дом и вы,
возможно, помните, читатель:
был гражданин в его просторах
своим, – везде, всегда, без споров...
2
Тот, кто читает между строчек,
в последних может двух стихах
узреть неоднозначность смысла... –
Заноза-слово, коль захочет,
и на бревно нагонит страх,
и душу сделает бескрылой.
А потому, на всякий случай,
себе позволю уточнить:
здесь будем речи мы водить
о
Так или иначе, но знамо:
открыты все пути Адаму.
3
Своим тщеславием гонимый,
он Первый Вуз себе сулил,
не признавая "пиков" ниже:
дух захолустный мест родимых
давно противен и постыл, –
во тьме, маня, свет дальний брызжет...
Пробился! Кто-то сомневался,
что одолел Адам умом, –
таким уж был он, Общий Дом:
«Отцов кошель, знать, постарался!»