Марат Аваз-Нурзеф – Адам Каштарин (страница 3)

Им разве до противоречий!..

6

Беременность, на сносях, роды:

всего раз семь – и только дочь,

вдруг обрывался век которой,

пройдя не больше полугода.

Не диво: женщине невмочь,

безмерна скорбь, бездонно горе...

Сполна хлебнула доли горькой,

к тому же нрав у ней крутой:

«По струночке, сын дорогой!» –

Шлепка, тычка, а то и порки...

Наш малышок уединялся,

себе в несчастьях изливался...

7

Мальчишкам старшим подражая,

он пробежался по трубе.

Два раза, в третий – оступился:

внизу хоть речка не большая,

но хватит утонуть вполне

тому, кто плавать не учился.

С трубою той же бедолага

обняться, падая, успел:

сам вряд ли б вылезти сумел,

да выручка – всегда во благо.

Не то бы не слагать мне песен,

не то бы был я безутешен...

8

Такой спустя три года случай

(и мокрый тож, скажу я вам):

стояла мельница под горкой,

по желобам, стремглав, по круче,

неслась водица к жерновам.

Адам уж плавал... Много ль толка?! –

Средь лопастей то – не подмога!..

Канав и промежутков – шесть...

Себя над ними лихо несть...

Разбег, прыжок, полет – и снова...

Двуногого экстрима жажда...

Известно: быть концу однажды...

9

Однако, обошлось всё, к счастью:

Адам вцепиться в кол успел,

себя из водной выдрал ложи.

Одно лишь плохо: нет ненастья,

штаны промокшие пострел

на дождь никак свалить не может...

«Нельзя так ошибаться в риске,

чтоб не пропасть и чтоб быть пан», –

девятилетний клод-чак-чан 1

внес пункт в своем уроков списке.

Всё в куче: умный, шаловливый,

проворный, смелый и... трусливый.

10

Добавим, так сказать, до кучи.

При доме, где Адам растет

надел земли с огромным садом.

Черешня, слива, тут пахучий, 2

айва, гранат (кровавый сорт),

аллея с разным виноградом

и прочие дары, а также

люцерна, баклажан, томат...

Адам тут знает каждый ряд,

куст, древо и травинку даже.

И к ним привязан он на диво,