Мара Вульф – Вина и грехи (страница 77)

– Успокойся, – прошептал он мне.

От облегчения я на мгновение позволила себе прижаться к нему, и он обнял меня за плечи.

– Я не могу найти Николая.

– Значит, вы действительно подружились, – раздался позади нас голос Селесты. – Как мило.

Мы обернулись, и она величественно преодолела небольшое расстояние между нами. Королева выглядела потрясающе. Ее белое платье сияло, как лунный свет, и самым чувственным образом подчеркивало изгибы. Верх, корсаж в форме сердца с глубоким вырезом, плотно облегал упругую грудь и был украшен сверкающими кристаллами и жемчугом. Изящная кружевная отделка выгодно обрамляла декольте. Юбка платья ниспадала струящимися воздушными слоями. Она была сшита из нежного тюля и украшена кружевными аппликациями. Длинный разрез сбоку с каждым шагом обнажал безупречные ноги. Волосы ей уложили в замысловатую высокую прическу, а на голове сверкал терновый венец. Изумруд между его шипами ловил даже мельчайшие лучи света и переливался разными оттенками зеленого. Казалось, он бросает вызов наблюдателю: рискнет ли тот разгадать его секреты. Этой короне более тысячи лет, и она украшала головы всех королев. Если я не остановлю прабабку, то она станет ее последней обладательницей. Ладонь Селесты лежала на руке Николая. Я не смела смотреть ему в глаза. Вчера утром он занимался со мной любовью до рассвета, а теперь стоял здесь с ней, и я не могла даже прикоснуться к нему.

Невен поклонился королеве.

– Селеста. Я служу королевскому дому, – мягко произнес он.

– Разумеется. – Она улыбнулась. – Каждый из нас делает это по-своему.

Эта фраза заставила вспомнить все те обвинения, которые Илия, Ария и даже Селия выдвигали против него. Я слегка отстранилась от Невена и тут же пожалела об этом, потому что улыбка Селесты стала шире. Татуировки на ее лице сегодня словно светились. Эта женщина вовсе не выглядела так, будто планировала войну. Нет, она выглядела так, будто уже давно ее выиграла. Меня охватило чувство безысходности, а ноги словно обмякли, неспособные унести меня на достаточно безопасное расстояние от нее. Наконец я отважилась поднять взгляд на Николая. Тот серьезно смотрел на меня.

– Валеа, прекрасно выглядишь.

Лицо королевы перекосилось от неприязни.

– Пора открывать бал, – объявила она, – мы и так уже опоздали.

Селеста нежно погладила палатина по руке.

Мы отошли в сторону и освободили дорогу. Николай бросил на меня извиняющийся взгляд, и напряжение, от которого я страдала весь день, внезапно исчезло. Невен протянул мне руку, и я взяла его под локоть. Мы последовали за Селестой и Николаем. Музыка нарастала, превращаясь в мрачные таинственные звуки, пока толпа расступалась перед нами.

Зал купался в сумраке, а стены были задрапированы тяжелыми шторами из такого же темного бархата. Между мерцающими черными свечами плавали приглушенные люмины. Сумрак укутывал даже танцпол, создавая впечатление, будто пары, уже танцующие там, кружатся в море черного цвета. Плавающие чаши с благовониями источали аромат мирры и пачули. Хотя Селеста никак не могла видеть подземный бальный зал, все здесь напоминало о нем. Неужели именно так Нексор отмечал свои праздники? Вопреки всему, все, чего я хотела, – это танцевать с Николаем в этом зале. Трудно было избавиться от этого воздействия, которое стремилось заманить и соблазнить меня. Перед черной магией устоять сложно. Она завлекает в свои глубины, и как только ты оказываешься в плену, выбраться оттуда становится невозможно. Когда я окинула взглядом зал, у меня сложилось впечатление, что танцующие пары впали в какой-то транс.

– Я бы не стал пить вино, – шепнул мне Невен. – И выходи из комнаты, как только почувствуешь, что музыка тебя околдовывает. Я не смогу оставаться рядом всю ночь. И ни в коем случае не танцуй. Удачи, Валеа.

С этими словами он ушел, к огромному недовольству королевы, которую Николай тем временем повел на танцпол.

Глава 21

ЗАМОК КАРАЙМАН В АРДЯЛЕ

Прислонившись к дверному проему главного зала, я наблюдала за празднующими. Бал продолжался уже несколько часов… и, как советовал Невен, я не пила и не танцевала. В то время как большинство присутствующих постепенно расслаблялись все больше, мое напряжение только росло. Музыка в моем восприятии звучала как шепот темных заклинаний, и казалось, они доносятся одновременно из всех углов, но при этом вокруг не было ни одного музыканта, играющего на каких-либо инструментах. Резкие смены ритмов и диссонирующая гармония создавали жуткое напряжение, как будто обнажались самые сокровенные желания и худшие страхи танцоров. Но, возможно, эти ощущения были вызваны лишь моим страхом. Все присутствующие, к моему изумлению, казалось, получали удовольствие от происходящего. Хотя, в конце концов, вряд ли кто-то осознавал, в какой опасности мы находились. Танцоры буквально сливались друг с другом во мраке. Свет и тень размывались, пока мужчины с непринужденной элегантностью вели женщин в танце. Даже будь у меня желание танцевать, я бы никогда не запомнила эти шаги. И все же мне этого хотелось: забыть обо всем, хотя бы на одну ночь. Но у меня уже была такая ночь. А этой мне предстояло сражаться, и, победив в этой борьбе, я буду праздновать. С Николаем!

– Разве ты не любишь танцевать? – Словно привлеченный моими мыслями, стригой вдруг возник у меня за спиной, и его прохладное дыхание коснулось обнаженной кожи моей шеи. Надежно скрытый от посторонних глаз, он на секунду сжал мою руку.

На меня нахлынуло безграничное облегчение. Он здесь.

– Я хотела потанцевать с тобой. – Эти слова, произнесенные шепотом, могли услышать только уши стригоя.

– Однажды мы это сделаем. И будем танцевать целую ночь.

Мне казалось, что я чувствую его губы на своих волосах, но он не мог быть настолько беспечным. Селеста танцевала с магнатом, который, казалось, полностью очарован ею.

– Неужели он не боится нового проклятия? Ей больше не нужно ваше бессмертие, но она может отнять у вас что-то другое.

– Мы приняли меры предосторожности. Больше ей это не удастся. Не беспокойся. Ты готова?

– Да, – откликнулась я. Позже ему придется рассказать мне, в чем заключались эти меры предосторожности. – Пойдем.

Я в последний раз окинула взглядом празднующих. Илия прислал свои извинения, потому что был еще слишком слаб для танцев. Люциан тоже не пришел. Я посмотрела на Арию, которая пробиралась к Адриану с бокалом вина. Селия пригласила Криспиана на танец, чему тот удивился, но не отказался. Кайла уже расположилась рядом с Элени и теперь заслоняла нас от ее сосредоточенного взгляда. А Магнус столкнулся с ведьмой, перед которой, повинуясь ее чарам, парила большая чаша с пуншем. Женщина потеряла контроль над заклинанием, и чаша разбилась о землю. Все внимание было приковано к ней, пока она торопливо колдовала, убирая беспорядок. Схватив Николая за руку, я спрятала нас под вуалью, после чего мы сорвались на бег.

Не раздумывая, я повела его в северное крыло к гобелену, скрывавшему вход в катакомбы. Хотя это был всего лишь очередной шаг на нашем пути, он казался огромным. Чем дальше мы удалялись от бального зала, холла и, соответственно, от королевы, тем свободнее мне дышалось. Я приподняла вуаль только тогда, когда мы оказались перед гобеленом. Николай пристально вглядывался в изображение Эстеры и Нексора на нем. Его глаза азартно заблестели, когда я крепче сжала его руку и произнесла слова, открывающие дверь:

– Душу пожирает тьма без начала и конца. Возвращайтесь с прежней силой, жадной злобой сотворимой. Только свет проглотит дымку тьмы, путь ему укажут семь лучей звезды.

Последнее слово прозвучало тихо, и целую бесконечную минуту ничего не происходило. Может, этот проход открывается только один раз? Что, если мы не сможем войти?

– Валеа? – вопросительно выдохнул Николай.

В этот момент на нас налетел порыв ветра. Гобелен разделился надвое, и стена со скрипом раздвинулась, обнажив лестницу. Откуда-то послышались голоса, Николай среагировал мгновенно и затащил меня внутрь. Стена закрылась, и нас окутала ледяная тьма. Я вздрогнула. Внутри не мерцало ни единого огонька, и в прошлый раз было не так холодно. Растирая плечи ладонями, я жалела, что не подумала о плаще. Впрочем, на балу это выглядело бы странно.

– У нас получилось. – Николай обхватил мою шею и приник к моему рту, как будто всю ночь не думал ни о чем другом. Как будто все, что его волновало, – это найти место, где можно прикоснуться ко мне.

Я зарылась пальцами в его волосы, когда он обнял меня и крепко прижал к своему стальному телу. Напряжение последних нескольких дней исчезло, а вместе с ним и моя неуверенность в себе из-за того, что он исчез тем утром и с тех пор я ни разу его не видела. От облегчения закружилась голова, и, к моему ужасу, по щекам побежали слезы, которые Николай нежно осушил поцелуями. Я задрожала под его прикосновениями, причем не из-за холода.

– Я не хотел уходить, – прошептал он, прижимаясь к моей коже. – Я хотел остаться с тобой в постели. Уйти от тебя было труднее всего, что я когда-либо делал.

– Лжец, – так же шепотом отозвалась я, положив руки ему на грудь. – Уверена, что в твоей долгой жизни тебе бесчисленное множество вещей давалось с трудом.

– Да, – подтвердил он. – Мне часто приходится поступать вопреки своему желанию. Но потерять тебя… – Осекшись, стригой судорожно вздохнул, хотя ему это и не требовалось. Все, что он хотел сказать, исчезло во тьме. – Скоро все закончится.