Мара Вульф – Скипетр света (страница 77)

Гробница состоит из нескольких следующих друг за другом залов, от которых ответвляются пять боковых камер. Лестница ведет в первый зал-вестибюль, от которого отделяется большая боковая камера. К залу, в свою очередь, присоединяется еще одна лестница, ведущая в главное помещение гробницы. В этом главном помещении находятся четыре почти квадратные колонны, высеченные в скале и предотвращающие обрушение потолка. К залу присоединяются еще три комнаты. Тут мы тоже планируем сосредоточиться на настенных росписях. Известняк, из которого вырезана гробница, сначала смазывали специальным раствором, чтобы создать на нем искусные рельефные изображения. Однако постоянно проникающая сюда влага от дождей и жар пустыни сказывались на штукатурке, заставляя ее трескаться. Кроме того, пары́ от дыхания и пота посетителей привели к образованию солевых кристаллов, которые все больше увеличивались в размерах. Именно по этой причине усыпальница много лет была закрыта, а потом тщательно отреставрирована. Только благодаря таким мерам у нас появилась возможность сегодня изучить рисунки. Ничего не перекрашивалось, поэтому картины выглядят так же, как и три тысячи лет назад. Даже кляксы от капающей краски на полу никуда не делись.

Намик составил список рекомендаций, где записано, кому из нас какое помещение следует осмотреть. Здесь всего семь залов, по которым мы и распределяемся. Начинаем снизу и постепенно поднимаемся вверх. Стены камер расписаны разноцветными иероглифами и древнеегипетскими рисунками. Персонажи выглядят невероятно реалистично. В воздухе ощущается легкая затхлость, а в нижних помещениях сыро и заметно холоднее, чем в залах наверху. Я продвигаюсь от картины к картине. Росписи настолько сложные и многогранные, что кажется практически немыслимым что-то обнаружить. Азраэль работает на соседней стене. Мы тщательно проверяем каждый иероглиф, однако за часом тянется час, а ничего не находится.

Я выпрямляю спину и потягиваюсь, поворачивая голову из стороны в сторону, потому что у меня затек затылок. Внезапно в зал забегает Сет:

– Нужно уходить. Приближается буря, причем необычная.

– Калима? – настороженно спрашивает Азраэль.

– Ее кровавый дождь уже заслоняет солнце, – подтверждает бог. – Мы слишком поздно заметили. Все ведь были внизу. Саида отправила посланника. Остальные уже ушли.

Азраэль подходит ко мне и подталкивает вперед. У мужчин такие обеспокоенные лица, что я ускоряю шаг и не обижаюсь на столь властное поведение. Мои родители погибли в песчаной буре. Я слишком хорошо знаю, что такое надвигающаяся калима. Она несет мрак, разрушение и смерть. Люди считают, что калима – просто погодный феномен, но это нечто большее. Это богиня, которая превратилась в демоницу, когда ее изгнали аристои. С тех пор по необъяснимым причинам ее гнев направлен исключительно на людей. Мы с Малакаем выжили лишь потому, что в тот день родители не разрешили нам отправиться на раскопки вместе с ними. Я ужасно из-за этого разозлилась, и мой последний разговор с мамой превратился в ссору, потому что она заставила меня вместо раскопок учить греческие слова. Никогда себе не прощу, что перед отъездом не сказала, как сильно я ее люблю.

– Мы ничего не нашли, – выдавливаю я.

– Завтра вернемся, – обещает Азраэль, и мы торопимся вверх по лестнице. Еще у ее подножия слышно завывания бури. Добравшись до последнего помещения перед выходом, ангел меня останавливает. – Подожди, – велит он. – Разве нам не лучше будет переждать ураган здесь? – поворачивается он к Сету.

– Я бы не советовал. Она придет не одна.

Азраэль кивает, но я уже не обращаю внимания на них обоих, направляясь к росписям совсем рядом с входом. Там находится самое известное изображение царицы. Я останавливаюсь прямо перед этим рисунком. Богатство красок в нем неописуемо, а разнообразие фигур поражает. Я рассматриваю лицо царицы, которую так сильно любили. Рамзес, наверное, все бы для нее сделал. Даже похоронил ее с невероятной пышностью, хотя она, как известно, была даже не аристократического происхождения. Затем мой взгляд падает на ящичек на столе перед ней. Мы ищем ящик, шкатулку, картуш. Игра, с которой запечатлена Нефертари, включает в себя все три предмета. К сожалению, изображение расположено чересчур высоко, а прямо под ним – вентиляционные трубки для гробницы. Чтобы нормально его изучить, мне понадобились бы лестница и время.

– Нефертари любила сенет, – произносит Сет с напряжением в голосе. – Я часто видел, как они с Рамзесом в него играли.

– Пойдем, – командует Азраэль, однако я не двигаюсь.

Сенет – это настольная игра, какой мы знаем ее сегодня. Прямоугольная доска с ровно тридцатью игровыми полями. По десять в каждом ряду. Играли фигурками разной формы и так называемыми игральными костями. Впрочем, самое интересное тут не сам процесс, а тот факт, что игровая доска – это ящичек, который открывается, чтобы можно было убрать туда фигурки.

Сет подходит ближе к рисунку. Будучи выше ростом, он окидывает взглядом ящик и стоящие на нем фигурки. У меня перехватывает дыхание, когда вниз по лестнице начинает сыпаться песок из пустыни.

– Вот здесь, – внезапно произносит Сет. От волнения его голос звучит глухо. Бог не прикасается к картине, а просто указывает на засечку на одной из черных фигурок на доске. Ее можно принять за трещины в штукатурке. – Видите?

Я встаю на носочки, а Азраэль наклоняется над моим плечом.

– Имеешь в виду эти тонкие линии? Выглядит так, будто их прорезали позже.

– Именно, – подтверждает Сет. – Под ними видно цвет штукатурки. Раньше их наверняка было видно четче, и это, без сомнения, набросок Скипетра света.

– Ты прав, – соглашается Азраэль.

Я плотно сжимаю губы и едва ли не всхлипываю от облегчения.

Ангел пытается успокоить меня, положив руку на плечо.

– Нам нужно найти эту игру.

– В шкатулке может лежать лишь очередная подсказка от Соломона. Из-за этого человека у меня руки опускаются.

– Судя по всему, он любил не только царицу Савскую, но и загадки, – заключает Сет. – Хотел бы я с ним познакомиться.

Могу себе представить, однако в те времена он уже страдал от невыносимых мук у Ра.

– Мы отыщем сенет Нефертари, но для этого надо пережить бурю. – Ангел берет меня за руку. – Полетим обратно во дворец. Немедленно.

От страха у меня сжимается горло. Рев снаружи заметно усилился, а выглянув из прохода, я обнаруживаю, что там темно.

– С тобой ничего не случится, – обещает Азраэль. – Но здесь нам оставаться нельзя.

– Увидимся во дворце. – Сет ободряюще улыбается мне. – Аз донесет тебя в целости и сохранности, а я позабочусь о Калиме.

– Должно быть, она узнала, что ты вернулся. – Взгляд ангела теперь буквально пронзает насквозь. – Ты единственный, кого она когда-либо слушала.

Внезапно я замечаю тень их былой дружбы и связи, которая определенно прежде существовала между этими мужчинами.

– Она моя младшая сестра, – поясняет мне Сет. – Сделаю все, что смогу, чтобы ее усмирить. – А потом он исчезает, словно испарившись в воздухе.

– Его младшая сестра? – ахаю я, пока Азраэль идет вверх по ступеням и тянет меня за собой.

– Обсудим позже. Там все сложно.

А когда, интересно, было легко? Я еле-еле поспеваю за ангелом. У выхода из гробницы мы замираем. Мне ничего не видно на расстоянии трех шагов и нечем дышать.

– Святые боги. – Азраэль вталкивает меня назад в коридор и стирает с лица песок, который всего за несколько секунд облепил кожу. Кроваво-красный. – Мы справимся, – настойчиво говорит ангел, как будто старается успокоить больше себя, чем меня. – Надеюсь, Сет сдержит обещание и приведет ее в чувство.

– Ты же ему не доверяешь, – напоминаю я. – Думаешь, что он до сих пор тот же подонок, что и двенадцать тысяч лет назад.

– Он и есть подонок, но выбора у нас нет. Здесь оставаться нельзя. Песок липнет ко всему, даже к моим крыльям, а по воздуху путь короче, чем на машине.

– Можем спуститься в самый низ, – предлагаю я. Вой бури срывает слова с моих губ, и в коридор заносит волну песка. Прежде чем он забил бы мне горло, я закрываю рот ладонью.

– Сет прав, Калима никогда не приходит одна. Она приведет с собой других демонов. Остается лишь уповать, что Сет хочет оставить тебя в живых до тех пор, пока мы не найдем скипетр.

– Это очень успокаивает. Ну тогда спасай меня.

Покачав головой, Азраэль целует меня в кончик носа.

– Ты самая храбрая женщина из всех, кого я когда-либо встречал.

– И скоро эта женщина, возможно, будет мертва, если ты не поторопишься. Делать мне комплименты сможешь и позже.

Я ощущаю, как его грудь трясется от смеха, когда ангел поднимает меня на руки.

– Пожалуйста, попытайся дышать так редко, как только сможешь.

Я прижимаюсь лицом к его футболке и чувствую, как он наконец-то отталкивается от пола. Нам ни за что не выжить. Встречный ветер слишком силен. Азраэль прижимает меня к себе так крепко, словно желает слиться воедино. Песок с яростью пистолетных пуль врезается в одежду, которая сейчас не дает абсолютно никакой защиты. Мне так больно, что хочется кричать. Мужская хватка усиливается, и я больше ощущаю, чем слышу, как взмахи его крыльев уверенно несут нас сквозь ураган. Где-то раздаются визги, подвывания и лай. Это демоны Калимы. Они ищут жертву, а я молюсь, чтобы у них не оказалось крыльев. Песок дерет открытую кожу, словно наждачная бумага. Я задерживала дыхание так долго, как могла, но когда приходится снова вдохнуть, в рот все же проникают мельчайшие частички. Закашлявшись, начинаю судорожно глотать кислород. Кажется, я задохнусь. Впиваюсь пальцами в футболку Азраэля. Он еще сильнее прижимает меня к своему телу, но в такой ситуации это бесполезно. Внезапно что-то сбивает его с траектории, а от последовавшего затем визга у меня наверняка лопнули бы барабанные перепонки, не будь уши уже забиты песком. Второй толчок так силен, что хватка ангела чуть ослабевает. На него нападают, причем явно не один демон, а он не может защищаться, потому что держит меня. И тут Азраэль замирает в воздухе. Убирает руку из-под моих колен, и на мгновение мне становится страшно, что он сейчас меня уронит. Однако вторая рука сжимает меня еще крепче. Хотя я держу веки плотно закрытыми, мгновение спустя меня ослепляет свет. Неестественно яркий, он мерцает и словно бы танцует вокруг. Визги становятся громче и отчаянней. Они слышатся со всех сторон, но вибрации ангельского света заставляют демонов держаться на расстоянии. Это похоже на барьер сверхъестественной силы. Как долго продержится Азраэль? Надеюсь, дольше, чем я. Недостаток воздуха, шум и собственный страх тисками сдавливают сердце и легкие. В спину вонзаются когти. Один из демонов пробился к нам. Я чувствую, как теряю сознание.