Мара Вульф – Месть и пламя (страница 89)
Дверь вздохнула:
– Почему в мире так мало магических дверей и так много недалеких ведьм и виккан? Учитывая вашу глупость, мы бы пережили вас всех.
Лупа разразилась смехом, и через некоторое время я присоединилась к ней. Мысль о том, что мир будет населен бесцеремонными говорящими дверями, на мгновение отвлекла меня от боли и отчаяния.
– Прости, – выдавила я, успокоившись. – Ты права. Если бы Ардял населяли только двери, здесь было бы гораздо спокойнее.
– Верно, – надменно ответила она. – Но в любом случае… Подумайте хорошенько. Кому бы на месте Селесты вы доверили подобный секрет? Если вообще доверили бы, то наверняка только тому, кому полностью доверяете.
Мы с Лупой переглянулись и одновременно прошептали:
– Космин Илиеску.
– Эти двое так часто здесь ворковали, что даже мне становилось неловко. В комнате не так много углов, чтобы приличной двери было куда отвернуться.
Лупа снова прыснула от смеха.
Я подняла Мило, который мяукал у моих ног, и обняла его, прижав к груди.
– Спасибо, – сказала я двери. – Мы у тебя в долгу. Спасибо.
– Ты ничего мне не должна, королева, – на удивление мягко произнесла она. – Я очень горжусь тобой. Ты прошла долгий путь с большей смелостью и отвагой, чем любой мужчина, когда-либо ступавший в этот замок. Пришло время тебе простить себя.
Я погладила дверное полотно.
– Пока нет. Но скоро. Надеюсь, мы увидимся в следующей жизни, – шепнула ей я.
– Я буду здесь.
Лупа либо не услышала этих слов, либо проигнорировала заключенный в них смысл. Если потребуется, я отдам свою жизнь, чтобы остановить Селесту. Когда она умрет, Ардял больше не будет во мне нуждаться. Тогда я смогу уйти.
– Я отправляюсь завтра рано утром, – обратилась я к сестре, как только мы вышли из комнаты. – Но сначала поговорю с Николаем. Он должен меня выслушать.
– Я с тобой.
– Нет, в одиночку я управлюсь быстрее. Твои летные навыки пока что выглядят жалко.
– Как и твои в самом начале. Слышала, тебя сравнивали с пьяным фазаном на жердочке.
– Вполне возможно. Тем не менее я полечу одна. Так я быстрее смогу вернуться.
Лупа не сдавалась:
– Ты можешь послать кого-нибудь туда. Это слишком опасно.
– Нет. Селеста полностью сосредоточена на границе.
– Мне все равно это не нравится. Но раз ты настаиваешь…
– Я обязана это сделать. Не могу больше сидеть сложа руки.
Вечером я вошла в ванную и с удивлением обнаружила, что там уже кто-то есть. Однако Николай не сидел в бассейне, над которым поднимался горячий пар, а стоял в душе спиной ко мне. Я все равно собиралась с ним поговорить, а без одежды он вряд ли от меня убежит. Палатин прижимал руки к стене, пока вода стекала по его плечам и рельефным мышцам спины. Язык его тела выражал гнев и отчаяние одновременно. Мне следовало бы уйти. Подождать снаружи. Он просто забыл запереть дверь и определенно не желал, чтобы его беспокоили. Особенно я. За ужином стригой вновь не удостоил меня и взглядом. Даже Эстера начала отмечать его грубость. Она отругала Николая, когда тот не долил мне вина, и потребовала, чтобы он извинился. Что он и сделал, скрипнув зубами. Было что-то необычайно забавное в том, как разъяренный мужчина становился шелковым в присутствии своей дочери.
Я отвернулась, но вздрогнула, когда он со стоном стукнул кулаком по стене. Вместо того чтобы открыть дверь, я сделала шаг к нему, а потом еще один. Не будь Николай так погружен в себя, наверняка услышал бы или учуял меня, но он просто в очередной раз ударил кулаком по стене. Если продолжит в том же духе, либо у него треснет кожа, либо обрушится стена. Каково ему на самом деле, не считая предательства с моей стороны? Груз, который нес на себе Николай, способен сломить даже такого мужчину, как он. Однако там, на глазах у своих магнатов и остальных, он не подавал виду. Не выражал ни слабости, ни сожаления о потерянном времени.
Я осторожно положила руку ему на спину, и он застыл.
– Вода ледяная, – прошептала я. – Ты замерзнешь до смерти.
Стригой засмеялся, но смех прозвучал глухо.
– Хотел бы я, чтобы все было так просто.
Мой голос дрогнул:
– Мне жаль.
За что именно, я не уточнила. Он и сам понял. Я шагнула еще чуть ближе. Вода брызнула на черную кожу брюк, куртки и ботинок. Пальцы прошлись по его ледяной коже к шее и сжали напряженные мышцы. Николай не шелохнулся, что я посчитала хорошим знаком. Осмелев, положила вторую руку ему на плечо. Теперь я стояла так близко к нему, что наши тела почти соприкасались. Я потянулась к цепочке, которая управляла чаном с водой под потолком, и отрегулировала ее так, чтобы теплая вода лилась на него не бурным потоком, а медленно и непрерывно. Может, стригой и не так восприимчив к низким температурам, как я, но даже ему не помешает немного тепла. Если мое присутствие станет для него невыносимым, он всегда сможет меня прогнать.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Николай хриплым голосом.
– Хотела принять ванну.
Он слегка повернул голову.
– Вон ту?
– Да. У меня с ней связаны очень приятные воспоминания. Нексор признался, что это ты занимался в ней со мной любовью.
– А ты бы вообще заметила разницу? – спросил он, явно менее раздраженный, чем я ожидала, судя по его поведению в последние несколько дней.
– Не знаю, – честно ответила я.
Желание осыпать поцелуями его холодную кожу было почти непреодолимым. Однако я не имела на это права. Поэтому нежно провела пальцами по его рукам, а затем развязала ленту на завязанных в хвост волосах. Они рассыпались по плечам, мокрые и блестящие.
– Хочешь, я помою тебе голову? – тихо спросила я, и Николай едва заметно кивнул. И я принялась молча намыливать темные пряди, постепенно замерзая все сильнее, а к тому моменту, когда пора было смывать пену, моя одежда промокла насквозь. Но я не могла заставить себя остановиться. Мне хотелось прикасаться к нему, успокаивать его, быть рядом с ним. Он никогда не казался мне таким уязвимым, как в этот момент. Я в последний раз провела ладонями по мужской спине, сожалея, что не могу обнять его и прижаться к нему, но, если подобное когда-нибудь повторится, первый шаг должен будет сделать он. Николай должен простить
Он подождал, пока я выйду из душа, а затем резко дернул за веревку, удерживающую чан с холодной водой.
Отвернувшись, я взяла два полотенца. Одно накинула себе на плечи, а второе собиралась протянуть ему. Когда я повернулась, стригой шагнул вперед и предстал передо мной во всем своем великолепии. Мой взгляд непроизвольно прошелся по его ступням, мускулистым ногам до промежности, где задержался на несколько секунд, а затем поспешно переместился на пресс, словно выточенный искусным скульптором, поднялся к груди и, наконец, остановился на губах. Смотреть ему в глаза я не осмелилась. Не столько из-за страха перед гневом и стыдом, которые в них увижу, сколько из опасений, что он распознает желание в моем взгляде. Не то чтобы это было для него чем-то новым. Я всегда его хотела. Даже когда мы впервые встретились. Я этого не стыдилась. Просто сегодня это желание вряд ли найдет отражение в его глазах. Я прикусила нижнюю губу.
– Подашь мне полотенце? – попросил Николай осипшим голосом. Кивнув, я передала его ему. Он не стал прикрывать свою наготу, а начал вытирать волосы.
– Тебе лучше? – спросила я, когда снова обрела дар речи.
Он наконец обмотал полотенце вокруг узкой талии.
– Да, – последовал отрывистый ответ.
– Хорошо. Я подумала… подумала, что мы могли бы поговорить.
Стригой надел свежие брюки и, к моему сожалению, натянул рубашку. Затем собрал еще влажные волосы в хвост.
– О чем?
Я моргнула. Серьезно? Преодолев разделяющее нас расстояние и не успев задуматься, разумно ли поступаю, я положила руку ему на грудь. Потом подняла голову и поискала глазами его взгляд. Радужки цвета янтаря холодно смотрели на меня. Сегодня днем он снова охотился и пил кровь. Я узнала об этом от Кайлы, которая, к моему удивлению, поговорила со мной, после того как я вышла из большого зала. Она беспокоилась за Николая. Ярость в нем достигла таких масштабов, что ее удавалось сдерживать только с помощью достаточного количества крови, объяснила она мне. А это палка о двух концах, поскольку он с легкостью мог выпить слишком много. У меня разрывалось сердце при виде неуверенности в глазах этого гордого мужчины.
– Не о нас, если ты этого боишься.
Одна его бровь взметнулась вверх, а во взгляде, которым он меня одарил, сквозило высокомерие. Но в то же время Николай положил руку мне на талию, словно желая удержать. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не обвить руками его шею и не притянуть его голову к себе. Я хотела целовать его до тех пор, пока он начисто не забудет последние несколько недель. Пока не сотрутся минувшие два года и все, что стояло между нами.
– Нет?
– Нет. Я действительно хочу, чтобы ты меня простил. За ложь и мой обман, так же как я простила тебя, – твердо сказала я. – Но решать тебе. У нас есть дочь. Она всегда будет связывать нас, даже если ты заберешь ее у меня. И все же сейчас речь не о нас.
Его лицо превратилось в непроницаемую маску, а все тело – в статую, и от моих ног к самому сердцу словно пополз лед. Он уже почти его достиг, когда Николай вдруг отпустил меня и отступил на два шага.
– Потому что больше нет никаких нас, – прорычал он, сверкнув клыками от ярости. – Ты покончила с нами, когда покинула Ардял вместе с моим ребенком. Ты покончила с нами, когда решила простить Нексора. Неужели думала, что я смогу забыть то, что ты позволила ему сделать?