Мара Вульф – Корона пепла (страница 59)

Уже светает, когда они достигают поместья. У лошадей идет пена изо рта, а Юна, спешившись, едва держится на ногах. Дрожа всем телом, она опирается на своего коня.

Адриан не дает ей перевести дыхание. С каменным лицом он велит мужчине, управляющему повозкой, ехать по мощеной дорожке.

– А вы караульте, – дает задание солдатам, и те занимают позиции у входа.

– Я скоро вернусь, – говорит Юне отец. – Следи, чтобы возница не притрагивался к ковчегу.

Кивнув, Юна пешком идет за повозкой. Ей все еще приходится цепляться за поводья лошади. Прежде чем свернуть за угол, она оглядывается на Адриана. Солдаты преклоняют перед ним колени. Император достает из-за пояса кинжал и без колебаний перерезает горло первому из них. Затем второму и третьему. Юна пытается закричать, как вдруг рот ей закрывает чья-то рука и утаскивает в кусты.

– Соберись, дитя. Твой отец нуждается в тебе. Потом я дам тебе кое-что, чтобы ты все забыла. – Схватив Юну за плечи, женщина слегка ее встряхивает. – Жди его в повозке.

Это старуха из первого видения. Никто из нас не произносит ни слова. В повозке спрятан ковчег. Адриан забрал его из тайника в горах и убил людей, которые ему помогали, не желая оставлять свидетелей.

Нефертари бросает взгляд на Саймона. Когда тот кивает, картинка вновь меняется. Поразительно. Никогда раньше не слышал о подобном даре. Как ей удается так целенаправленно находить воспоминания, хотя сама Юна о них даже не подозревает? Глаза Сета стекленеют, лоб залит по́том.

Юна лежит в шатре на яркой кушетке. Сквозь открытый полог льется солнечный свет. Пейзаж снаружи безжизненный, вдалеке можно различить руины. Юна мечется во сне, ее определенно лихорадит.

– Я больше ничего не могу для нее сделать, – заявляет стоящая возле Адриана старуха. Кто она такая и какую роль играла в жизни Юны?

– Обрати ее и забери с собой, – произносит Адриан, и лишь в тот момент я замечаю еще одного мужчину. Платон! Сделав шаг вперед, он смотрит на Юну.

– Зачем мне это делать? – спрашивает он у императора. Тот берет в руки платок и вытирает испарину со лба дочери.

– Ты должен обратить ее и спрятать в геенне. Пообещай мне.

Прищурившись, Платон переводит взгляд на него.

– Хорошо, – чуть погодя отвечает философ. – Я обращу ее и позабочусь о ней.

Он не обещает взять ее в геенну. Затем вампир садится рядом с Юной и поворачивает ее голову, чтобы открыть себе доступ к сонной артерии.

– Хватит, – глухо просит Саймон. – Достаточно.

Образы мигают и гаснут. Никто из нас не успевает пошевелиться, а он уже бросается к Юне и усаживает ее к себе на колени. Вампирша прячет лицо в изгибе его шеи.

– Спасибо, – шепчет она. – Мне не хотелось заново это переживать.

Я тоже сел бы к Нефертари. Она не так расстроена, как Юна, но, кажется, все равно выбита из колеи.

Энола протягивает Сету стакан воды и тихо с ним переругивается. Эта визуализация отняла у него слишком много сил.

Юна часто моргает и все еще выглядит сбитой с толку.

– Я снова вспомнила эту ночь. Тогда я думала, что умру. Мы ехали так быстро и по такой тьме. Отец был убежден, что нас преследуют. Он почти всегда был твердо в этом уверен, но той ночью стало гораздо хуже. Ему постоянно казалось, что кто-то собирается его убить.

– Неудивительно, если учесть, как ушли из жизни Тит и Домициан, – комментирую я.

– Кто та старая женщина? – неуверенно интересуется Нефертари. – Она дала тебе что-то, чтобы ты забыла ту ночь.

– Это Германа, кормилица отца. Он любил ее как мать. Но меня она недолюбливала.

– Куда вы отвезли ковчег? – настойчиво спрашивает Джибриль. – Что это за место? Ты его узнала?

– Это вилла Адриана. Официальная резиденция отца, – говорит Юна. – Отец обещал взять меня с собой в Иудею, но сперва собирался что-то спрятать. Какой-то предмет невероятной важности. – Судя по голосу, она до сих пор в плену воспоминаний. Затем, сглотнув, произносит: – Он не рассказывал мне, что в ящике. Мы извлекли его из пещеры в горах и привезли на виллу.

– Где находится эта вилла? – не сдается Джибриль. – Она еще существует?

– Да. По крайней мере то, что от нее осталось, – отвечает на его вопрос Нефертари. Дотянувшись до ладони Юны, успокаивающе сжимает ее. – Эта вилла расположена недалеко от Рима. Однако это не просто здание, а самый сложный дворцовый комплекс, когда-либо построенный императором. Включая бесчисленные способы что-то скрыть. Сегодня это место – просто достопримечательность, привлекающая туристов, однако раньше считалось величайшим образчиком александрийского сада в Риме. Адриан приказал устроить виллу так, чтобы она напоминала ему обо всех путешествиях. Один только его дворец занимает огромную площадь. Но, как я уже сказала, все превратилось в руины.

Джибриль издает тихий стон, когда Нефертари заканчивает объяснения, да и сама она настроена далеко не оптимистично. Еще бы: александрийский сад, где Адриан спрятал ковчег, прежде чем отбыл в Иудею и там распорядился замуровать Камень Плача, за которым хранилось кольцо. Этот человек точно нас ненавидел. У нас наконец появилась конкретная зацепка, но почти невозможно себе представить, что ковчег по сей день там, а если и так – что мы его найдем. Меня охватывает разочарование, почти вытесняя ощущение счастья от прошлой ночи. Не из-за того, что шанс на возвращение в Атлантиду в очередной раз от нас ускользает, а из-за грусти в глазах Нефертари. Я мечтаю, чтобы она вновь стала человеком. Не для себя, а для нее. Она должна, как раньше, лежать на солнце, есть мороженое и пить вино. Я хочу, чтобы она смогла ходить куда ей захочется, не боясь кому-нибудь навредить. Хочу, чтобы она была счастлива.

«Если она опять станет человеком, то рано или поздно умрет».

Я нахожу взглядом Сета.

«Знаю».

«Ты уже дважды считал, будто потерял ее, но поверь мне, боль, которую ты испытывал, померкнет перед болью после ее смерти».

Он так и не справился с утратой Нефтиды. У меня до сих пор это не укладывается в голове, ведь жена изменила ему и выносила ребенка от Осириса. И все же…

«Я пытался ее ненавидеть», – обрывает мои мысли Сет, словно не в силах их вынести.

Это не в его характере, или, скорее всего, он истратил всю ненависть на брата.

«Ты должен отпустить ее и сходить на парочку свиданий».

«Возможно, я так и сделаю, когда все это закончится».

«Я тебе напомню».

– Нам нужно осмотреться на месте, – предлагает Кимми, пока я ухмыляюсь, глядя на Сета. – Мне всегда хотелось побывать на вилле. Может, мы что-нибудь заметим.

– Это бессмысленно, – заявляет Нефертари. – После смерти Адриана комплекс практически не использовался, элементы постройки вывозили и применяли где-то еще. Здания почти полностью развалились. Если ковчег находился там, его наверняка кто-то уже нашел. – Такого разочарования в ее голосе я еще никогда не слышал.

– Давайте все равно съездим, – решаю я. – Все лучше, чем хандрить здесь.

– Ты могла бы перед этим снова попить крови, – добавляет Кимми. – Тогда тебе хватит сил. Кроме того, сейчас холодно и, скорее всего, скоро пойдет дождь, так что много туристов туда сегодня не забредет. Как ты считаешь, Юна? Не хочешь взглянуть на нее еще раз?

– Хочу, – кивает вампирша. – Вдруг когда окажусь там, мне еще что-нибудь вспомнится.

– Ты с нами? – мягко спрашиваю я у Нефертари.

– Ладно, – сдается она.

Я заказываю две машины, которые отвезут нас в Тиволи, где Адриан построил свою резиденцию. Всю дорогу идет дождь, однако стоит нам приехать, небо проясняется. Мы покупаем билеты, и кассирша вручает нам план комплекса.

– Вилла Адриана является частью Всемирного наследия ЮНЕСКО, – монотонно бубнит она, во все глаза уставившись на Сета. – Причина в эклектичном смешении различных архитектурных стилей. – Девушка запинается на слове «эклектичном», но она довольно симпатичная, и я подмигиваю Сету. Тот отрицательно качает головой. Любая другая реакция меня бы удивила, но попробовать стоило. – Здесь все либо римское или греческое, либо египетское, – тараторит малышка. – Очень мило, если любите всякие старинные предметы. Мне больше всего нравится тут летом, – заговорщицки продолжает она. – Масса прекрасных местечек, где можно уединиться.

Намека прозрачнее просто не придумаешь, однако Сет предпочитает уткнуться носом в карту. Энола сверлит девушку ядовитыми взглядами, а Джибриль решительно направляется ко входу. Не будь ситуация такой серьезной, меня бы позабавила ее нормальность. Я смотрю на Нефертари, которая отвечает мне улыбкой, после чего мы следуем за Юной и Саймоном к кованым железным воротам. Мне очень хочется взять Нефертари за руку, но с этим придется подождать. Мы шагаем по утоптанным желтым песчаным дорожкам, ставшим скользкими от влаги. Пусть дождь уже закончился, уютнее здесь не стало. Кимми натянула куртку до самого носа, а Саймон, похоже, промерз до костей. Только Юна и Нефертари не испытывают дискомфорта из-за ветра и низкой температуры.

– Куда твой отец отправил повозку? – уточняет Джибриль.

Если верить плану, мы стоим перед руинами подземной системы обслуживания. По этим коридорам рабы перевозили товары, необходимые для снабжения зданий. Пресная вода с гор по сложным акведукам поступала в термы[14], чтобы Адриан мог предаваться одному из любимых развлечений римлян. Я отгоняю подальше мысли о вчерашнем купании. Интересно, сегодня получится повторить? Когда я проснулся, Нефертари уже выскользнула из моей постели. Ее сторона была холодной. Мы не строили планов насчет того, как все будет развиваться дальше. Но я не позволяю себе впасть из-за этого в уныние.