Мара Вересень – Время вороньих песен (страница 41)

– Это Асто-Нарэ. Здесь был темный выброс, здесь я… в первый раз умер. И родился снова.

– Из огня и пепла… – прошептала я.

– Вообще-то переводится как пыль и огонь, но совпадение занятное, – Пешта посмотрел на меня, потом на мои руки, непонятно когда вцепившиеся ему в плечо. 

Я разжала пальцы, подняла оброненную трость.

– Так не бывает. Это невозможно!

– Кто бы говорил, – отозвался он и спокойно пошел в сторону поселения.

Я действительно стерла себе ноги и с каждым шагом отставала все больше. Пешта шел не слишком быстро, но и посмотреть, где я плетусь, не оборачивался. А потому все мое раздражение стертыми ногами, ноющим коленом, усталостью и голодом сосредоточилось на субъекте впереди меня, игнорирующем мое присутствие. Я попыталась тактично намекнуть, что не прочь принять некоторую помощь по транспортировке своего тела, на что мне, не оборачиваясь, сообщили, что я совсем не фея, а он не двужильный дракон, чтоб всю дорогу меня на себе тащить, и продолжил игнорировать мое пыхтение и вздохи.

Я мужественно боролась с собой, потом перестала и ускорилась, подбираясь к жертве поближе. Я могла спокойно молчать днями напролет и в чьем угодно присутствии тоже, за одним исключением. Наличие Пешты в пределах досягаемости было для моего языка будто спичка, брошенная в канистру со спиртом. И это все же лучше, чем думать, как болят ноги.

– Как ваше второе имя, Ворнан? 

– А вам зачем? – удивившись, спросил он, чуть притормаживая.

– Куплю в деревне самого бодливого козла, назову и буду стегать, – злобно выдала я и остановилась перевести дух, тяжело опираясь на трость обеими руками.

– Хотите меня отстегать? – он тоже остановиться не поленился и через плечо на меня глянул одним глазом, вороний сын. 

– Ну что вы за человек! Неужели так сложно ответить сразу?

– Не сложно, но не так интересно. И с козлом ничего не выйдет. У вас денег нет.

– У вас есть, – ответила я и выразительно тряхнула полой пальто. Наружные карманы я исследовала еще на бандитской стоянке. Внутренние не проверяла, мало ли какой магической дребедени он туда насовал, помимо блокнотов и игл. 

Пешта внезапно воодушевился, ринулся навстречу и полез мне за пазуху. Итогом внезапной страсти стала коробочка с пастилками. Ведьмак благородно позволил причаститься первой. Вообще-то мне большая часть и досталась. Полагаю, в этом был коварный умысел. Всю оставшуюся дорогу я молчала – была занята конфетами, а говорить с набитым ртом некультурно.

Не дойдя до ворот пару сотен метров, Ворнан с загадочным видом увлек меня в кустистые заросли, навесил отвлекающий внимание полог и принялся раздеваться.

– Неожиданно,  – прокомментировала я, принимая части туалета и не без азарта следя за процессом, и слегка разочаровалась, не дождавшись кульминации. – Это вы так приободрить меня решили? 

От вида его пяток, попирающих промерзлую, только-только начавшую оттаивать землю, я ответственно покрылась мурашками, но вовсе не теми, которые бывают при виде хорошо сложенных практически голых мужчин. 

– Не обольщайтесь. Хочу обернуться и посмотреть, что и как в поселке, – снизошел он до объяснений. – Остаться при своем удается не всегда, а тратить небольшой запас денег на покупку одежды, когда этого можно не делать, глупо.

Я посмотрела на свои ноги в трофейных ботинках, потом на Пешту. Выразительно.

– Они сами напросились, – пожал голыми плечами Ворнан, явно не испытывающий дискомфорта от совсем не летней температуры воздуха. – Ждите здесь.

Перед глазами зарябило, я моргнула, избавляясь от мельтешащих мушек, а вместо ведьмака на земле уже топтался крупный ворон. Птица сурово посмотрела на меня одним глазом, сделала пару шагов, подпрыгнула и рванула вверх, расправив иссиня-черные, лаково отблескивающие крылья.

Возможное явление Пешты обратно без трусов скрашивало ожидание первые десять минут, потом закончились конфеты, потом ногти. А потом он явился и снова меня разочаровал. Впрочем, на сегодня и так впечатлений было выше головы. 

Поселок назывался Ац. По-орочьи – та сторона, изнанка. Бальца иногда так ругалась. И первым, кто нас здесь встретил, был черный козел с длинной свалявшейся шерстью и брезгливым выражением на длинной морде. Я сравнила оба брезгливых лика, и особенных отличий не нашла, но козел предпочел не связываться, оббежав ведьмака стороной.

– Нар, – сказал Пешта.

– Что?

– Мое второе имя – Нар. Догоните?

– Кого?

– Козла. Вы же хотели. Отстегать. 

– Думаю, на сегодня экзекуций достаточно.

Все чего мне хотелось сейчас – есть и вымыться. И даже не знаю, чего больше. Совместить было бы идеально. Что Пешта плел трактирщику и держателю съемных комнат, я не слушала. Попав в тепло, я словно растаяла. Ноги окончательно перестали держать, поэтому я держалась на упрямстве и трости, а наверх меня Пешта отбуксировал. Там он отобрал пальто, оставил в комнате и велел ждать воду. А сам ушел. 

Для помывок к комнате имелась отдельная конурка, а водоносящую жилу воплощала служанка с двумя ведрами и амулетом. Как оно там что циркулировало, мне было все равно, главное, я сидела в лохани, а на меня сверху лилось, и простынь была чистая и лавандой пахла.

Потом явился Пешта и еда. Они явились отдельно. Еда на подносе у служанки, а Пешта с пакетом. В пакет я не смотрела, да и на ведьмака тоже не особенно, и уснула счастливая, с куском хлеба в руках прямо за столом. А утром оказалось, что кровать и комната у нас одна на двоих.

7.3

Утро я встречала удивленная по нескольким причинам. Во-первых, в постели я была не одна, во-вторых, руку внезапного соседа по горизонтали я трепетно прижимала к груди своими двумя, а в-третьих, не было никаких потусторонних снов с голосами и смертельно увлекательным аттракционом с недостатком воздуха. Я открыла было рот для рассветной песни и передумала. Возможно, причина третьего крылась в первых двух: Пешта вытащил меня из петли, прервав круг ежеутренних смерто-воскрешений, а еще, помнится, сны не явились, когда я спала с его платком в руках. 

Проснувшийся организм требовал движения, я шевельнулась и почувствовала, что за мной шевельнулось тоже.

– Ведан советник – вы маньяк, – максимально официальным тоном, проговорила я, аккуратненько приподнимая тяжелую горячую руку и возвращая ее владельцу. Сделать это совсем уж не шевелясь не вышло, поэтому, ощутив очередное ответное шевеление, я упустила руку, и она звучно шлепнулась на самую выпуклую часть меня.

– Еще одно неосторожное движение, госпожа Арденн, – таким же официальным тоном отозвался Пешта, обжигая дыханием макушку, – и вам придется ответить за свои слова. 

– Тогда отодвиньтесь.

– С чего бы? Во-первых, вы первая меня за руку схватили, когда я хотел вас немного подвинуть, и так и спали с ней, прижимая к интересным местам, а теперь вдруг возмущаетесь на естественную реакцию, а во-вторых, здесь некуда.

– А вы, оказывается, еще и жмот, – осторожно заметила я, едва дыша и краем глаза следя за рукой, которая, оставшись лежать на моем бедре, успела расположится там поудобнее, а теперь как бы невзначай утюгом сползала к талии. – Не могли две комнаты организовать или хотя бы одну, но с двумя кроватями?

– Зачем? Вы сами сказали, что у нас много общего.

– Я не имела в виду кровать.

– Поздно. 

Стремительным движением утюг нырнул под одеяло, нашел лазейку в складках простыни, что была на мне, на мгновение задержался на вздрогнувшем животе и поднялся вверх к груди, по пути избавляя меня от мешающейся ткани и рождая мурашечную волну, теперь уже ту самую, правильную. Губы обожгли плечо и шею, колкое прикосновение щетины, проклюнувшейся на его подбородке и щеках, вызвало новую волну дрожи. Ворнан чуть отодвинулся – а говорил, что некуда! – и я оказалась на спине. Он смотрел на меня хищным пламенем из глаз, а тонкие ноздри вздрагивали, ловя мой запах.

– Малена, – выдохнул он, прижимаясь своим горячим лбом к моему, наши ресницы соприкоснулись, и мне почудилось, что его огонь стекает в меня сквозь воронки зрачков, свиваясь бесконечной спиралью, – мне… остановится? – и шевельнул рукой, рисуя на моей груди такую же спираль.

Ответить я не могла, только качнула головой, потому что еще одна спираль, тугой пружиной сворачивалась внизу живота. Я прикрыла глаза – они были полны огнем до края – и скользя пальцами по глазури шрама, потянулась к его опасно близким губам, горьким и сладким, как прихваченные морозом ягоды.

Потом я снова уснула и проснулась от взгляда. Пешта сидел за столом полностью одетый, смотрел на меня и не моргал, долго, как птицы умеют. Выглядел практически идеально, разве что немного бледным. И глаза рыжим отблескивали. Перед ним кучкой лежали мелочи из карманов пальто и отдельно – два фиала из белой глины. И я даже догадывалась, что в них. 

Мне стало неловко, и я потянула одеяло повыше, чтобы спрятать плечи. Хотелось умыться, но для этого нужно было встать, а я все еще стеснялась своей наготы, несмотря на то, что между нами произошло, и уже не единожды. Еще и светло…

В руках у Ворнана была моя трость. Он вращал ее, удерживая за древко, и клюв-навершие то поворачивалось ко мне в профиль, то смотрело обеими алыми бусинами.

– Почему вы назвали поселок Асто-Нарэ, если на шильде написано Ац? – спросила я, цапнув за хвост первую попавшуюся мысль.