Мара Вересень – Некромантия. Задачи и упражнения (страница 51)

Но он не стал отвечать. Ни на что. Поднялся и подал руку.

Глава 13 и 4/4

Есть в мире три вещи, на которые можно смотреть бесконечно. Как горит огонь, как течет вода и как копает Марек Свер Холин, мастер-некромант, магистр темной магии вне категории. Но счастье было не долгим.

Как по мне, так мест для последнего пристанища, предназначавшихся местным жителям и случайным гостям Нункора, уже замотанным в саваны и должным образом отчитанным и увешанным печатями, было предостаточно. Но Мар заявил, что при нынешних делах парочка дополнительных лишними не будут, и вручил мне орудие для свершений.

– Договоримся? – предложила я и сама же поежилась. Взятка промозглым осенним днем на спонтанно организованном месте упокоения, где даже приличных надгробий и то не предвидится… Э, нет. Вздохнула и вяло ковырнула горку земли – на этот раз мне предстояло закапывать, а не наоборот.

– Не отлынивай.

– Тут копать больше некому? Вон их тут сколько. Поднимем парочку и пусть роют.

– Мысль интересная, но уголовно наказуемая. И я бы на твоем месте не стоял так близко к…

Земля ушла у меня из-под ног.

– …к краю, – по инерции завершил Мар. – Мика? Ты как?

Я вскинула лезвие лопаты вверх из ямы, куда съехала вслед за рыхлым от влаги куском почвы, и поднялась. Могила, которую как раз Холин рыл, была мне всего-то чуть выше пояса.

– И кто тут отлынивает?

– Холмик попышней взобьешь, – с серьезным лицом заявил некромант, но меня на подобные подначки было уже не взять, а вот взять и помочь выбраться не мешало бы.

Я протянула руку и вообразила себя свободолюбивой репкой.

Твердо встать на ноги восперпятствовало светлое явление прокуратора конгрегации и дознавателя первого ранга Арен-Тана в силах тяжких. В смысле, что явился он не один и с уже знакомой мне ношей. Вот неугомонный. Прямо здесь новые ограничители ставить будет. За его спиной с виноватым видом мялся Эфарель и еще парочка инквизиторов рангом пониже.

– Мило, – вместо приветствия поделился Арен-Тан, обозрев нашу с Холином композицию. Я, ухватившись за протянутый мне Маром вместо руки черенок лопаты, все еще висела большей частью себя над ямой, только ноги в край упирались. – Наглядная иллюстрация вашего положения, мисс Ливиу.

Я подтянулась и вопросительно глянула на Альвине.

– Не стоит, – просек мой молчаливый вопрос инквизитор. – Агент Валар здесь слишком уж заинтересованное лицо. Как, впрочем, и магистр Холин, который, как всегда, продолжает удерживать вас, несмотря на столь печальное завершение своей столь же блестяще начатой карьеры.

Мар ухмыльнулся, дернул меня к себе и совсем уж неприлично прижал, поскольку руку опустил куда ниже талии. Я говорила, что прохладно? Не верьте, очень-очень жарко. И стыдно. Особенно перед Эфарелем, который приподнял идеальную бровь и поглядывал то на Холина, то на Арен-Тана.

– Связь с ученицей причина ваших действий, многие из которых на грани этики и морали? – поинтересовался инквизитор.

– Возможно, – очередная ухмылка. – На грани. Но не за? Мне ли не знать разницы?

– Взятки и угрозы лицам, находящимся на государственной службе подсудное дело.

– Именно, Герих.

– И где в моих словах угрозы? Только искреннее желание предостеречь от последствий и опрометчивых решений, принятых под влиянием… момента.

– Зачем же в словах? Вы практик, как и я. Поэтому, должно быть, запамятовали о неких подпунктах Кодекса наказаний, где сказано, что пиковый выброс – явление стихийное и не может быть принят во внимание как умышленное и осознанное преодоление наложенного ограничения.

– Мар, не надо, будет быстрее просто сделать, что он хочет, – сказала я, выворачиваясь из рук Холина. Стояла между ним и Арен-Таном, как ничейная полоса на границе между Штиверией и Нодлутом. – Прямо здесь, светен?

– Нет. В более удобной остановке. Я просто шел мимо и услышал знакомые голоса.

– А давайте здесь. И вы снова куда-нибудь исчезнете.

– Как скажете, – согласился он, пристроил свой сундучок на согнутой руке и попросил меня просунуть руки в выдвинувшиеся желобки.

Я подошла, потянулась, по рукам и ногам тонкими нитями побежали зеленые сполохи, опутывая меня, как кокон. Предостерегающе вскрикнул Альвине. Вспыхнуло ослепительно белым, на миг затмив зеленое, но только на миг. Я в панике оглянулась на Холина, протягивая руку уже к нему. Мы коснулись друг друга кончиками пальцев, реальность прогнулась, и я провалилась в слившееся в сплошной изумрудный шар сияние.

Пахло водой и вереском. Я стояла на крыше башни нашего старого дома. Было очень тихо и все казалось подернутым серым налетом. Там где когда-то пролилась кровь и были начерчены мной знаки, серое было гуще, словно мох пророс сквозь камень. Люк, ведущий к лестнице вниз, приветственно распахнулся, массивное кольцо глухо ударило по крышке.

Я встала не первую ступеньку и едва успела подумать, почему не слышно никаких звуков, кроме моего дыхания, как лестница крутнулась, и я оказалась внизу.

В помещение с родовым камнем вел небольшой, изгибающийся полукругом коридор. Из-за поворота разливалось дрожащее свечение, как от колеблющихся на сквозняке свечей. Серый налет был и здесь, а еще шепот…

– Хедви. Не слишком ли часто ты даёшь ей блокиратор?

– Нет. Я рассчитала. Её не должны заметить раньше совершеннолетия. Тогда у них не будет на неё права.

– Ты забываешь про инициацию. Это не предусмотреть. Пусть хоть триста законов издадут.

– Первый цикл будет похож на инициацию. Из-за смешанного дара. Разве что посильнее. Главное, чтобы кто-то был рядом. У нее может не проявиться вашей ведьмачьей способности к обороту, либо это будет только иная форма тёмных, либо сплав того и другого... Что за взгляд, Йон?

– Хедви, я люблю тебя, но это… разве такое можно простить?

– Можешь не прощать. Я переживу.

– Главное, чтобы она потом простила.

Родные голоса говорили страшное. Но всем известно, что больнее всего ранят те, кто любит. Я знаю, я тоже так делала.

Два шага вперед, касаясь стены и снова…

– Она ещё не родилась, а ты уже женихов подбираешь.

– Тут чем раньше, тем удобнее. Нужен кто-то из старых семей. Получится хорошее сочетание сил. Холин или Двирен подойдут идеально. И предварительная договоренность есть с обоими домами. Только светлых не надо подпускать, эльфов – особенно. Точное воздействие рассчитать не выйдет, получится полная ерунда и все на смарку.

– Предварительная договоренность? Что "всё"? Хедви, что ты сделала?

– Ничего такого. Не волнуйся. Я сама не знала, но глупо теперь это не использовать.

– Ты... Была за порогом?! С ней? Ты могла её убить! Себя убить!

– Прекрати. Всё обошлось. Зато теперь Нери больше не будут ручными зверушками инквизиторов.

– Она не Нери!

– Именно. И дело не в ней, в закономерном итоге брачного союза.

– А если она выберет кого-то другого? Заставишь ее?

– Не придется. Все произойдет само собой. С первой встречи. Достаточно будет одной встречи, Йон. И путь, и врата, и ключ, и тьма, и тень, и свет. Мироздание всегда стремится к равновесию. Так или иначе. Что плохого в том, чтобы капельку ему помочь? Немного расчета, немного магии крови… У каждого рода Первых был свой дар Изначальной Тьмы. Если все получится…

Коридор закончился. Арка из окаменевших, плотно сплетенных корней вела в помещение с родовым камнем.

Меня ждали.

– Папа… Ты в порядке? Что происходит?

Я как могла пригладила волосы, вставшие торчком от избытка силы – ведьмачьей природной магии, когда-то подарившей мне ветер и серые перья, той, что от корней мира. А корни дома, вернее, его сердце, было здесь, в его самой глубокой части..

Из щели-рта ноздреватого камня зубами мерцали изумруды. Пульсирующие зеленоватым древесные корни оплетали его по низу, поддерживали, словно сложенные ладони. Тремя желтыми глазами перемигивались неровно стоящие плошки с огрызками слепяще белых свечек. Дом дышал неровно, гонял рваные тени по стенам, беспокоился. Отец был по одну сторону камня, я – по другую. Между нами, в дрожащем от тепла свечей воздухе, висел старый ключ, похожий на тот, что у меня на груди. Только мой был из мертвого железа с черным изумрудом, а этот – из почерневшего серебра с крыльями на головке.

– Дом призвал тебя, не я. Поклонись корням.

Я послушно вытянула руки над плошками, собирая в ладони свет, опрокинула их на себя, словно умывалась, встала на колени, рассекла кожу на ладонях об острые края изумрудных зубов и положила обе руки на поверхность камня.

– Твой дом, твоя сила, твои корни.

– Мой дом, моя сила, мои корни, – повторила я за отцом.

Натекшая с ладоней жертвенная кровь впиталась в поверхность, валун шевельнул боками. Я отняла руки, поднялась и едва успела схватить свалившийся ключ. Ладони дергало – я перестаралась и рассекла их слишком глубоко. Но кровить быстро перестало и порезы затянулись. Это дом. Несколько корней, оплетающих основание, ткнулись в ноги и меня окатило силой. А потом одна из свечей погасла, ярко полыхнув напоследок. Свет пробил фигуру отца насквозь, словно он был… Но его уже не было, как не было и тени за ним. Ни на полу, ни на стене.

– Папа… – сдавленный сип вместо голоса.

– Если получится простить – прости. Меня. Ее. Сама знаешь, как это – любить невозможное.

– Папа…