Мара Вересень – Некромантия. Задачи и упражнения (страница 47)
Следующие два часа прошли в оглушающей тишине. Мы были как два призрака в старинном особняке, которые терпеть друг друга не могут, но и деться некуда. Принесли одежду и еду. Я вымылась в тесной ванной, переоделась. Ботинки оказались велики, платье тоже. Но оно было чистое и теплое, а на прочие неуместные мелочи, вроде “как я выгляжу” было плевать. Я что-то ела и что-то пила, не помню что. Нашла на полке книгу и забралась в постель. Она была одна, широкая и стояла в углу, так что если в самый угол сесть и прикрыться книгой, можно представить, что никакого Холина здесь нет.
Но он был! Он, тьма его побери, был. Близко. Колючий. Злой. Теплый. Шумел водой, гремел посудой в крошечной кухне. Потом по дому разнесся невозможно неуместный запах кофе. А мне хотелось выть от отчаяния, обиды и… Я живая! Не конструкт, не подопытная крыса! Какое они имеют право лепить из меня ЭТО! Тлеющие перья, которыми я заросла изнутри, лезли наружу. Реальность дрожала, и двоилась, и расползалась черными дымными разводами… Никаких метаморфоз, даже когти не проклюнулись, это просто слезы и старая книга с плывущими перед глазами строчками. Я пряталась за ней, как за щитом, которого больше не было. А он – Холин – был. Это он его разрушил. А взамен ничего не оставил. И теперь я голая в этих своих перьях, чудовище, о котором заботиться можно, а любить – необязательно. А он ходит по кухне, гремит посудой, и запах карамели с кофе не дает мне вздохнуть. Я живое существо! Я не эксперимент! Я не… Я ненавижу себя. Но хочу, чтобы…
Я опустилась на подушку и легла на бок. Книга свалилась на пол, раскрывшись. С гравюры на меня смотрела тень с косой и сидящим на ней красноглазым вороном. Я передумала. Можете даже не любить. Просто оставьте в покое. Пусть будет тихо.
Пришел. Смотрел своими невозможными темными глазами, тормошил, велел сесть, кружку с этим дурацким кофе впихнул и выпить заставил. Карамель была в ликере, много-много карамели, но привкус тлеющих внутри перьев отдавал горечью и тленом, обжигал искрами горло.
Отпусти… Я просто хочу, чтоб ты меня отпустил, Мар…
А он сел рядом и спрятал от мира. Стал моим новым щитом. Колючим. Злым. Теплым.
Время превратилось в монолит, прозрачный неподвижный куб размером с комнату и не было ничего, кроме рук, что просто держали меня, чтобы я смогла дышать. А потом его голова тяжело коснулась моей, и я поняла, что он уснул. Руки дрогнули, по его коже прокатилась судорога, и он перешел. Грань маячила на краю сознания, только ткни и разойдется. Его словно потянуло туда, к тонкой пленке пузыря размазанной белесой тенью, проступившие сквозь кожу кости тлели синим и… мерцали, как у неживого забравшегося в чужое тело.
Я повернулась, взяла его руки в свои, обхватив запястья, как будто мы собирались встать в тандем, и позвала, совсем тихо, почти шепотом.
Эхо грохотом отдалось в ушах и по нервам ударило.
Вздрогнул и выпрямился, отодвигаясь, и грань отодвинулась тоже. Сейчас он так это слышит? Это последствия восстановившегося резонанса? Или я вообще ничего не понимаю…
Вытянулся на постели, веки тяжелые, так и норвят закрыться.
/Я не знаю, сколько он не спал, но много…/
/…я боюсь, безумно боюсь засыпать.
– Я тоже, – поделилась тьма./
Он приложил палец к губам, мол, это страшная тайна и никто знать не должен, а потом рывком, будто в омут прыгал, сжал ладонь, сплетя свои пальцы с моими так тесно, словно это был поцелуй, выдохнул и закрыл глаза.
Никаких щитов, кроме тех что были до всего. И раз я услышала, как он слышит меня, значит и моего нет? Или я просто стала сильнее? Нет, дело не в этом. Почему сейчас? Я хотела спрятаться… А раньше… Раньше звала. И чем сильнее звала, тем плотнее становился кокон. Это как вывернутый контур на ограде, как… зеркало. Но он просил звать за гранью, как я звала в Корре… Отчаяннее всего было сразу после темного треугольника, а тогда пришел Ясен.
Меня передернуло, не стоило мечтать перед сном, воображая, будто Мар лежит напротив, вот как сейчас, только лицо ко мне повернуто… Тьма… я беспросветная тупица… Иллюзии совсем не мой конек, чтоб такие подробности изображать, просто я так желала видеть его, что он тоже потянулся навстречу, а потом начался весь этот кромешный ужас.
Впервые я его снова услышала, когда захотела, чтобы все было как раз наоборот. Тогда я вообще никого не хотела слышать, ловила загранные глюки с Геттаром в главной роли и нечаянно “ухо” приклеила к разговору Холина с Арен-Таном, обсуждающих мою эксклюзивность.
Это последствия проклятия, перемешавшего события в голове так, что теперь не разобрать без посторонней помощи, что было на самом деле, а что я выдумала? Тогда я за смертную казнь. Они мне мозг сломали! А я и так звезд с неба не хватала. Попробовать? А если щит не встанет, как был, а я заору?
Посмотрела на Холина. Обида боролась с желанием придвинуться поближе. Руке в тисках его пальцев было неудобно, разве что рядом лечь, тогда бы не пришлось так выворачивать запястье…
Обида потеснилась. Ненамного, но достаточно. Наваждение какое-то… О нет! Сползла спиной по подушке и свободной рукой нашарила на полу пустую чашку, в нос шибанул запах ликера, совсем уже без карамели, кофе и… на дне были какие-то соцветия и листики. Что эта темная морда мне подмешала?
Развернулась обратно к Холину…
– У тебя совесть есть?
– А у те… вас?
– Определись уже с именованием и дай поспать.
– Это зависит от того, было у нас что-нибудь в гостевом доме на магзаправке или нет.
– Если не было, здесь будешь требовать? Я спать хочу!
– Еще скажи… те, что голова болит!
/– Ничего не было.
– Ну и дурак. Еще скажи, голова болела./
Да когда же это все прекратится? Оно теперь так и будет кусками на место вставать, как в детской забаве из картонной трубы, трех зеркал и осколков цветного стекла?
Глава 13 и...
Холин молчал и даже, кажется, начал засыпать.
– Было что-нибудь? – упорствовал я.
– Что-нибудь? Было. – Он даже глаз не открыл и не шевельнулся в мою сторону.
– И что?
– Пришла голая… – монотонно начал Мар.
– В простыне.
– Пришла голая в простыне…
– И в ру…
– Пришла голая в простыне, в рубашке и не в себе, предлагала неприличное, набросилась с поцелуями, лишила…
– Чести?
– Надежды выспаться. Сказал три волшебных слова. Успокоилась и отрубилась, пришлось оставить. Отблагодарила мертвым железом у горла. Конец.
– Каких три слова? – Внутри предательски защемило, а Мар, видно, услышал что-то подозрительное в моем голосе и даже глаз приоткрыл.
– Повторить? – Я кивнула. – Боюсь, уже не сработает. Теперь отстань или придется взять на вооружение твой метод.
– Какой?
– Лопату.
– Тогда отдайте мою руку, магистр Холин.
– Я тебя не держу, – ответил он так, будто отвечал на другое. – Ты можешь уйти, когда захочешь.
– Не могу. Мы на карантине.
– Тогда дай поспать, – и снова глаза закрыл, но руку не выпустил. Кажется, даже еще сильнее сдавил. Или это я? Просто ладони прижаты так тесно…
Дрожь желания пробежала по коже, разом пересохли губы. Если он слышит меня… Уши вспыхнули – куда там эльфам!
Ругнулся и сел. Смотрит и ждет, что объяснять начну?
Он и правда выглядел уставшим, не хватало только прилепившихся к щекам скрепок, а так один в один, как при первой встрече – злой патлатый мужик, мрачный, сила прорывается толчками. Меня снова окатило мурашками.
– Ничего страшного не происходит, – начал он.
Если бы страшное… Хорошо уши под волосами не видно, но ощущение такое, что и волосы сейчас полыхнут.
– Пик был совсем недавно, плюс проклятие сняли, тебя немного помотает эмоционально, но если еще и я не отдохну… Я нормально спал в последний раз, когда меня Дан в магмобиле усыпил. За что я ему бесконечно благодарен, но не смей говорить, утомит ходить за ответными услугами… Только бы сюда не полез.
– Зачем вам моя рука?
– Чтоб не очень расслабляться, – ухмыльнулся Мар. – Не хочу снова проснуться в иной форме. Говорю же, устал, контроль ни к демонам. Могу не удержаться и соскользнуть за Грань. А там...
– Ваше чудовище?
– Неизменная ошибка каждого ученика, – занудно выдал он. – Отделять иную форму от себя – прямой путь к сумасшествию. Это не самостоятельная сущность, это тоже ты, только в иной реальности. Вроде как противоположность, или отражение, но не совсем.
Ага, а я на самом деле белая и пушис… Что?
– С чего это я ученик?