Мара Вересень – Некромантия. Задачи и упражнения (страница 45)
– Аллергия на ночное видение. Можешь меня поставить?
– Тогда придется бросить лопату, а мы с ней стали удивительно близки…
Там, куда не были обращены мои глаза, явно происходило что-то из ряда вон, потому что Холин весь подобрался, но так и остался стоять взведенной пружиной. Я извернулась, шея хрустнула, но оно того стоило. По другой стороне улицы, совершенно игнорируя уже основательно занявшуюся огнем едальню, мимо нас прошел пожилой господин. Он опускал обратно шляпу, только что поприветствовав Марека, и снова приподнял, когда я на него посмотрела. Аккуратно одетый мертвый господин со следами язв на лице. Потом из соседнего с едальней дома, держа впереди себя корзину с бельем выкатилась пухленькая полугномка и принялась развешивать простыни. У нее язв не было, но и только.
– Идем… через грань, – сказал Холин, и я почувствовала волну дрожи, прошедшую по его телу. Он убрал лопату на пояс, перешел в боевую форму и перехватил меня по-другому. – Обними, а когда я шагну за порог, зови изо всех сил, как… утром в Корре.
– Мар…
– Потому что теперь мне нужен якорь.
– Но если я позову он придет…
– Держи крепче.
Я ткнулась носом в его шею, вдохнула едва уловимый запах карамели, чувствуя, как расправляются за спиной упругие, сотканные из тьмы ленты, как тлеющие перья заполняют меня изнутри и прячут в плотный панцирь снаружи, но…
…я всегда буду звать тебя, как утром в Корре, как вчера ночью, сейчас, завтра…
– Здравствуй, брат. Скучал?
– Не особо.
– А я скучал, но мне было чем себя утешить. А тебя она утешала? О, поверь, я знаю, что ты побрезговал, как тогда, с Францеской. Зря, я не против поделиться со старшим братом. Твоя щепетильность в некоторых вопросах как всегда играет мне на руку. Ты сам ее ко мне толкнул. А ведь она так привязана к тебе! Этот поводок не разрушить мертвым железом. Прости, что пришлось тебя наказать, мое сокровище. Но ты заигралась. А теперь – отпусти его.
Мои руки послушно разжались.
Глава 12
О многом ли можно успеть подумать между двумя ударами сердца? Оказывается, очень о многом.
/“Калейдоскоп” – вызывает ложные воспоминания, замещает одни эпизоды другими, нарушает хронологию событий. Может избирательно блокировать образы. Маяк для блока: кодовая фраза…/
/– Это ты ошибаешься, малыш, первой была астра./
/– Ступайте, – проговорил Халатир, – поспите. Еще слишком рано.
Слова отозвались щекотной вибрацией, мурашечной дрожью и внутри все вязало узлом от ощущения знакомой силы, а потом ледяная ладонь коснулась спины./
/– Еще слишком рано, – сказал эльф, стоя в центре рунного круга. – Я как раз там, где должен быть. А вы, Митика?/
/– Это каскад, Дан, новая ступень, но с последнего рывка прошло невозможно мало времени… еще слишком рано!/
/Все, что нас разделяло – выступающий над полом кусок дерева – я перешагнула и даже не заметила. Свет-сфера едва тлела, а кровать стояла именно там, где я думала./
– Мика, что случилось?
Ничего. Пока. Что это за взгляд? Простыня на пол упала? Она такая скользкая... Да и зачем она мне, если есть ваши колени, на них удобнее. И ваши волосы, они такие же гладкие. И ваши губы, они такие… /
/– Спокойной ночи, Мика, – стылый осенний туман. Серый, как обрывки паутинных нитей, что протянулись от моих пальцев…/
/– Холин, что тут у тебя за гро… О! А чего это вы почти голые?
– На себя посмотри!
– На мне штаны есть.
– На мне тоже.
– У тебя кровь… Это она тебя? Чем?
– Подбери клыки. Она. Ритуальным клинком.
– Холин? Что с ней?
– Ходит во сне, говорит во сне, во сне выходит за порог. Как по-твоему, что это?/
/– Тогда поговори с ней. Не отталкивай. Если кто и сможет ее удержать – то только ты. И знаешь… Она к тебе пришла в одной простыне, а ты ей слова доброго не сказал, что бы там между вами не произошло.
– Откуда ты…
– Стены тонкие, Мар, и я не человек. Но так, как ты поступил…
– Согласен.
– Что?
– Согласен, надо поговорить./
Весело и красиво, а отовсюду острое торчит.
Между двумя ударами сердца мои руки разжались. Серые паутинные нити потянулись от пальцев к щупальцам привратного знака. Он был тень, я – Заклинатель.
/– Когда я шагну за порог, зови изо всех сил, как утром в Корре. Потому что теперь мне нужен якорь. Держи крепче./
Привратный знак не даст тени вернуться. Он уже умирал, он не пройдет порог. Данное кому-то обещание – слишком ненадежная нить. А у меня этих нитей вон сколько. И я удержу, потому что тоже обещала.
– Отпусти его, – Ясен шагнул ближе, протягивая костистую руку к той моей, которой я держала норовящую ускользнуть в небытие суть.
Темные ленты за спиной угрожающе ощетинились лезвиями, преграждая путь. Кромка тлела алым, осыпающиеся искры тянулись шлейфом, падали в серую твердь грани и прожигали ее. Двое стояли по разные стороны от черты, так похожие друг на друга. И я между ними – зеркало. Один смотрит в меня, а другой во мне отражается. И голоса их такие же, как эхо в гроте, через минуту и не понять, где чей.
– Как тебе было за гранью?
– Уныло, но познавательно. А тебе?
– В первый раз или во второй?
– Уныло. Познавательно.
– Зато теперь ты знаешь, каково, когда тебя…
– Тащат кровью? Ни в какое сравнение не идет с полным подчинением.
– Это ты не пробовал пролезть в биологический конструкт на основе псевдоплоти.
– Уговорил, ты несчастнее. Образцы крови с башни в поместье Ливиу?
– Вы были очень щедры, особенно ты, брат. Но в медцентре Мартайна нашлось еще много занятных образцов. И техника там на уровне. Интересно, власти знают, на что в действительности способны коконы-репликаторы, кроме как выращивать из выхолощенной биомассы примитивные тела для хознужд?
– Сколько попыток?
– Три.
– Хорошее число. Зачем было взрывать?
– Ученик перестарался, слишком хочет меня впечатлить. Зато я удачно обзавелся послушной куклой и подопытной.
– Проклятия – твоя идея?
– Ученик. Невероятно деятельная натура.