Мара Вересень – Некромантия. Практическое пособие (страница 36)

— Могу по-другому спросить.

— Ты ведьма, не спросишь.

— Некромант.

— Из тебя сейчас некромант, что из воробушка дракон. Не то что эти вон, матерые. Полный зал магов, а бегают только двое.

— Может еще и за тобой?

— Дура я что ли? Там другой. А твой вкусный, хоть и страшный. — Призрак выпустил длинный язык и облизал себе лицо, сделавшееся оттдаленно похожим на Холина. Я пустила в гада мелким пульсаром. — Эй, жалко что ли? Я, может, тоже конфетки люблю.

— Следила?

— Скучно же. Меня из подвала выжили, а здесь новое все, неуютно. Пришли, барьеров понаставили, не пролезть, место мое любимое рисунками изгадили и творили всякую дичь.

Мне сделалось не по себе: энергетическая оболочка не-живого, реагируя на эмоциональный отклик от произошедшего события, непроизвольно меняла форму, и у этой формы вытягивались из подобия головы острые уши, а проступившие длинные волосы смыкались в глухой капюшон плаща, кривился в крике рот и шипы прорастали из груди.

— Какую дичь? — не выдержала я и все испортила: стоит вам заинтересоваться и из этих тварей не выжмешь ни капли информации.

Не-живой осклабился, распахнув пасть до несуществующих ушей, расплылся лужей и утек с подоконника. Раздался надрывный стон, а потом сквозь штору просунулась харя с выпученными в притворном ужасе глазами.

— Ой, что покажу! — и расхохотался.

Я выпутала из складок платья магфон и отправилась в полумрак коридора следом за меняющим очертание и хихикающим в предвкушении пятном. В нише эркера, зловеще подсвечиваемое вспышками молний, лежало тело. Я приподняла подол, чтобы не испачкать платье в крови, натекшей из перерезанной шеи, и подошла поближе. Служащий, ливрея и рубашка были расстегнуты, на голой груди чья-то рука тонким острым лезвием идеально изобразила печать поднятия.

— Муахахаха! — провыло мне прямо в ухо. Я на рефлексе жахнула “отрицанием”. Призрак рассыпался серебром, ручьем уполз в тень и, показав, из стены длинный раздвоенный язык, убрался.

В руке задергался магфон. Ник был незнакомый, но я ответила.

— Ливиу, ты где?

— Смотрю на труп, мастер Холин.

— Я даже не удивлен, — сарказм на максимум и прежде, чем отключиться: — Став, ты продул.

Глава 12

Я видела разных некромантов: злобного некроманта, заспанного некроманта, смеющегося некроманта, некроманта-язву, некроманта в желе, пугающего некроманта, некроманта уставшего, привлекательного даже пару раз, и один из них — сегодня, мокрого я видела впервые. Зрелище было любопытным, тем более что мокрых некромантов было двое. И один из них уныло отсчитывал другому чары так, словно каждая монетка была ему родной дочерью.

— Эй! — возмутилась я. — Не честно! Где мой процент?

— Предмет спора в дележке выигрыша не участвует, — резонно заметил Холин, ссыпая наличность в карман брюк. — И, Ливиу, твой отвращающий контур… отвратителен.

— Вам отвратительно? Значит работает.

— Он не меня должен отвращать, а любопытных, — Холин склонился над погибшим, и его длинные подвижные пальцы, растопыренные над вырезанной по коже печатью, словно тянули из тела тонкие-претонкие темные нити.

— Знаете что?

— Что? — отозвался некромант, не отрываясь от процесса.

— Ничего, — оскорбленно буркнула я. Контур, за неимением нужных принадлежностей, я чертила на полу с помощью накалупанной под подоконником известки, мокрого пальца и устного народного творчества, в котором поднаторела за последнюю неделю. Учитывая все это — он был идеален.

— Во! Вылитый Йон! Тот так же кривился, когда мы его команду в групповых гонках на кубок Академии обошли на крайнем круге.

Тьма… Все друг друга знают. Не столица, а деревня какая-то. Я забилась в уголок. Ноги ныли от непривычной обуви, присесть некуда, и снять не выход, мало ли что куда. Став с мастером бухтели над трупом, будто меня тут не было, я и не напоминала.

— С этим-то что? Может заговорит? Достанешь?

— Без вариантов, — ответил Холин сбрасывая нити. — Там, куда я его послал, никто не достанет. Главное, отклик был, как от старого, заметил шлейф, только когда он за порог ушел. А все…

— Умеешь же ты… послать. Будешь вызывать кого?

— Смысл? Следы затерли идеально, не-мертвого мы отловили, тело прекрасно под стазисом полежит, пока тут все не закончится. И… контур настолько отвратительный, что кого-угодно отвратит.

А нет, не забыли. Этот забудет…

— Гневное пыхтение в адрес куратора расценивается как оскорбление. Подбери воланы и сюда.

— Вы сказали, что у меня сегодня выходной.

— Сегодня уже завтра, выходной закончился. Так что жду от тебя “стазис” и подробный рассказ, за каким демоном тебя сюда принесло.

— Да, мастер Холин, — я сосредоточилась…

— Я жду рассказ.

Тьма…

— А стазис? — я снова со…

— Одно другому не мешает. Итак, за каким демоном…

Мрак…

— … тебя сюда принесло.

— Не за демоном, за призраком, — выпалила я, одновременно запитывая матрицу заклинания и пинком отправляя его в лежащее на полу тело, пока Холин снова меня не сбил.

Став изобразил аплодисменты. Куратор скривился.

— Халтура, но до рассвета простоит.

— Мои за четверть минуты “стазисы” не лепят.

— Меняю одну эту гениальную на двух твоих нормальных. Кстати, где они?

— Работают. Один у тебя сидит, один у меня. Гроза же. Ни одна тварь не вылезет.

— Тут же вылезла.

— А везде все нормально, только у вас двоих вечно зад впереди головы. Куда ни сунетесь. А с призраком что, с путеводным?

На меня уставились оба, рассказала так подробно, как, наверное, сама не слышала, причем чувство странное было, будто мне прямо в мозг подглядывают. Оттого и запиналась едва ли не через слово. Хоть присесть дали, на тот же подоконник, где я с не-мертвым общалась, только висели надо мной горгульями, вернее, Холин нависал, а Став просто смотрел. Потом и на Холина посмотрел и сказал, что нам в таком виде к гостям соваться не стоит. Я, когда контур чертила, все-таки умудрилась подол запачкать и им же стены в эркере попротирала. А некроманты просто промокли и немножко до колен грязью забрызгались, пока за призраком бегали.

— А подвал проверить? — уточнила я.

— Может все-таки поменяемся? — с надеждой в голосе спрсил Холин.

— Нее, на кой? — ответил Став. — По-хорошему, надо бы глянуть, но я в мокрых портках и с голым… с голыми руками туда не полезу и тебе не советую. Утром, и на свежую голову. Все, закончили. Вон, потанцуйте идите, что ли. — Посмотрел на наши вытянувшиеся лица и добавил: — С кем-нибудь. — Развернулся и ушел к свету, голосам и музыке, на ходу ловко щелкая коротковатыми пальцами, и его костюм с каждым щелчком становился все больше похож на приличный.

— Мне б так бытовыми владеть, — сказали мы.

— Что, совсем ничего? Ты же девушка.

— А вы магистр. Могу свет-сферу заменить и гвоздь забить. Надо?

— Забей…

В меня бросили сырой пиджак, а затем Холин рывком избавился от галстука и принялся расстегивать рубашку. Влажная ткань рельефно облепила плечи и спину и… Черные пряди, высохшие у корней и мокрые на кончиках, вились по его шее причудливым узором спиралей, поперек груди черной лентой лежала татуировка, состоящая из невероятного количества знаков, очень мелких. Они будто пульсировали, неравномерно наливаясь чернотой. Я подалась вперед, чтобы рассмотреть…

В коридоре оглушительно лопнул светильник.

Я вздрогнула и обнаружила себя стоящей почти вплотную к мастеру. Холин застыл монументом, мой палец упирался в некромантскую грудь на границе татуировки и чистой кожи, из-под острого удлинившегося ногтя, выступила бисеринка крови.

— Ли… Мика? — каким-то странным голосом проговорил куратор.

Он медленно накрыл мою руку своей и так же медленно и осторожно отодвинул от своей груди, а я на могла оторвать глаз от темно-красной бусины, до дрожи хотелось…