Мара Вересень – Личная (не)приятность темного магистра (страница 8)

— Айдин, — повторил Витравен, и я обернулась, но дверную ручку из рук не выпустила. — Без шансов.

Он все еще улыбался, чуть-чуть.

— Что вы имеете в виду, куратор?

— Ваше прошение о переводе. Какую причину вы указали? Отсутствие достаточных оснований? Исключительное право на то и исключительное, Айдин, а тьма не игрушки.

— Я не… не темная.

— Неужели? Уверены? Я не могу показать вам ваше личное дело, но поверьте на слово, основания для перевода были. За вами наблюдали весь год. За всеми медиумами наблюдают. Вы прокололись на экзамене.

— Я блестяще сдала экзамены, лерд Витравен.

— Точно. Особенно экзамен по контактам с бестелесными сущностями. Один нюанс, Айдин. Вы не просто вступили в контакт с уже обитающим на нашем плане бесом, вы призвали из небытия тень. Разницу улавливаете? Нет? — Он будто издевался. — У вас в расписании есть занятия программы первого курса, по которым вам нужно будет сдать зачеты, так что скоро поймете, если по какой-то причине прохлопали этот момент во время одной из лекций по «Цветам магии».

Я понимала разницу между обычным бесом и тенью, потому что всегда исправно посещала занятия и была внимательна и усердна, но решила, что мои возражения лишь позабавят и вызовут новые насмешки.

— Благодарю за информацию, куратор, я зайду позже, когда здесь будет декан Мортравен, — сказала и потянула дверь на себя.

На сей раз он дал мне ступить на порог прежде, чем окликнуть, и снова то же чувство: ноги будто прилипли к полу.

— Айдин. Уберите волосы. Сейчас. — Насладился моим недоумением и добавил: — Возьмите ваши волосы и поднимите, как если бы собирались сделать пучок.

Наверное, не будь я так изумлена странной просьбой, больше похожей на приказ, просто вышла бы за дверь, но руки уже делали, что велено.

— Выше, Айдин, как носят благородные лерды. Вы же не простолюдинка, — продолжал командовать куратор.

Собранные волосы едва помещались в одной руке. Я не зря гордилась своим ярким солнечным богатством, которое отчего-то так неприятно Витравену.

— По-прежнему ужасно.

— Я не понимаю, — в замешательстве сказала я и опустила руку. Рыжие пряди, которые я перед выходом тщательно расчесала, приподняла у висков и закрепила заколками, рассыпались по плечам.

— Подумал, вдруг вы будете меньше меня раздражать, если прижмете этот рыжий беспредел шпильками. Но вам не везет. Кстати, брюки идут вам больше.

— Что? Почему? — А я уж думала, что лимит изумления на сегодня исчерпан.

— Так вы хотя бы приблизительно похожи на женщину, а не на цыпленка с тощими щиколотками, — ответил мужчина.

У меня, кажется, даже колени покраснели, не говоря уже о лице, а уши ощущались, как два раскаленных угля.

Что происходит? Преподавателя должна интересовать успеваемость, а не… щиколотки. Какое ему вообще дело до моих ног в брюках или без, волос и происхождения? Разве правило о равных правах всех адептов в академии, независимо от статуса за ее стенами, упразднили? Или это был способ дать мне понять, что обо мне всё-всё известно?

А что касается перевода, я не отступлюсь, пока не поговорю с ректором Асмардом. Подписать прошение у Мортравена можно и после занятия. Да, так даже лучше будет. Не придется снова идти в кабинет, рискуя столкнуться с куратором один на один.

11

Время было еще даже не обеденное, но я чувствовала себя так, словно целый день прошел. Толку особого нет, зато впечатлений выше головы. А еще занятия, которые закончатся только к полуночи: три лекции и практика.

Поздним и даже ночным занятиям я не особенно удивилась. На первом курсе у нашей группы были ночные уроки по астрологии, а у других групп с прорицания — семинары и практикумы далеко за полночь. Только на следующий день всем давали отдохнуть и уроки не начинались с утра, а у меня — да. Те самые дополнительные занятия с группой первого курса. Жаль, на индивидуальной табличке с расписанием напротив лекции не было подписано фамилии преподавателя. Можно было посмотреть на большом расписании в холле факультета, но я так торопилась сбежать подальше от Витравена, что, выскочив из кабинета и приемной, мячиком скатилась по лестнице вниз и выбежала наружу, с облегчением оставив за спиной здание с горгульями.

Свежий ветер, не слишком холодный, приятно обдувал полыхающее лицо. Я шла к столовой и время от времени проверяла, хорошо ли волосы прикрывают мои малиновые уши. Сумка хлопала по бедру, а моя рука сжимала ремешок так, словно это была шея… Все усилия ветра остудить щеки пошли прахом. Я так отчетливо увидела свои руки, обвивающие шею куратора Витравена, а его самого, с закрытыми глазами склонившегося к моему лицу, что меня не только заново в краску бросило, пришлось срочно искать, куда присесть.

Как все рыжеволосые я легко краснела, но была достаточно уравновешена, чтобы это не было проблемой, а те немногочисленные кавалеры, которым доводилось провожать меня к дому или до крыльца общежития, считали щечки, розовеющие от комплиментов и поцелуев на прощание, милыми. Но то, что происходило сейчас — натуральный пожар. Лишь бы отпустило поскорее, или начинать опасаться, что буду птицей-малиновкой всякий раз, как куратор посмотрит в мою сторону.

Присела я не слишком удачно. Ветер поддувал и бросал на лицо волнистые пряди. Пришлось заплести косу, свернуть на затылке и прижать снятыми заколками. В процессе я вспыхивала еще дважды, сначала вспомнив взгляд Витравена в тот момент, когда приподняла волосы по его просьбе, затем глядя на свои щиколотки в тонких темных чулках.

— Это пламя победы или поражения? — подражая завыванию сквозняка в пустом коридоре заброшенного замка, пропела Триш.

В воздухе над скамейкой медленно проступали очертания, будто кто-то невидимый рисовал женский силуэт в вуали красками из тумана и рассеянного лунного света.

— А тебе будто повод нужен попричитать?

— Для любимого дела повод не нужен. Так что было?

— А ты не видела?

— Я, может, и неживая, но пока в своем уме, чтобы лезть в кабинет к декану темного факультета без призыва. Подписал? Куратор?

— Откуда знаешь, что там Витравен был?

— Я, может, и неживая… Ладно, — закатила глаза призрак, среагировав на мой гневный взор, тут же плаксиво скривилась и хныкнула. — Ну прости-и-и, прости, что не сказала.

— Что? — не выдержав, рявкнула я. Замешательство, густо сдобренное смущением, сменялось раздражением, и это новое состояние мне нравилось больше, чем предыдущее.

— Что бесполезно искать декана в кабинете факультета раньше трех, а то и четырех часов дня. Как настоящий некромаг он предпочитает темное время суток для бодрствования. Хочешь застать его именно в кабинете — нужно идти туда около двух ночи, когда заканчивается практика у старших курсов. В дневное время делами факультета заведует Витравен, и его подпись на документах, за редким исключением, имеет ту же силу.

Я задохнулась от возмущения. Ведь сам мог подписать! И кто его только куратором назначил с таким отношением к служебным обязанностям.

— Какой непредставимо гадкий тип!

— Декан?

— Куратор! — воскликнула я, ударив по коленкам сжатыми в кулаки руками.

— Инис Витравен? Мы вообще об одном и том же? Он просто душка. Все адептки нашего факультета только и мечтают, как бы попасть к нему на индивидуальные или, на крайний случай, в штрафную группу, чтобы, так сказать, внимания побольше.

— Есть вариант выкрасить волосы в рыжий, и внимание обеспечено, только вряд ли им это понравится, — буркнула я и встала со скамейки. — Я на обед. Одна.

— Это жестоко и несправедливо, ты бесчувственная, черствая, ты разбила мне сердце…

У меня из-за плеча брызнуло призрачными каплями, похожими по форме на стеклянную крошку, я обернулась, Триш тут же прекратила гримасничать, втянула в себя «осколки разбитого сердца» и пообещала, что будет ждать меня в нашей (!) комнате.

В столовой едва не случился казус. Забрав с раздачи поднос с едой, обычным обедом, как у всех, и входящим в мой сервисный пакет десертом на выбор, я по привычке едва не села за стол прорицателей с вращающейся над ним эмблемой факультета — золотым «третьим глазом». Если бы не удивленно-пренебрежительный взгляд черноглазого брюнета. Сделала вид, что просто ищу знакомых, развернулась и направилась туда, где мерцали темно-фиолетовые переплетающиеся треугольники.

На мое появление за столом никто не отреагировал, будто мы с Триш внезапно поменялись формой существования и я стала призраком вместо нее. А ведь через три места от меня я приметила несколько относительно знакомых лиц. Одногруппники всё еще дуются за пропавший перерыв?

Ребята и немногочисленные девушки сидели небольшими компаниями и переговаривались довольно тихо, звуки ударов ложек о тарелки и плеск наливаемого из общих кувшинов на столе компота и то звучали громче. Да еще и форма темная… Я будто на поминальной трапезе.

Аппетит, нагулянный с утра, таял, суп-пюре с грибами и курицей больше не казался таким вкусным, как с первой ложки, на парны́е овощи с котлетой я поглядывала уже без всякого энтузиазма. Подумав, завернула десерт — свежий и еще теплый рогалик — в салфетку и положила в сумку. Это сейчас у меня охота обедать пропала, а к вечеру разыграется, и как быть? И есть ли у темных перерыв на ужин, если занятия до ночи? Ходят ли они ужинать в столовую или сами как-то? А как ночью? Столовая точно работает допоздна, но я не слышала, чтобы туда после десяти адептов пускали.