Мара Вересень – Личная (не)приятность темного магистра (страница 27)

Да, не утруждала себя и не собирала волосы в тугой узел или косу, и всё это рыжее богатство теперь лежало по плечам, полыхая, как начавшие краснеть листья на деревьях.

— Айдин, что за поза? У вас лицо, будто это ваши личные покои и вас в них потревожили.

Дежурная что-то проговорила про «вы же мужчина» и «нужно было постучать», на что Витравен посмотрел на нее сверху вниз и приказал выйти. Не попросил. Именно приказал.

— Но как? — возмутилась дежурная, не желающая оставлять меня наедине с мужчиной, который хоть и преподаватель Академии, но мне не родственник и не лечащий целитель.

— Как обычно, лерда. Ногами. И дверь прикройте поплотнее. Ничего я ей не сделаю такого, чего она сама не захочет. И даже если захочет, не сделаю, не заслужила.

Дежурная вышла с таким лицом, будто собиралась идти прямиком к лерде Тена или даже лерду Вальцу жаловаться на темный произвол.

— Сама отдашь? — прищурился Витравен, едва дверь закрылась.

Отдать мое единственное развлечение? И что мне останется? В окно смотреть?

Но вслух я, конечно же, этого не сказала. Решила поступить более цивилизованно, учитывая манеру Витравена вести диалог и то, что между нами едва не произошло. Я поздоровалась и осталась стоять как стояла.

Он будто ждал, пока я заговорю. Тут же оказался рядом, прижал к себе спиной и, удерживая мои руки одной своей, сунул вторую под одежду.

— Хм, — мечтательно произнес он, — что это тут у нас? Как интересно.

Книга и конспекты лишились укрытия, а я спокойствия.

— Что случилось, Адамина? Я не оправдал ваших ожиданий?

— Верните на место! — возмутилась я, вырываясь.

— Мою руку?

— Мои конспекты и книгу!

— Это мои конспекты, а книга — Тернела. А вам было запрещено прикасаться к учебникам.

— Откуда вы узнали? Опять у меня лицо выразительное? — едва сдерживаясь, произнесла я и для пущего эффекта подумала особенно выразительно.

— Сейчас? О да. А вообще я просто прижал вашего приятеля.

— Показалось мало, и вы явились еще и ко мне поприжиматься?

Витравен поднял брови, пару раз дернул ртом и расхохотался.

— Знаете, Айдин, — сказал он, отсмеявшись, — хоть вы меня и бесите изрядно, без вас на лекциях стало как-то слишком пресно. Огонька не хватает.

— Отдайте хотя бы книгу, я тут с ума сойду от безделья.

— Смена тактики? Слишком внезапно. А щенячий взгляд потренируйте на ком-нибудь другом. Впрочем… конспекты можете оставить. Не больше пары часов в день. Ясно вам?— Ухмыльнулся. — Положить тетради на место?

— Сама положу.

Он протянул, я взяла. С краю и, может быть, нарочно так, чтобы задеть его пальцы, а он не отпускал тетради и не моргал, глядя мне в глаза, несколько дольше, чем было нужно для такого простого действия. А это движение, когда его пальцы накрыли мои? На секунду всего или меньше. Так похоже на ласку…

Капкан.

Тетради, подвернув страницы, упали на пол одна поверх другой. Отливающие рубинами глаза куратора прожигали насквозь.

— Я видел тебя там, между, несколько лет назад, — тихо произнес Витравен, склоняясь ко мне, будто собирался поцеловать. — Ты смотрела из зеркала, я видел за твоей спиной лужайку перед корпусом и осень. Видел твою тень.

— А я видела твою, Ян.

Он лишь сильнее стиснул мои пальцы, губы растянулись в улыбке, больше напоминающей оскал, а фигура едва уловимо мигнула, как отражение в воде.

— О чем они говорили? Другой и старая бесовка.

— Тот другой сказал, что другого тебя не будет тоже, если его не станет, Ян.

— Это не мое имя, — прошипел он, опустил взгляд на мои губы и нервно сглотнул. — Догадываешься, чего мне сейчас хочется?

— Да, — сказала я, чуть приподнимая подбородок. — Но я хочу того же, а значит, вы этого не сделаете, куратор. Сами сказали. А еще сказали…

— Не заслужила.

Витравен выпрямился и отступил.

— Можно мне взамен другую книгу, куратор? Что-нибудь развлекательное. Что-нибудь об истории артефактов. О живых зеркалах, например.

— Не. Заслужила.

Я молча проследила, как он вышел и почти без сил села на край постели. Так вести себя с ним было недопустимо, но меня словно что-то в спину толкало, как поток воды, течение, с которым не справиться, если пробовать плыть поперек.

Эвил передал мне слова Кира о выборе, но я и так поняла, после видения. Их не двое, один, а мне не нужно выбирать. Это им придется выбрать.

34

— Ну и куда ты опять мыслями ускакала? Я тут, перед тобой. Завтрак ждет! — Тернел подергал меня за рукав, я горестно вздохнула и вышла.

— Почему нельзя как раньше, кашу на кухне? — ныла я, плетясь за Эвилом.

— Не ко мне вопрос, Адаминочка. Подозреваю, что тебя подозревали в преступном голодании, потому отправили завтракать в столовую, заодно прогулка. Нам же лучше, посуду не нужно мыть.

Он продолжал болтать даже за едой. И как ни странно, именно эта его болтовня помогала мне не думать о…

— Вообще не понимаю, как так можно было из-за отметок загоняться, чтобы в лазарет угодить?

— Стипендия, у отличников она достаточно большая, чтобы могла помогать семье. Я почти всю ее отсылаю.

— Ты сюда ради денег пошла? — вытаращился парень.

— Не только.

— Давай я тебе денег дам? — загорелся он. — У меня много. Правда! И ты перестанешь над собой издеваться.

— Эвил Тернел, тебя стало слишком много, — вздохнула я, — а болеющим и выздоравливающим нужен покой.

— Доешь, я тебя провожу обратно и покойся с ми… Ой! Что сразу за уши дергать?

И вот так почти ежедневно.

Постепенно мне разрешили посещать общие лекции. Если еще пару недель назад я заставляла себя идти на занятия по некоторым предметам, то сейчас я готова была бежать бегом.

Я по-прежнему занимала место на первом ряду. Бывало, на том же ряду сидели и другие студенты. По одному-двое. Даже Вероника с Орхидеей как-то. А бывало, что занять место на первом ряду получалось, только если прийти заранее. Мое оставалось за мной в любом случае. Как сегодня.

Некромагия в исполнении декана Мортравена — это почти произведение искусства. То, как он говорит и двигается — одно, а как легко и непринужденно складываются в схемы сверкающие лиловые нити магии, повинуясь едва уловимым жестам — другое. Но я больше не смотрела на него на лекциях, оставляла удовольствие для момента, когда его внимание будет всецело принадлежать мне.

Смеркается. На полигоне, на площадке по отработке печатей покоя только наша группа призывающих и задорно-агрессивная лерда Шмель. Вместо лопат у каждого небольшие грабельки, вращающийся цилиндр на ручке, которым придавливают грунт, чтобы линии легли ровнее. Понятно, что если доведется работать на настоящем месте захоронения, вряд ли у кого-то будут эти приспособления под рукой, но в учебе основное — затвердить навык до автоматизма. Потом хоть поверх дерна и камней, знаки лягут, как должно.

Я забыла, что нам на полигон, и пришла в юбке. В ботинках, но в юбке. Теперь ветер делал всё, чтобы продемонстрировать мужской половине группы мои коленки. А еще придется нагнуться. На корточки не очень-то присядешь, тогда сбивается глазомер, и линии знаков выходят не под тем углом.

— Адепт Денер, подберите слюни, вы им на контур слияния накапали.

— Это воск! — возмутился отвлекшийся на меня парень.

— А выглядит как… э-э-э… Ну хоть рот прикройте. Будто коленок не видели или не ужинали. Айдин!

— Да, лерда Шмель.

— Вам штаны Академия для чего выдала? Чтобы вы забывали их на практику надевать? Или вы специально собрались посадить в лужу большую часть группы за игнор в начале семестра? Они же сейчас такого тут нарисуют, что Владычица Теней Ама́р до срока явится. Нет уж. Всё равно толку от вас с вашим ограничением на воздействие. Идите сюда, вот держите мой планшет, а я ваши грабли возьму, пока на них никто не наступил.

Так что всё занятие я носила за профессором планшет, а она иногда использовала мои грабли, чтоб потыкать ими в кривые линии или кривые руки.