Мара Вересень – Личная (не)приятность темного магистра (страница 26)
— Предлагаешь погадать?
— Зачем гадать, можешь спросить. Спроси у себя. Я помогу. Просто позови.
— Просто позвать?
— Это место для душ и теней, здесь это сделать проще.
Мортравен чуть отодвинулся и положил руки на край столешницы, Триш сделала так же. От их пальцев разбежались круги, пересеклись в центре…
— Инис.
Голос с толикой призыва заставил столешницу задрожать, слово упало в нее как капля, но не вниз, как порядочные капли, а вверх. Растянулось дымком, как погасшая свеча, и, распавшись, инеем просыпалось на пол.
Отражения книжных полок в зеркалах заволокло мутью и паутиной. Паутина дрожала и выгибалась, будто из зеркал сквозило. Тонкие нити, по одной из каждого зеркала, вытягивались, завиваясь, формируя призрачный силуэт в мантии рядом со столом, спиной к сидящим.
Тот, кто явился на зов, смотрел себе под ноги, на иней, на котором стоял.
— Инис, — снова позвал Мортравен.
Тень вскинул голову и безошибочно уставился Яну прямо в глаза. А потом — на меня.
Зеркала выстрелили осколками, и сквозь оглушительный звук бьющегося стекла я слышала-видела-ощущала желание жить и… ревность.
— Одного меня достаточно. Двое — это…
...
— Айдин! — В ушах шумело, Эвил тряс меня и тоже шумел и нервничал. — Это перебор, Айдин. Ты не дышала! Как вообще можно не дышать столько? Глаза стеклянные! Знаешь, плевать на зомбирование, ты всем факультетским зомби сейчас нос утерла. Пошли к целителям. Немедленно. Давай, держись вот за руку… Да чтоб тебя…
...
Сначала меня качнуло, потом я будто плыла, потом покачивать перестало, но снова сделалось шумно. Я слышала их всех и их эмоции, особенно Эвила, который оттащил меня в лазарет на руках.
...
— Дежурный! Лерда Ойли, вызовите магистра Вальц, мигом. Или бегите за ним, быстрее будет. Что сказать? Сказать хроническая усталость при активном дуплекс-даре, пограничное состояние.
— Это не может быть просто слишком быстро протекающий процесс замещения? Темный дар агрессивно подавляет провидческий. Симптомы схожи. Посмотри…
— Уберите ваш диагност, лерд Эскул, вы целитель или приложение к артефактам? Сами смотрите. Даром сквозь пальцы. Ее же всю трясет и реакция зрачков… Адепт? Как вас там?.. Сколько, говорите, она не дышала?
— Тернел. Эвил Тернел. Минуты… Минуты четыре, лерда. Точнее не скажу. И до этого бледная была и руки как ледышки. Она сама к вам как раз собиралась пойти, когда все случилось.
Эвил, жмущийся у стенки, сам едва дышал от того, как тут все завертелось. Он как раз хотел тишком шмыгнуть в коридор, потому что с детства целителей не переваривал, побаивался даже. С рождения, можно сказать. Сразу кончики ушей ныть начинали. Те самые, которых нет.
— Собиралась она… Долго собиралась. Я ей еще в библиотеке велела не тянуть. Дособиралась до того, что нести пришлось. Куда только куратор смотрит⁉
— Куда, куда, на щи… их-хи… щиколотки, — нервно отозвался Эвил, сам себе велел заткнуться, хорошо, его особо не слушал никто.
Тернел сунул руки в карманы и поежился. Перепсиховал, бывает. И потом, куратор что, не мужик? А Айдин ему с первого дня как бельмо на глазу. Рыжее.
Его порядком напугало, что когда он нёс Адамину на руках, девушка, не такая и низкая, и совсем не тощая, будто ничего не весила. Сумка её с тетрадками, которую Эвил забросил за спину, весила, а Адамина — нет. Бежал и выронить боялся.
И сейчас страшно. Целители суетятся, Адамина на кушетке лежит, видно, что дышит и, кажется, даже слышит — ресницы вздрагивают, когда над ней говорят или руками водят, но белая, как простыня, и веснушки брызгами. Обычно не видно было, а тут вот. Бледные тоже, как звезды перед рассветом.
— А… Я пойду, да?
Тернела эта его внезапная тяга к красивостям в неподходящее время напрягала. Эльфийская заморочка. Само выходит. Хоть он и говорил всем, что эльф, самих эльфов не очень-то переносил. Странные.
— Пойду? Я пойду.
Но на него уже и внимания никто не обращал. Тем более что целитель пришёл, за которым дежурную отправляли, и в приемной совсем суматошно стало.
Уходя, Эвил видел, как девушку перевозили из приёмной в палату, и Айдин приподнялась, но её тут же обратно уложили. Но Тернел на всякий случай всё равно рукой «пока» махнул. Может, ничего там серьезного, только выглядит страшно, а целители те ещё мастера жути нагнать своими диагнозами.
Дуплекс-дар… У него тоже дуплекс и ничего. Правда, он никогда так по отметкам не загонялся. Ему всегда на отметки плевать было. Отцу вообще выгодно, если он в Академии подольше просидит. Они с матерью другого наследника родили без всяких эльфийских чудес и радуются. Счета из Академии оплачивают и вопросов не задают, отчего старший сын всё не выучится никак.
— Успел? — спросил вдруг взявшийся не пойми откуда парень-фейри, будто из кустов вынырнул. И сам себе ответил: — Успел. Ей просто отдохнуть нужно. Поспать. И перестать выбирать. Иногда не стоит выбирать, чтобы получить желаемое.
— Э-э-э…
— Я Кир. Мы с Адаминой учились вместе на прорицании. Привет передашь?
— Ага.
— И призрачной леди.
— Ага.
— Пока, Эвиэль Тер-Эннель.
— По… Эй! Ты как меня назвал?
— По имени.
Обалдеть. И опять уши заныли, которых нет.
Лучше было бы на занятия пойти. Очень лучше. Но Эвил вместо этого свернул через газон и кусты к общежитию. Пошел привет передавать призрачной даме. Бредовый день лучше завершать таким же бредом. Для гармонии. Эльф он или не эльф?
...
Я спала целую вечность, и мне снилось во сне, что я спать хочу. И еще иногда голоса.
— Ничего, просто поспи, — говорил один. — Всё будет хорошо. Прости. Моя вина. Притворялась, что в порядке. Вышло убедительно. Но без занятий совсем тебе сейчас тоже нельзя. Я подумаю, как лучше.
— Ты переучилась, детка, — говорил другой. — Зря я тебе позволил. Выглядела крепче, чем есть на самом деле. Мелкая врунья. Прости. Моя вина. Но ты же не выдержишь без своих обожаемых книжек. Я подумаю, как лучше.
33
— Адаминочка, звездочка моя ясная… Тьфу, сгинь. Адами-и-ина-а-а… Ну отстань, а? Не страшно мне. Солнышко встало.
Тернел пел под дверью, подражая заунывным балладам бардов позапрошлого века, и гонял дурачащуюся Триш. К счастью, встала я еще полчаса назад, потому в полной боевой готовности распахнула дверь.
— Эвил. Опять. Тебе не надоело?
— Как может надоесть такое веселое времяпрепровождение? К тому же я — твоя личная нянюшка. Лучше я тебя на завтраки водить буду, чем лопатой махать. Надо мной уже картошкокопатели с природного ржут. Как ни придут — я там, по соседству.
Тернела действительно назначили мне в соглядатаи после того, как я неделю провела в лазарете. Теперь всё время, пока он не был на занятиях и пока я не была на занятиях, он носился со мной, как курица с яйцом.
На самих занятиях мы теперь почти не встречались. Мне кардинально изменили план обучения. Теперь он у меня был, как у старшекурсников перед дипломом — консультации и индивидуальные.
Помимо прочего в моем расписании присутствовали обязательные визиты к целителям, прогулка и сон не менее 6–7 часов. На меня надели специальный браслет, который следил и передавал дежурному целителю, сколько я спала и сколько бодрствовала.
Зачеты за первый курс, на которые подавала заявку, я сдала письменно. Лерда Шмель принесла мне бланки и вопросы, оставила одну в аудитории, потом пришла спустя два часа и забрала ответы.
Я немного волновалась, что снова отстала, пока лежала в лазарете, а когда начала ходить на индивидуальные, оказалось, что почти нет.
— Вы очень старательная и толковая адептка, Адамина, — похвалила меня лерда Шурп. — Побольше бы таких. С вами даже дополнительные часы совершенно не в тягость.
В самом лазарете мне было ужасно тоскливо. Пока Эвил не притащил тайком учебник по некромагии и конспекты, что мне дал Ян… декан Мортравен. Приходилось прятать их буквально за пазухой, потому что сиделки проверяли, не насовала ли я книжек под матрас.
Но учебник и конспекты были обнаружены.
Услышав шаги, я сделала, как обычно, спрятала книгу и тетради под халат и сорочку и собиралась пошептать заклинание «прилипала», но замешкалась, завязывая пояс. В палату вошли. Сначала дежурная сиделка, а вместе с ней — куратор.
Одежда, что мне выдали в лазарете, была велика. Мешковато сидящий халат позволял скрыть в складках некромагию за все пять курсов и без «прилипалы», но я почувствовала, как спрятанное начинает сползать. Сложила руки на груди, чтобы удержать.
Вполне приятная приветственная улыбка Витравена мгновенно превратилась в откровенно недовольную.