Мара Вересень – Личная (не)приятность темного магистра (страница 21)

— Никаких занятий, — категорически заявила целительница. — Во всяком случае сегодня.

— Согласен, — подтвердил Мортравен. — Отправляйтесь к себе, лерда Айдин. На сегодня я вас освобождаю. Завтра выходной, так что у вас будет достаточно времени, чтобы отдохнуть. Отдохнуть, Адамина.

— Лучше бы проводить, — заметила целительница, — но я опаздываю…

— А я на работе, — вставил служащий.

— Я сама дойду.

— И свалитесь где-нибудь? Нет уж, идемте, — заявил мужчина и подхватил мою сумку с тетрадями.

Пришлось повиноваться.

Пока спускались, Мортравен приказал взять его под руку, а когда я отказалась, сам меня подхватил. Ладно, это лучше. Теперь сделать виноватый вид и будто он меня отчитывать тащит, а не провожает.

Сумку я попросила вернуть, когда вышли на улицу, потом попыталась извиниться за происшествие в библиотеке, поблагодарить за помощь, но Мортравен молчал, и я тоже умолкла.

Странное желание снова его обнять никуда не делось. Именно поэтому я старательно держала дистанцию. Стоило сократить ее хоть на полшажочка, в груди начиналась канонада, в ушах — шум, а в голове — полный хаос.

— Вам принесут сейчас ужин из столовой, вы поужинаете и ляжете в постель. Никаких книг. Вам понятно? — строго выговорил Мортравен, когда мы подошли к общежитию.

— Но еще рано и…

— В постель.

— Да, лерд, — смешалась я под его пристальным взглядом и почувствовала, что заливаюсь краской.

— И никакой магии сейчас, вечером, а особенно ночью. Может оттого с вами все это сегодня и происходит. Что за недоумение? Мне вам, еще недавно адептке факультета прорицания, напоминать, чем чревата для медиума, даже такого, как вы, ночь Взгляда Ясности? Все, кроме магии, Адамина. Вам понятно?

— Да, лерд Мортравен. Ужин, постель и никакой магии.

У темного магистра странно дернулось лицо, он резко развернулся и ушел, только мантия взметнулась. А мне пришлось приложить ладони к лицу, так они полыхали.

О небо, что за день… Я рассказала куратору о видении с поцелуями, упокаивала мертвеца и назвала декана Мортравена по имени, прижимаясь к нему так, словно мы с ним… Словно я — с ним.

Ужин принесли, когда я вышла из душа. Крайне удивленная работница столовой. В специальном контейнере-переноске, который она мне оставила, были блюда явно не с кухни для адептов.

Я ответственно слопала всё: овощной суп-пюре со сливками, нежное филе в кисленьком соусе. После чая и бисквита с ягодами мне действительно захотелось спать.

Немного знобило. Я вытащила запасное одеяло из шкафа и забралась в постель, замотавшись в оба, как гусеница в кокон.

Триш совершенно молча, но обеспокоенно таскалась за мной следом, даже в душ. А когда я легла, устроилась рядом и таращилась. Я попросила ее не стенать слишком громко, если вдруг приспичит, и провалилась в сон.

27

Я проснулась от визга в коридоре. Открыла глаза в полной темноте.

Светильники зажглись, но я все равно не могла понять, на каком свете нахожусь и что происходит, пока не услышала злобное издевательское хихиканье.

Следом за смехом явилась Триш в силах тяжких: таяли дыры и кровавые потеки, оборванное рубище снова превращалось в платье, а жуткая рожа с оскаленной до ушей улыбкой и черными потеками под глазами в миловидное личико. Вздыбленные волосы призрачной дамы улеглись, а у кое-кого за дверью, кажется, наоборот, встали дыбом.

Увидь я такое на полутемной площадке, получила бы инфаркт всего. И это при том, что я прекрасно знаю, кто обитает на верхнем этаже общежития, как и все прочие.

Какая-то она сегодня излишне реальная. Обычно слегка на просвет видно и цвета приглушенные, будто выгоревшие, а тут даже кровищу изобразила почти натурального цвета.

— Плачу… Плачу от счастья, — всхлипнула Триш. Вытащенный платочек был размером с небольшую скатерть, видимо, счастья предполагалось много. — Однако они настойчивые…

В дверь снова постучали.

Я пошлепала к двери в коконе из одеяла.

— А-а-а-а! — дружно поприветствовали меня визитерши, потом опознали во мне меня и стушевались.

Двух девчонок я знала в лицо и по именам, Сина и Видара, но ни разу с ними не разговаривала, третьей была Орхидея.

Все трое были в легкомысленных халатиках и пушистых тапочках. Представляю восторги парней, случайно выглянувших на лестницу, когда эта троица ко мне поднималась. Интересно, зачем?

— Айдин, ты спишь? Кошмар! — возмутилась Орхидея Лайз.

Кошмар с демоническим хохотом тут же явил себя из стены в виде призрачных когтистых рук и невнятной хари.

Девчонки взвизгнули, но собрались. Все же не на факультете любовной магии учатся. Тут скорее эффект неожиданности срабатывал. Триш развлекалась по полной.

— Айдин! Мы же ждем! Все пришли, только тебя нет.

— Куда пришли? — я все еще не проснулась как следует и плохо соображала.

— Простынная вечеринка, — пояснила кудрявая и русоволосая Сина. — Вероника нервничает, коктейли стынут, маски для лица замешаны, подушки по полу рассыпаны. Ароматы радости и веселья витают в воздухе.

В ее руках оказался флакон с распылителем, и спустя миг в воздух брызнуло мерцающее розоватое облачко. Запахло цветами.

— Можешь и в одеяле, на лестнице слегка сквозит, — сказала Орхидея. — Главное, никаких пижам и белья, только простынка и желание хорошо провести время.

Я согласно чихнула.

Вернулась в комнату. Снова чихнула. Простуда или реакция на очередное магическое веселье в пузырьке? Но ведь обещала же прийти… Мортравен сказал, что всё, кроме магии, можно. А я магичить не буду, схожу, посижу и всё.

Вставший перед мысленным взором образ декана укоризненно и одновременно волнующе смотрел мерцающими ярко-синими глазами.

Пока я искала нескучную простыню, Триш испросила позволения пошататься по этажам и устроить свою собственную простынную вечеринку. Даже показала, набросив на себя свою вуаль, которая тут же вытянулась до пола, облепив ее так, словно под вуалью на Триш не было никакой одежды.

Меня обсыпало пупырышками, настолько это было похоже на образ из видения про ритуал.

— Можно? — уточнила призрачная дама и жалобно прикусила губу. Учитывая, что на ее лице была вуаль, зрелище получилось то еще. — Не так часто случаются дни, когда можно пошалить, — всхлипнула она.

— Насколько нечасто?

— Последний был за пару дней до начала занятий, но я и не пошалила толком, подсмотрела там-сям.

— Интересно было?

— О-очень, ты даже не представля… Х-х-х-х… Иш-ш-ш… Хр-р-ршр… Кх…

— Понятно. Опять деканские тайны?

Триш сокрушенно пожала плечиками.

Ну ее, пусть побегает. Хихикнула, попросила уделить особое внимание шестому этажу и Эвилу Тернелу, завернулась в бледно-фиолетовую простыню на манер старинной статуи, набросила халат и вышла.

Мы довольно быстро спустились на второй этаж и вошли в комнату слева от лестницы.

Помещение было более просторное. Мебель явно сдвинули так, чтобы освободить в центре как можно больше места. И всё это место было устелено одеялами с разбросанными поверх подушками, мягкими игрушками и пледами.

Таинственно мерцали в парящих в воздухе пузырях небольшие настоящие свечи, шкафы и столы были накрыты покрывалами, постели превратились в царские ложа. На подносах и низких маленьких столиках прямо посреди подушек стояли кувшины, стаканы и блюдца с миниатюрными бутербродиками и сладостями.

Кроме тех девушек, что ходили за мной, в комнате было еще трое вместе с Вероникой. Все были с нашего факультета, но с разных курсов и отделений. Кудрявая вроде с третьего или с четвертого. Одна старшекурсница с короткой стрижкой, Моника, другая с прямыми волосами до плеч неестественно-розового цвета, Камиль. Меня представили.

Розововолосая сделала комплимент моей рыжей шевелюре и храбрости, признавшись, что перекрасилась после первого же наезда.

Вероника сияла радушием. На правах хозяйки предложила всем выбрать себе места, хлопнула в ладоши, и спрятанные в складках драпировок распылители устроили салют.

Меня окатило радостью. Той самой, что в коридоре после пикировки с куратором. Здравая мысль, что следовало отказаться под любым предлогом, тихо канула в небытие. Пледы с подушками манили.

После нескольких фруктовых коктейлей начались косметические процедуры и болтовня о парнях, преподавателях, преподавательницах, пассиях преподавателей и преподавательниц.

Так я узнала, что о декане факультета боевиков ходят срамные сплетни не просто так, и что магистр Максхер не обделяет вниманием ни симпатичных адепток, ни преподавательниц. А Рудольф Бальмор, декан факультета огня, по слухам, убил свою жену прямо на супружеском ложе, заподозрив в измене.

Не обошлось без разговоров о язве и красавце кураторе второго курса Витравене и сурово-прекрасном декане.