Мара Вересень – Личная (не)приятность темного магистра (страница 19)
— Действительно, — поддакнула Вероника и убрала наконец флакон. — Можешь подумать еще. На обеде скажешь, идешь или нет. Но ты лучше приди, а то мы сами к тебе придем. У тебя там наверху никого, не так уютно, как у нас, но и мешать никто не будет.
— Ладно! Я подумаю.
Вероника сразу же заулыбалась.
— Вот и чудненько. Поболтаем о нашем, девичьем, отдохнем, пошепчемся, погадаем на парней, — она подергала идеальными бровями, а Орхидея хихикнула и покосилась в угол, где меня куратор прижимал.
А и правда… Что это я всё учусь и учусь…
Но до обеда нужно еще в библиотеку.
Я поблагодарила за приглашение и поспешила наверх. Привычно перешагнув темные ступеньки, поднялась по лестнице на первый этаж, обошла зеркало.
Несмотря на ужасы, рассказанные Эвилом, я редко проходила мимо просто так. Не прошла и в этот раз. Остановилась.
Стекло послушно отразило меня и… две смутные тени по обе стороны чуть позади. От каждого силуэта в зеркальную глубину тянулись коридоры. Создавалось впечатление, что где-то там эти коридоры сливаются в один.
Я опустила руки и, копируя позу из видения, развернула ладонями вперед, чуть развела в стороны…
На лестнице стоял куратор и смотрел на меня. Свет с витражного окна над входом в учебный корпус странно ложился на его фигуру, часть которой то погружалась в тень, будто теряла краски и четкий контур, то, наоборот, проступала так ярко и резко, что глазам делалось неприятно.
Я сделала вид, что просто остановилась поправить пиджак, и все-таки застегнулась. Солнце солнцем, но коварный осенний ветер легко проберется под рубашку, как…
Ощущение рук на коже было таким явным…
Я замерла в шаге от выхода, кто-то налетел, задев плечом и бросив в мой адрес несколько нелестных эпитетов, но я так и стояла. Потому что отчетливо поняла, что, как и в первом видении с неизвестным ритуалом, в темной комнате я была не с одним.
Да я в принципе ни с кем не была, а тут сразу двое!
Лицо вспыхнуло. Затылок ломило от чужого пристального взгляда, но я не стала оборачиваться. Просто вышла.
В библиотеку, к книжкам и зубрежке. Читать и не думать о язвительном кураторе, затаившемся декане, видениях и… фантазиях.
Что же касается приглашения… Отдыхать тоже нужно. Гадатель из меня тот еще, но мы же не всерьез, так, для развлечения, вроде как я девчонкам-целительницам за леденцы от тошноты гадала. Задумываешь вопрос и просто тянешь карту из колоды.
Могли бы и сами? Могли бы, но тут еще важно, в чьих руках колода и кто карту тянет, тот, кто гадает, или тот, кому гадают. И толковать еще. И время гадания учитывать…
Ой. Я же не спросила, когда вечеринка. Спрошу во время обеда.
Первое, что увидели мои глаза, когда я вошла в библиотеку, была табличка с тем же высказыванием основателя академии, что висела в нише.
Табличку нес в руках один из служащих. Я проводила взглядом виднеющийся из-под руки кусочек фамилии — «равен». Задумалась. Декан и куратор, конечно же, не братья, но какие-то дальние родственники наверняка. И понятно, почему у темного факультета столько привилегий. Это один из старейших факультетов академии. Можно сказать, первый. Хотя по счету тринадцатый. Очень загадочно. Как и поведение декана.
После торжественной передачи конспекта и бурного обсуждения нашего возможного сотрудничества, Мортравен больше не делал попыток насильно инициировать всплеск провидческого дара.
Он не появлялся внезапно, не подходил со спины, за руки не хватал, только наблюдал, когда я находилась в поле его зрения. Иногда, в перерыве или на занятиях, я ловила на себе его взгляд, пронизывающий, как сквозняк, и обеспокоенный.
Странное сочетание, согласна, хотя беспокойство могло касаться вовсе не меня, а того, что у декана темного факультета, кажется, никак не получалось договориться с магистром Горсом или с деканом Плестом. И в ближайшие дни никаких встреч тоже не случится. На носу Ночь Ясности, ответственный момент для начинающих прорицателей, и у обоих магистров ясновидения будет чем заняться у себя на факультете, вместо того чтобы утолять любопытство Мортравена.
25
Всё-таки какие приятные работники в библиотеке, так всё подробно объясняют. Почему мне гномы раньше не нравились? Милейшие люди. Даже когда ворчат и хмурятся.
И день сегодня приятный, хоть и суматошный. Про гадкого куратора думать не буду, зачем портить хороший день? Без его личности хватает, о чём подумать. Столько встреч неожиданных. Кир, например, опять меня в кустах поджидал. На сей раз сам выскочил.
— Споткнулась? — спросил фейри.
— Да, было, — подумав, сказала я. Парень был как-то слишком оживлен и взволнован для своего обычного мечтательно-отстраненного вида. И это оживление чрезвычайно ему шло. Я даже залюбовалась немного. Фейри привлекательные. Не такие мускулистые, как оборотни-боевики или некроманты, особенно практики. Снова куратор вспомнился…
— Попало? — заглядывая в глаза, спросил Кир.
Не знаю, к чему он вел, но я на всякий случай кивнула. Девчонки на меня набрызгали этим своим амбре, теперь я как цветочная клумба. Возле теплицы даже мошки какие-то привязались. А Триш, возникшая из поросшей плющом ограды, наоборот, отвязалась. Сказала: «Фу-у-у, ужас», покрылась пятнами и растаяла. Сначала сама, потом пятна. Хорошо, что амбре выветрилось слегка, а то мне на занятия скоро. Или я принюхалась и уже не чувствую?
— На обеде была? А в библиотеке? — сыпал вопросами Кир.
— Была. В библиотеке. На обеде.
— И что?
— Ничего. А что?
— Там вилка. Две вероятностные последовательности с прогнозом «или/или».
— А! У вас прогнозирование было? И ты теперь проверяешь, правильно ли посчитал? — выдохнула я, потому что сразу подумала про вилки в столовой, а не про те вилки, которые в предсказаниях.
В столовой я сидела рядом с Вероникой и Орхидеей. Не такие они и противные, если подумать. Просто красивые очень, вот и дерут носы. Сказала, что приду. Только опять забыла спросить, когда намечается вечеринка. Ничего, спрошу на занятиях.
Нам вдруг изменили расписание. Поставили занятие лерды Шмель по земельной практике на полигоне на полтора часа раньше. Если бы не села к девчонкам, не узнала бы.
Я так ни с кем особенно и не общалась. Разве что Денер иногда предлагал проводить или я спрашивала у него что-нибудь по учёбе. Может, потому и предлагал, что спрашивала?
Кир испарился куда-то, пока я задумалась. Я отмерла и вернулась в общежитие, переоделась в штаны с ботинками. Лучше было бы душ принять, но уже не успею. От волос всё ещё пахло сладким, только запах больше не раздражал, а казался приятным. И Триш казалась приятнее, чем обычно, но она спряталась от меня в шкаф и гудела оттуда, зажав нос, что у нее от меня слёзы из глаз.
— Шевелись, рыжая! — прикрикнул Эвил, когда я приближалась к учебному корпусу.
Наша группа призывающих, группа практиков и группа проклятийников толклись у крыльца. В дверях стояла лерда Шмель и, повернувшись лицом в холл, шипела и возмущалась на произвол и подставу. Потом обернулась, поманила пальцем своего любимого в этом семестре адепта.
Эвил приуныл, поднялся, затем вернулся и принялся командовать. Практики и проклятийники отправились на свой участок, а мы, призывающие, вместе с Эвилом на другой.
Это было не первое занятие с лопатой наперевес, но первое, где нам нужно будет усмирять условно-беспокойные останки. Неужели Эвил настолько хорош, что его отправили с непрофильной группой как помощника преподавателя?
Перешучиваясь, подошли к полигону. Так назывались пронумерованные участки учебного кладбища. Участок, куда отправили нас, внешне напоминал огород — разделенные дорожками прямоугольники. В каждом прямоугольнике тренировочный беспокойный мертвец, не подающий признаков активности без команды.
Узкий длинный сарай, где хранился инвентарь, закрывал большую часть поля, и возящихся на поле адептов-природников, чей участок граничил с нашим, мы заметили только когда с лопатами наперевес обогнули строение.
— Ой, кажется, любители цветочков всё за нас сделают! — рассмеялся кто-то из ребят. — Гляньте, у них уже не только выросло, но и зацвело.
Над тренировочным кладбищем романтично и по-весеннему вспархивали мелкие розоватые лепестки.
Эвил рванул вперед, мы следом. Два крайних ряда радовали глаз розовыми кустами различных сортов.
— Очуметь, ботва! Вы что тут натворили? — Эвил угрожающе выставил вперед черенок лопаты, будто древний воин копье.
Мы рассредоточились по сторонам, чтобы удобнее было наблюдать. Парни старательно делали сердитые лица, хотя у половины эти лица дергались от сдерживаемого смеха, девчонки предвкушали представление. Мне тоже стало весело. Слишком обескураженно выглядели адепты-природники и слишком уж старался изобразить страшного некроманта Тернел.
— Эвил, а что такое? — спросила я. — Красиво. Ты же всем говоришь, что эльф. Разве эльфы не любят цветы? Пахнет хорошо…
Я мечтательно прищурилась, любуясь бутонами и сочными листьями.
— Что такое? Да они на наше поле залезли! — возмутился Эвил и снова наехал на «захватчиков». — Это наше поле, зеленые! Второй полигон! Ваш вон там, по другую сторону от дорожки. Или ее просто так мелом посыпали по-вашему?