Мара Евгеника – Одинокий папа. (Не) желает познакомиться (страница 9)

– Ну, вот опять все говоришь, как девчонка, – теперь уже вставляет пять свои пять копеек Никита.

– Да, ладно тебе, рядовой Гордеев. Я и так девочка! – сразу же парирует дочь. – Папуль, ну что? Можно?

– Нет, Никуша. Ты можешь обжечься, – объясняю дочери, думая, что надрал бы я этой Маше ее мягкое место.

Ника смотрит на меня наморщив нос и прикусив губу. Этот жест дочери говорит мне о том, что она очень недовольна.

– И у вас, рядовая Гордеева, будет другое важное задание.

Придумываю находу, чтобы отвлечь насупленную Нику.

– Ваша задача все приготовить к вечерней помывке. Понятно?

– Так точно, – отвечает Никуша. – Помывочные принадлежности. Полотенца. Пижамы. Носки. Расчески. Зубные щетки. Правильно? – дочь уточняет, загибая пальчики на руках. – Шесть. Да?

– Все врено, рядовая Гордеева. Спасибо. Ты молодчина, Ника! – благодарю и хвалю дочь.

Дожидаюсь пока малышка уйдет, чтобы продолжить разговор с её братом.

В завершение объяснений подполковнику Егорову практически аналогичной ситуации, о которой мне по-детски рассказывал Никитка, почти дословно выдаю мудрую фразу сына: “Дело не в Васе. Просто я не мог иначе. Они бы решили, что им можно все!”

– Ясно, товарищ майор. В другой раз бей без телесных повреждений. Пиши рапорт с грамотными объяснениями. Ну, и морально готовься к поездке в Управление на дисциплинарную комиссию, – цокает и качает головой заместитель начальника части. – Генералу Огневу я ситуацию доложу. Егор Ильич скажет, как дальше действовать. Думаю, что мы состыкуем все с твоей командировкой в учебку, чтобы уложиться со всем в одно время.

Пока Егоров говорит, я начинаю соображать, как быть с детьми.

Глава 10

Об этом же думаю во время обеденной встречи с сержантом узла связи Галиной.

– Чего такой сурьезный, Витюша? Совсем ушатали крутые горки? – прижимаясь к моему боку голым телом и поглаживая мою грудь, интересуется женщина.

– Да, есть поводы. Мне придется снова уехать на неделю. Надо с детьми вопрос решать, – отвечаю со вздохом.

– Бабку вызови, Вить. Пусть посидит. Ну, или в интернат мальцов вези. Другого выхода нет…

– Гал, а может мои у тебя побудут это время.

– Ну, не знаю, Вить. Я своего пацана тоже устраиваю туда же. Одного, вообще, оставлять никак. Да, и не слушается совсем. Всего семь лет, а справиться уже не могу …

– Мои двойняшки очень спокойные и самостоятельные. Твоему Юрке, может, мужчины не хватает. Давай попробуем, как нашим ребятам вместе будет. Предлагаю на выходных съездить куда-нибудь или сходить, – говорю, вспоминая, что мои Ники хотели на мультики или детский фильм.

Как говорится благими намерениями вымощена дорога не в самое приятное место.

Благо, что все планы рушатся буквально накануне совместного выходного.

Накануне поездки в кино меня вызывают на службу, и мне приходится оставить детвору у Галины.

Мои Ники в гости пошли с удовольствием и в отличном настроении. Оба набрали игрушек и развивающих игр.

Поздно вечером в моем кабинете раздался звонок раздраженной и изрядно нетрезвой Галины: “Забирай своих. Твой сын подрался с моим Юркой из-за твоей глупой девчонки”.

– Папуль, этот гадкий мальчишка вытащил свой писюн и сказал, чтобы я его потрогала. А еще он полез в мои трусики, – захлебываясь слезами рассказывала уже дома Ника, пока я держал у синяка Ника примочку с бодягой. – Никитка за меня заступился. Они стали драться. Я побежала на кухню к тете Гале. А она…она… Она на меня стала кричать и ругаться плохими словами.

Пока Никуша сквозь всхлипы делилась своим детским горем, я слышал в своем мозгу визги пьяной Галины: “Дикие у тебя дети, Виктор! Тебе их надо оставлять в интернате, может, хоть там их уму разуму научат!”

В этот момент я не думал ни о чем кроме того, что Бог меня отвел от опрометчивого шага перевести наши обеденные встречи с Галиной в более семейное русло.

Уложив детвору спать. Долго сижу между их кроватками. Соображаю, как нам быть дальше.

Понимаю: вариантов у меня мало. Вернее, всего два: звонить снова матери или везти на неделю малышню в интернат.

Про поездку в кино мысль уже даже и не держу. Но…

Дети все решают за меня сами. Утром просыпаюсь от их копошений рядом со мной.

– Папуль, ну просыпайся. Уже девять часов. И сегодня киношный день, – чмокая меня в щеку, мурчит на ухо Никуша.

– Пап, давай лучше в музей техники сходим или в зоопарк. Ну, тот маленький, где кролики и утки, – бубнит сын.

Ответить детворе не успеваю, потому что звонит мой телефон.

Одной рукой обнимаю малышню, второй смотрю имя абонента.

Увидев “Галина”, вздыхаю, но принимаю вызов. Только не успеваю даже рта открыть, как раздается ее крик:

– У моего Юрика из-за твоего бандита глаз заплыл и нос распух, – верещит в Галя.

– Горжусь своим сыном, Галя! Молодец он! За сестру заступился. За то, что сделал твой Юрий, я бы ему еще и ремня ввалил, – отвечаю сухо и скидываю разговор.

Поворачиваю голову в сторону своих двойняшек и вижу, как радостно блестят их глазенки.

– Ну, что дружная семейная команда, нам надо быстро собраться, позавтракать, прыгнуть в машину и пора в путь - дорогу. Мы как раз успеем на дневной сеанс, – говорю, чмокая обоих и осматривая синяк Никиты.

После я много раз буду думать о том, что все могло случиться иначе…

Глава 11

– Папа, скажи Ник-ки-т-ке-е, – нытно бубнит Ника, показывая брату язык.

– Что не так, милая? – спрашиваю, пытаясь понять, что между детьми произошло.

– Он опять пальцем в носу ковыряется. Ещё и козяв…

– Ябеда – корябеда! – обрывает сестру Никита.

Тут же раздается возня и рев обоих.

У меня возникает желание остановиться на обочине, вытащить двойняшек и нашлепать любимые жопоньки. Но…

Мой праведный гнев рассеивается тут же, как только я вспоминаю наставления своей любимой Юльки:

– Витюша, у нас двое малышей. Я тебя очень прошу к обоим относиться одинаково. Они равны между собой..

– Милый, наши детки, конечно же, будут совершенно разными. Но… Наша задача дать им свою любовь…

– Милый, поклянись мне, что ты никогда никого из них не обидишь - ни морально, ни физически. Никакого ремня и рукоприкладства. Никаких оскорблений, обвинений, обидных слов в адрес малышей. Конечно же, они буду шалить, вредничать и ошибаться. Но… Ты как папа должен быть к ним терпелив. Запомни, все можно объяснить без крика и угроз наказания…

Перебрав в памяти все воспитательные моменты, которые проводила со мной любимая Юлечка, снова смотрю в зеркало заднего вида на красные, пыхтящие и сопящие мордашки двойняшек.

– Ну, как дела, детвора, разобрались? Или повернем в сторону дома. Может, ну, их мультики и зоопарк? Вам и так весело.., – спокойно говорю, подмигивая своим маленьким клоунам.

– У-у-у-у… Не-е-ет… По-е-е-едем, – дружно в унисон друг другу голосят Ники.

– Мы продолжим путь, если вы помиритесь и пообещаете, что такого больше не повторится, – сообщаю ровно, но тоном не терпящим возражений. – Прости, папа. Мы бо-о-ольше-е-е не бу-у-у-дем, – снова тянут вместе двойняшки.

– А чего папа то? Вы же между собой повздорили. Вот и миритесь друг с другом, – отвечаю безэмоционально, переводя взгляд с Никиты на Нику и обратно.

Детвора сидит, надувшись. Оба шмыгают носами. Но… Упрямо продолжают молчать.

Еду дальше, пытаясь сообразить: может, мне стоит остановиться, чтобы подтолкнуть Ников к перемирию. Но…

Не хочу прибегать к шантажу. Для меня это слишком мелко. Потому даю детворе еще немного времени подумать и дозреть.

– Ника, прости меня, – первым сдается Никита. – Я больше так не буду. Только и ты не ябедай. Ты же моя сестра. Могла бы и тихо мне сказать.

– Никитка, да я.. я… уже тыщу раз говорила. И баба Шура тоже. А ты все время пальцем в нос лезешь и лезешь, – тут же с интонациями Шурочки взвивается темпераментная Ника.

Да, уж вспыльчивости в моей куколке на десятерых хватит.