Мара Евгеника – Одинокий папа. (Не) желает познакомиться (страница 11)
– Тебя дети любят, Маш. Мои мне уши прожужжали про тебя и про Васю.
– Очень хороший мальчишка. Мне его искренне жалко. Отец мать по синьке зашиб. Сам в тюрьме, а мальчишка в интернате. Вася беззлобный. Его все обижают, – вздыхая, рассказывает Маша. – А детей… Детей я люблю. Хотела в пед поступать. Но…
Маша снова замолкает. Я её не тороплю. Жду пока сама продолжит говорить.
– Ой… Чуть не проболтала поворот на мою деревню, – всполошась, шепотом вскрикивает Маша. – Виктор, дальше можно и не ехать. Вы мне прямо на повороте остановите. Я пешком дошлеп...
– Я на машине, а не на своих двоих. На улице темнотища и холодища. У тебя ещё и сумка… Короче, и не придумывай ерунды, – говорю тихо, но категорично. – Скажешь стоп, как к дому подъедем. Кстати, а ваша семья все время здесь живёт?
Маша смотрит на меня удивленно. Решаю пряснить:
– Просто судя по отсутствию света в домах, деревня полупустая.
– Мы перебрались из Москвы сюда в дом бабушки несколько лет назад.
– Из Москвы? – пересправшиваю, не скрывая удивления. – Были веские причины?
– Все. Остановите здесь. Дальше я точно пешком. Мой дом всего через два соседних. Не надо, чтобы люди видели, что меня на такой дорогой машине привезли, – начинает излишне нервно тараторить Маша.
В этот момент я замечаю, как из остаков забора штакетника дома рядом вываливаются три в драбадан пьяных мужика.
Тут же нажимаю на центральный замок дверей, который открыл буквально несколько секунд назад.
– Довезу до дома и выйдешь…
Осаживаю девчонку категоричным тоном.
Доезжаем до покосившегося сруба через два таких же.
– Этот? – задавая вопрос, не спешу открывать двери.
– Да, – очень тихо отвечает сникшая Маша. – Выпустите меня…
Открываю передние двери. Девчонка шустро выскакивает из машины. Я тоже выхожу, иду к багажнику за сумкой.
Пока достаю, вижу, из дома выходит какое-то сутулое нечто мужского рода.
– А, ля-я-яр-ва! Явилась не запылилась, – кричит мужик, как я понимаю, Маше.
Девушка втягивает шею в плечи и становится еще меньше ростом.
– Что?.. Нашлюхалась в городе и явилась? А деньги ты привезла? Или думаешь, я тебя кормить, курву, буду?..
Дальше идут совершенно грязные маты.
Маша, выхватив из моих рук сумку со словами: “Папа, успокойся!” – пытается проскочить мимо. Но…
Мужик, продолжая орать, кидается и бьет девчонку по лицу.
Маша бросает сумку и закрывает голову руками.
По ее жесту понимаю: происходящее в этом доме норма жизни.
У меня от того, что я вижу, падает планка.
Подбегаю к ревущей Маше, растирающей кровь по лицу. Хватаю её и сумку.
Приказывая шепотом: “Тихо! Детей разбудишь! – закидываю на пассарское сидение.
Сам разворачиваюсь к недопапаше и засаживаю ему два удара – один в челюсть, второй под ребра.
– Узнаю, что ты поднимаешь руку на дочь, сломаю обе. И ноги тоже, – рычу и иду к машине.
Со словами: “Ты здесь не останешься!” – занимаю водительское сидение и срываю машину с места.
Маша тихо хлюпает носом, зажатым салфеткой.
– Он не плохой. Просто больной. Поэтому злится и ругается, – начинает причитать девчонка. – Отец таким стал, когда мама сгорела от онкологии. Он любил маму очень. Не смог пережить горя и запил…
Оставляю слова Маши без ответа, думая над тем, что теперь мне отлично понятна причина, по которой девочка не смогла продолжить учебу после школы.
– Сегодня переночуешь у нас. Завтра подумаю, что с тобой делать, – говорю, посматривая в зеркало заднего вида на своих любимых двойняшек и Юльку, сидяшую между ними.
Глава 13
–Товарищ генерал-майор, разрешите обратиться. После завершения утреннего доклада задерживаюсь в кабинете начальника части.
– Обращайтесь, товарищ майор, – смотря на меня мудрыми глазами, отвечает Огнев.
– Егор Ильич, я по личному...
– Понял. Гарнизон уже гудит, – хмыкает генерал.
– Ёпрст… Вот люди, – чертыхаюсь и от злости до боли свожу пальцы в кулаки.
– Как есть, – сдержанно резюмирует Егор Ильич. – Дело то в чем? Ты присаживайся, если собрался говорить…
– У меня ничего личного с девушкой. Она ребенок. Только восемнадцать исполнилось. Была няней в интернате. Её уволили за правду…
Рассказываю по существу, но как можно короче, чтобы не отрывать драгоценное время начальника части.
– Понимаете, я не мог её оставить в той деревне с пьяными мужиками. Девчонка хорошая. Ей там не место. Только… Её проживание в нашей квартире не слишком… Неуместно что-ли. Ну, вы меня понимаете?!
– Не совсем… Ну, ты же мне пояснишь, майор… Конкретно.., – зеркалит мой тон генерал.
– Да. Можно ли девушку устроить няней в наш детский сад? И возможно ли выделить ей комнату в общежитии?
– Интересно. А сам, что делать планируешь с девчонкой? – безэмоционально уточняет Огнев, но я замечаю как по его лицу пробегает тень улыбки.
– Не понял? Простите. Нет. Ничего личного, товарищ генерал. Но… Планы у меня все же есть.
Немного тушуюсь, потому что, как не готовился, все равно начал плавать в разговоре.
– Понимаете, моя детвора положительно расположена к Маше. Вот я и хочу присмотреться к девушке. Понаблюдать какое-то время на их взаимодействие, – объясняю то, что не касается личного, спокойно. – Если все пойдет хорошо, то начну оставлять Ников с Машей. Конечно, не бесплатно. Стану платить ей как няне. Да, и я сам буду оплачивать ее проживание в общежитии.
– Понятно, майор. А с девушкой уже обсуждали этот? Она то сама согласна?
Огнев задает вопросы, которые я уже успел обсудить с Машей.
– Так точно, товарищ генерал. Еще вчера. Девушка согласна. Понимаете, ей на самом деле деваться некуда и жить негде, – объясняю, вспоминая наш разговор в машине.