Мамору Биос – Вербовщик тонких сверх материй (страница 3)
— Ну уж нет, — прошептал Верислав, стиснув зубы. — Я не сдамся ради какой-то циферки!
Каждый новый заход был боем. Мышцы сводило, лёгкие жгло. Но в груди разгорался огонь упрямства — куда горячее банного пара. Он представлял, как эфирная оболочка становится плотнее, как броня, выкованная из пота и страданий. И одновременно с этим росла уверенность: Система не просто мучает его — она его тренирует. Готовит. Вот только к чему?
Выскочив из парилки в ледяной душ, он заорал, но это был крик восторга. Тело звенело. Отдых стал сладкой наградой. И на мгновение он даже почувствовал благодарность к своему невидимому мучителю. Мгновение — потому что тут же одёрнул себя: стокгольмский синдром, не иначе. Нельзя быть благодарным тому, кто тебя похищает на Северный полюс.
К моменту выхода на улицу уже зажглись звёзды. Верислав чувствовал себя выжатым, но возрождённым. Правда, всплыло назойливое уведомление: «Физические действия: 30%. Необходимо ещё 20%».
— Да-да, сейчас, разбежался, — отмахнулся он, игнорируя цифры. Мысль о дополнительных приседаниях казалась кощунственной. Штраф? Ну что ж. Он чувствовал себя достаточно живым, чтобы встретить его лицом к лицу. Или, по крайней мере, достаточно уставшим, чтобы об этом не думать.
Дома его встретила сестра Алина. Дверь распахнулась, явив миру фурию в домашнем халате.
— Ну и где ты был?! Родители уже дома, а он шляется!
— Отстань, малявка, я устал, — простонал Верислав, пытаясь протиснуться в квартиру. Каждое движение отдавалось в мышцах тупой болью.
— Устал? Я тебя сейчас уложу! — взвилась Алина, выбрасывая руку. — Гравитационное поле, лёгкое!
Верислав тут же почувствовал, как к ногам привязали мешки с цементом. Эфирная оболочка слабо запульсировала, пытаясь компенсировать давление. Пять единиц прочности жалобно затрещали, но выдержали — гравитация сестры была действительно «лёгкой», скорее демонстрация силы, чем реальная угроза.
— А ну хватит! — раздался голос матери.
Альбина возникла в коридоре, как воплощённая справедливость. Её собственное тонкое тело — какое именно, Верислав никогда не мог определить, но что-то связанное с ментальным воздействием — мягко, но неоспоримо развеяло гравитационное поле дочери.
— Держать дверь открытой и мучить брата? Алина, отставить!
Гравитация исчезла. Алина надулась, но спорить не посмела.
— Мам, он опять поздно пришёл! Я хотела его проучить…
Мать смерила взглядом обоих. Пыльный, с красными пятнами на лице, Верислав выглядел как выживший после апокалипсиса. Эфирная оболочка, до сих пор активная после бани, слабо мерцала вокруг него — и Альбина это заметила. Верислав понял это по тому, как на мгновение сузились её глаза.
— Верислав, ты что, марафон бежал в пустыне? Объяснись.
— Да так, тренировка… Решил закалкой заняться. Экстрим, так сказать. — Верислав изобразил самую беззаботную улыбку, чувствуя себя при этом полным идиотом. — Разве я не похож на моржа?
— Ты похож на варёного рака, — хихикнула сестра. — Опять по интернету нашёл «секретную методику пробуждения»? Там ещё реклама была: «Стань сверхчеловеком за час»?
— Алина, брысь на кухню, — скомандовала мать. — И тебя, Верислав, касается. Ужин стынет. Отец уже там.
За столом сидел Богдан, уткнувшись в планшет. Увидев сына, он отложил устройство и присвистнул:
— Ого, наследник решил слезть с дивана? Физразвитие — это сильно. Хотя… — он прищурился, разглядывая красноватую дымку вокруг сына. — Ба! Да у тебя эфирная оболочка! А я-то думал, у парня с его-то любовью к книгам ментальная проснётся. Читаешь, читаешь, а на выходе — щит. Ну, тоже хлеб. Значит так: книжки в сторону, бери гантели.
Верислав замер. Отец видел эфирную оболочку. Это было… неожиданно. Обычно тонкие тела визуализировались только у тех, кто специально фокусировал на этом внимание, или у обладателей очень высоких уровней. Богдан Хаостецкий никогда не хвастался своими способностями, но сейчас Верислав вдруг осознал, что он, возможно, вообще не знает, на что способен его отец. Ещё одна загадка в копилку.
— Дорогой, планшет в сторону, бери вилку, — парировала Альбина, вплывая на кухню. — Кухня не для электронного хлама.
— Молчу-молчу, убираю, — Богдан ловко спрятал планшет. — Спорить с хозяйкой камбуза — гиблое дело.
— Верислав, ты будешь ужинать здесь или у себя?
— Пойду к себе, — сонно ответил он, забирая тарелку. Аппетита не было, только желание рухнуть. Слишком много событий. Слишком много вопросов.
В комнате он плюхнулся в кресло, поковырял еду и отправился к кровати. Мышцы гудели, веки налились свинцом. Система пискнула в последний раз:
«Хозяин, осталось 20%, вы рискуете…»
— Да заткнись ты! — буркнул Верислав, проваливаясь в темноту. — Завтра… всё завтра. Штрафы, бег, закалка… дайте поспать герою…
Система замолчала. Но перед самым погружением в сон перед глазами мелькнула приписка:
«Штраф за игнорирование будет назначен автоматически. Приятных снов, ленивец».
И где-то на грани яви и забытья, прежде чем тьма окончательно накрыла его, Верислав успел заметить, как интерфейс мигнул — и на долю секунды ему показалось, что за строками текста проступил чей-то силуэт. Размытый, неясный, но определённо… живой.
Сон сморил его прежде, чем он успел понять, было ли это игрой воображения или ответом на один из его вопросов.
Ему снилось, что он стоит в бесконечном белом зале, а перед ним — сотни зеркал. И в каждом отражался кто-то другой. Кто-то, кем он мог бы стать. Или кем его хотели сделать.Глава 3. Северное гостеприимство
Пробуждение на Северном полюсе во второй раз — это уже не шок. Это раздражение. Глубокое, почти философское. В прошлый раз Верислав хотя бы не знал, чего ожидать. Теперь же он точно знал: будет холодно, одиноко и обидно. И, как показала практика, Система обожала добавлять к этому новые оттенки.
Он открыл глаза. Над ним лениво кружились снежинки — белые, пушистые, совершенно равнодушные к его страданиям. Если бы не обстоятельства, он бы назвал это красивым. Но обстоятельства были таковы, что он лежал на льду в пижаме с пингвинами, и это почему-то бесило его больше всего.
— Хоть бы раз выкинула меня сюда в термобелье, — пробормотал он, садясь и отряхивая снег с рукавов. — Нет, обязательно в позорной пижаме. Система, ты садистка? У тебя пунктик на унижении?
Система, как всегда, проигнорировала риторический вопрос. Вместо этого перед глазами развернулось уже знакомое окно интерфейса.
«Штраф активирован. Условие: продержаться 1 час. Дополнительное условие: выжить. Оставшееся время: 59 минут 47 секунд».
— «Выжить»? — Верислав нахмурился и даже перечитал строку. — Погоди. Раньше ты меня просто морозила. «Продержаться» — это посидеть, помёрзнуть, помечтать о горячем чае. А «выжить» подразумевает, что меня попытаются убить. Я правильно понимаю?
Система не ответила, но Вериславу на секунду показалось, что воздух вокруг потеплел градуса на два. Словно она улыбнулась. Ему это категорически не понравилось.
— Ладно, молчи, — вздохнул он. — Я уже понял: когда ты молчишь, жди беды. Ты как моя бывшая, только вместо сковородки у тебя — законы мироздания.
Он встал, потянулся, проверяя эфирную оболочку. Та мягко загудела, окутывая тело невидимой бронёй и смягчая холод до состояния «терпимо, но всё равно обидно». В прошлый раз он тут чуть не окоченел. Сейчас — просто замёрз. Прогресс.
«Хозяину доступен один предмет из инвентаря. Извлеките?»
Верислав оживился:
— О! Неужели награда за мои страдания? Плед? Термос? Может, билет в один конец куда-нибудь на Мальдивы?
Он открыл инвентарь. В ячейке лежал нож. Небольшой, с тёмным лезвием, по которому змеилась рунная насечка, слабо мерцавшая в полярном сумраке. На рукояти — надпись аккуратным, почти каллиграфическим почерком: «Имитирует другие виды энергий до 16%. Активация: три сильных удара по цели. Длительность эффекта: 15 мин. Перезарядка: 30 мин».
Верислав вытащил кинжал и уставился на него, пытаясь осмыслить.
— Кинжал, — произнёс он ровным голосом. — Ты дала мне кинжал. Здесь. На Северном полюсе. Где на сотни километров вокруг нет ни одной живой души. — Он обвёл рукой ледяную пустыню. — Для чего? Снежки строгать? Ледяные скульптуры вырезать? Или ты намекаешь, что мне придётся бить самого себя, чтобы активировать эту штуку? Потому что если так — я лучше ещё раз отморожу себе задницу.
Система вновь не ответила, но Верислав уже научился читать её молчание. Если она дала оружие — значит, оно понадобится. И этот вывод ему категорически не нравился. Кинжал явно не для самодеятельности. Это был инструмент. А инструменты нужны для работы. И, судя по характеристикам, работа предстояла грязная.
Он вздохнул и засунул кинжал за пояс.
— Ладно, проехали. Час так час. Посижу, помедитирую. Заодно подумаю, кто ты такая и почему выбрала именно меня. Может, я избранный? Или у тебя просто квота на неудачников?
Он устроился на ледяном торосе, скрестив ноги, и уставился в бескрайнюю белую даль. Вопросы, которые он гнал от себя последние дни, возвращались с утроенной силой. Система вербовщика. Кто стоит за ней? Какой-то могущественный одарённый? Государственный эксперимент? Или нечто иное — то, о чём он даже не догадывался? Второй вариант казался всё более вероятным. Слишком уж методично его гоняли по одним и тем же граблям, каждый раз повышая ставки.