Мамору Биос – Вербовщик тонких сверх материй (страница 2)

Строки послушно висели в воздухе, но сегодня в них появилось нечто новое. Раньше это был просто текст — сухой, механический, как инструкция к пылесосу. Теперь же между строк сквозило что-то почти… человеческое. Или нечеловеческое, но определённо разумное. Верислав не мог отделаться от ощущения, что за ним наблюдают. Не просто фиксируют показатели, а именно наблюдают. С интересом. С ожиданием.

Взгляд зацепился за мигающую строку внизу:

Прочность эфирной оболочки первого уровня: 5/100.

Выполните задания физподготовки хотя бы на 50%.

В случае игнора будет наложен случайный штраф.

Оставшееся время: 12 часов.

— «Случайный штраф»? — Верислав нервно хмыкнул. — После Северного полюса я как-то не горю желанием узнавать, что у вас в списке «случайностей». Превращение в жабу? Падение в жерло вулкана? Телепортация в гости к голодным полярным медведям?

Система промолчала. Но Верислав готов был поклясться, что в этом молчании ему почудилась тень улыбки. Издевательской, но улыбки.

Он потёр переносицу. Вопросы множились быстрее, чем он успевал находить ответы. Почему он? Почему сейчас? Двести лет после падения метеорита все обретали дары естественным путём — через тестирования, тренировки, духовные практики. Никто и никогда не получал способности от загадочного интерфейса, который больше напоминал интерфейс компьютерной игры, чем божественное откровение. И уж точно никто не получал штрафы в виде телепортации на край света. Это было не обучение. Это была дрессировка. Или… вербовка? Само название — «Система вербовщика» — намекало на нечто большее. Но кто вербует? Куда? И главное — зачем?

— Ладно, — он шумно выдохнул, прогоняя неуютные мысли. — Начнём с пробежки. Философствовать буду, когда не буду рисковать очнуться в жерле вулкана.

Он начал вялую разминку, больше напоминавшую танец сонного робота, как вдруг сбоку материализовался Илья Коротецкий — одноклассник и по совместительству обладатель астрального тела четвёртого уровня. Его лицо сияло тем особым энтузиазмом, который свойственен людям, нашедшим в себе силы прокачать «астралку» и теперь жаждущим зрителей.

— Здоров, Верислав! Как оно на каникулах? Ещё два класса — и прощай, школа! Никаких тебе скучных «домашек»!

— Не расслабляйся, — резонно заметил Верислав, разминая шею. — Нам ещё в институты поступать. А там, говорят, «домашка» мутирует в «курсач» и начинает кусаться.

— И то правда, — сдулся Илья ровно на минуту. — Ах да, кстати! Тебе ещё не удалось проявить тонкое тело? Ну, хотя бы одно? Астрал, ментал, может, эфирку?

Верислав на мгновение замялся. Рассказывать про Систему нельзя. Это он понял сразу, нутром. Не потому, что ему запрещали — нет, прямых запретов не было. Но было стойкое ощущение, что тайна — часть условий. И нарушение этих условий может стоить дороже, чем штрафной час на полюсе.

— Ты не поверишь, только вчера пробудил эфирную оболочку, — сказал он, тщательно подбирая интонацию. Не соврал, но и правды не открыл.

— Эфирку? Ну, неплохо, основа такая… — Илья почесал подбородок с видом профессора. — Но ты же знаешь: эфирщики сильны в защите, но слабы в атаке. Чистый танк, без пулемёта. Вот у меня, например, астральная энергия…

Глаза Ильи загорелись фанатичным блеском. Он подскочил к ближайшему дереву, встал в стойку и сконцентрировал на кулаке тёмно-синее свечение. Бац! На коре осталась глубокая вмятина, от которой в стороны побежали тонкие трещины.

— Ну как тебе? Впечатляет? — Илья выдохнул, словно сдул пылинку с дорогого костюма.

— Впечатляет, — честно признался Верислав, прикидывая, сколько «соток» отжиманий нужно, чтобы пережить такой удар. Его эфирная оболочка в пять единиц прочности против такой мощи — всё равно что бумажный зонтик против урагана. — И каким же способом? Травы, эликсиры, тайные пилюли из подвала мастера Йоды?

Илья скорчил загадочную мину:

— Ну, без этого, конечно, не обошлось. Но больше — тренировки, медитации, духовные практики, отказ от сахара…

— Понял, сахар — зло, но только в больших количествах — кивнул Верислав, краем глаза заметив, как таймер Системы нервно подмигивает. 11:59:42… 41… Секунды утекали, словно песок сквозь пальцы.

— Ладно, Илья, мне пора. Дел по горло, сам понимаешь, нужно усиливать эфирную оболочку. А то мало ли…

— Удачи! Встретимся через месяц в школе. Приходи с прокачанной бронёй! — махнул рукой Илья и исчез так же быстро, как появился — растворился в утреннем мареве, оставив после себя только вмятину на дереве и лёгкий запах озона.

Оставшись один, Верислав уставился на список. Бежать десять километров? Отжиматься прямо на асфальте, пугая прохожих? Нет уж, репутация городского сумасшедшего в его планы не входила. Нужно было искать альтернативы.

— Пожалуй, начну с бега, а закалку сделаю в цивилизованных условиях, — решил он. — Где бы раздобыть морозилку или печку?..

Внимание! Хозяину не обязательно выполнять все пункты. Для хорошего результата достаточно 50%, не считая закалки. P.S. Мы не звери.

Верислав замер. Приписка «P.S. Мы не звери» — это было что-то новое. Система раньше не позволяла себе таких вольностей. Она была безликой, механической. А теперь — «мы». Множественное число. «Мы не звери». Значит, за этим интерфейсом кто-то стоит. Кто-то, кто хочет казаться… гуманным?

— О, Система заговорила по-человечески, — хмыкнул он, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно, хотя внутри всё сжалось от нового приступа паранойи. — Но тогда ответь: сколько мне торчать в холоде и жаре?

Для выполнения первого задания — продержаться при минус тридцати пяти градусах в течение часа. Для второго — при плюс шестидесяти градусах, полчаса. Срок — неделя. Выбор за вами.

— Выбор, значит… — пробормотал Верислав. Это слово резануло слух. Выбор. Свобода воли. Но был ли это настоящий выбор, если альтернатива — неизвестный, но явно неприятный штраф? Если тебя ведут по коридору, где все двери, кроме одной, заколочены — это не выбор. Это иллюзия выбора. И он это прекрасно понимал.

Он взвесил варианты. Минус тридцать пять — это снова холод, от которого он до сих пор внутренне содрогался. Плюс шестьдесят — это духовка, сауна, адская кухня. И тут его осенило.

— Холод я не любил ещё на Северном полюсе… — проворчал он, потирая плечи, словно воспоминание о ледяном ветре всё ещё жило под кожей. — Ладно, Система, твоя взяла. В баньку я не ходил пару лет. Раньше родители нас с сестрой возили к бабушке, и я там в парилке страдал, как брошенный в суп пельмень. Может, сейчас что-то изменилось? Да и выбора особо нет.

Решение отправиться в баню пришло с ароматом берёзового веника и лёгким трепетом. Но вместе с ним пришла и другая мысль, неприятная, липкая: а что, если Система именно этого и добивается? Что, если она манипулирует им, подталкивая к решениям, которые кажутся его собственными? В конце концов, «случайный» штраф мог оказаться куда страшнее любой закалки. Возможно, выбирая между холодом и жарой, он на самом деле выбирал между двумя путями, которые кто-то уже проложил за него. И от этой мысли становилось неуютно.

Но отступать было некуда. Он побежал.

На третьем километре лёгкие горели, а эфирная оболочка вибрировала так, словно кто-то дёргал струну расстроенной гитары. Каждый шаг отдавался в позвоночнике, пот заливал глаза, но вместе с болью приходило странное, почти забытое чувство. Чувство, что он жив. Что он не просто плывёт по течению, просыпая свою жизнь на диване. Что он, чёрт возьми, что-то делает.

— Пять из ста… — прохрипел он, ускоряясь. — Я бронированный хомячок. Но я бегу. Я, мать его, бегу!

После пробежки, мокрый и дрожащий от перенапряжения, Верислав зашёл в кафе. Желудок недвусмысленно намекал, что пора бы его наполнить, а не мучить. Заказав всё, что помещалось на поднос, он упал в дальний угол, подальше от любопытных глаз. Прожевав котлету, он мрачно уставился в окно, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

Кто создал Систему? Почему она выбрала именно его — человека, у которого тестирование показало нулевую склонность ко всем тонким телам? Может, именно в этом и дело? Может, пустышка — идеальный материал для вербовки? Чистый лист, на котором можно писать что угодно? Или, наоборот, в нём есть что-то, чего нет в других? Что-то, что Система распознала и за что ухватилась?

Он вспомнил разговор с Ильёй. Тот говорил о травах, эликсирах, медитациях. Обычный путь одарённого. У Верислава же путь был другим — грубым, примитивным, почти армейским. Сто отжиманий. Сто приседаний. Бег. Закалка. Никаких тебе эликсиров и духовных практик. Только боль, пот и дисциплина. Почему? Может, ответ крылся не в «как», а в «кто»? Может, Система была создана для таких, как он — для тех, кому не досталось даров от метеорита, но кто всё ещё может стать оружием при правильной… огранке?

— Ладно, — он скомкал салфетку и бросил её на поднос. — Разберёмся. А пока — баня.

Влажный пар обнял его, как старый друг, который тут же начинает душить в объятиях. Сначала было почти приятно — тепло разливалось по уставшим мышцам, расслабляло, убаюкивало. Но потом жар пробрался внутрь, выкручивая остатки влаги. Каждая пора кричала: «Эвакуация!», а веки налились свинцом.

Сквозь пелену воспоминаний всплыл запах лаванды, смех сестры и отцовские руки, окунающие его в ледяную купель. Тогда он пищал, как котёнок, но страх таял рядом с родителями. Сейчас же он был один на один с жарой. И с Системой, которая методично, словно кузнец, выковывала из него что-то новое.