Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и так себе каникулы (страница 75)

– Нет, конечно. Физически все в порядке, как промерз, так и согрелся, вашими стараниями. Я скорее про общий аспект дела: хорош защитничек – сам Жар-Птицу привлек, а в итоге весь бой у енотьего пуза просидел, – поморщился Сашка.

– А напрягает тебя, собственно, что? – продолжал упорствовать Ганбата. – Я, может, опять чего не понял, но Дора же с тобой в обнимку все это время провела.

– Замечу, сие было совершенно необязательно, – покосился на него леший.

– Но ведь приятно, нет? – расплылся в улыбке вампиреныш. – Мой второй «я», конечно, иногда делает глупости, но тут идея даже мне понравилась! Вроде и с пользой, а вроде и даже романтично немного.

– Ага, особенно когда я зубами стучал или когда ты здесь меня чаем отпаивал, – покачал головой Пень.

– Слушай, нельзя все время быть идеальным! – принялся поучать сына Зеленого Князя малолетний оболтус. – Кат-сцены, как и отношения, разные бывают. Сайонджи, вон, весь такой загадочный и мозговыносящий, а сейчас я с Дайго – и он, наоборот, смешной, понимающий и ва-а-аще не пафосный. Но мне нравится! Хотя раньше тоже думал, мол, если у меня девочка, то вокруг нужны сплошные рыцари. А нет, оказывается, какао в парке попить тоже мило и романтично! Вот и ты с другой стороны посмотри. Она ж после всех наших приключений не к себе спать пошла, а тут решила остаться, с тобой, на всякий случай.

– Поскольку не верила в мои силы, – мрачно кивнул Александр.

– Потому что за тебя волновалась! – возмущенно поправил Ганбата. – А это, между прочим, важно и не на пустом месте возникает.

– За тебя или Ирину она тоже переживала, – напомнил леший.

– Именно! Мы – ее крутые близкие друзьяшки! И ты, видимо, тоже, а не чужой не пойми кто, я про это. Как дальше поступать, сам думай, но я бы на твоем месте радовался, а не лицо мрачное делал, – развел руками вампиреныш.

Некоторый смысл в его словах все же был, поэтому Александр задумчиво кивнул, но перевел тему:

– А наш бедный друг где?

– Ты про папоротника? Вон, на окне. Дениска сказал, и так сойдет.

На подоконнике и вправду приютился граненый стакан с водой, в котором уныло покоился знакомый, изрядно помятый цветок. Леший забрал его и повернулся к Ганбате:

– Пока я обо всем позабочусь, ты остаешься за старшего. Если девочки придут раньше, чем проснется Пандора, проследи, чтобы не будили. Мне избушка просигналит, постараюсь вернуться, как только смогу.

– Не вопрос, будет сделано, – показал большой палец вампиреныш и, присмотревшись к лицу старьевщика, уточнил: – Это все или ты еще чего-то хочешь, но думаешь?

– Думаю, – кивнул тот, хмурясь. – По-хорошему, нам с ней прогуляться бы на ту выжженную полянку вдвоем, без свидетелей.

Ганбата уставился на него во все глаза:

– Вообще-то для кат-сцены лучше подбирать места поживописней…

– Не для кат-сцены! – тут же перебил, краснея, леший. – Скажем так, ей нужно немного размяться, а там все равно лес под восстановление, меньше шансов зацепить лишнее.

– Ничё не понял, – честно ответил вампиреныш, втыкая наушники обратно. – Но раз надо, значит, надо. С девочками пообщаюсь, развлеку, пока вас не будет, не вопрос.

– Спасибо, – кивнул леший, недоумевая, с каких пор наследник патриарха вампиров стал брать на себя обязанности местного аниматора. – Но сперва завтрак, я к нему постараюсь вернуться.

– Чеши уже, – помахал ему рукой Ганбата. – А то отойти не успеешь – Дора проснется.

Чуть поклонившись, старьевщик прихватил стакан и бодрым шагом отправился в сад. Дойдя до небольшого тенистого уголка рядом с искусственным прудиком, осмотрелся, сел как был на траву и, стянув ненавистные ботинки с носками, достал цветок. Провел по нему рукой, потом сделал несколько пассов над землей и с силой воткнул стебелек в почву. Любой садовод скажет вам, мол, это так не работает. Здравомыслящий человек подтвердит. Биолог напомнит: папоротники размножаются совсем иначе, вы же читали предыдущие главы? Однако чары властителей Леса давали некоторое преимущество перед здравым смыслом, и внезапно пожухшая веточка засветилась, налилась красками, ярко бахнула салютом на всю округу и моментально исчезла, оставив после себя знакомый зеленый кустик, словно ни разу и не сгоревший. Александр выдохнул:

– Ну и слава Лесу. Тенек, пруд – как заказывали. Почва удобрена с весны, но, если нужно добавки…

– Ничёсе, – зашелестело в сознании, и папоротник чуть зашевелился, словно проверяя, что все листочки в наличии. – Реально, высадил. Правда, спалив по пути половину округи, но оно даже почти и не обидно: некоторым, скажем прямо, досталось за дело.

– То есть вы моему слову не поверили? – недоуменно переспросил леший, четко различив в речи растения удивление.

– Ни на йоту, – закачался папоротник. – Ты ж приемыш Зеленого Князя, а тот чужеродный, оттудова пришедший. Силой наш род под себя подмял, на обещания от таких не шибко-то и надеешься.

– Тогда зачем зацвели? – не мог взять в толк Сашка.

– Тут ведь как… – задумчиво протянул кустик. – Ежели обмануть меня удумал, то одно дело – проверить это действием и всем правду о тебе донести, а совсем другое – на голом месте охульничать. Цветок выпустить не сложно, а вот отказать, на то повода не имеючи, штука дурная. Правило у нас такое: доверять, пока не докажут обратное. И кто знает, протянули ли бы мы столько тысяч лет без него…

– Понятно. В таком случае мне остается только благодарить вас.

– Не, у нас мен на мен, все как сам расписал, – запротестовал папоротник. – Никто никому не должен, никто не обижен, слово сдержано. Ты не думай, другие тоже скоро узнают, что верить тебе покамест можно. Ну ваш-то, лешачий род убеждать не берусь, но наши, коренные, так точно прознают.

– Спасибо, – чуть улыбнулся Пень. – Постараюсь не посрамить ваших рекомендаций.

– Да не за шо, – зашелестело растение и задумчиво протянуло: – Удивительные вы, конечно, нынешние. Совсем не как раньше.

– Простите? – из вежливости уточнил Александр.

– Да тут в двух словах и не объяснить. Обычно-то как было? Найти, обманом или силой свое получить и героем назваться после этого – милое дело. Не за красивые цветы ж нас искали, сам понимаешь. Этот твой ордынец когда меня рванул, все, думаю, вот те и сказочке конец. А тут сверху как огнем полыхнуло, и он меня за пазуху сразу. И ничё более! В руках вертит, прячет – и ни шагу дальше. Решил сначала – при вас стесняется. Так ведь и ночью в воду меня воткнул и как забыл. Ну, думаю, мож, дурной? Шепчу ему, мол, соколик, бери в руки да пользуйся вовсю, клады тебе открою любые. А он мне знаешь что в ответ? Клады, говорит, у самого уже есть. Сберегательные!

Повисла возмущенная пауза.

– Полагаю, это он про банковские вклады, – осторожно пояснил леший.

– Вот и я опешил. Ну ладно, попробовал с другой стороны зайти. Молодец-молодец, ежели хошь, дарую тебе способность сквозь любые чары зреть да силу нечистую шпынять, всего-то и надо пальчик надрезать. А он…

– А он? – уже даже любопытно стало Пню.

– Заявил, мол, спасибо большое, товарищ трава, но такое я и сам могу! А теперь помолчите, меня на какао зовут, а я прослушал, чё ответить, – с негодованием выпалил папоротник.

Помолчали.

– Ну Ганбата, пожалуй, и вправду мог подобное сказать, – признал Александр очевидное.

– Вот и я о чем! – зашелестел кустик. – Вам чужого не надо, а ежели и просите – все чин чинарем, по чесноку. Уж не знаю, давно ли и как это мы вас таких проморгали, но присмотримся теперича. Меняется мир, потихонечку, а поди ж ты: и ящуры вымерли, и люди правде научились…

– Он, насколько я знаю, вампир, – мягко поправил собеседника леший и с расфокусированным взглядом добавил: – Я, с вашего позволения, пойду. Домашние дела зовут.

– Вампир-то вампир, да внутри все равно люд, как и ты, – покачало стебельком растение. – Ступай, конечно. И это, лесок когда отращивать будешь, расскажи погорельцам, где я нынче обитаю. Соседская зависть и шишке приятна.

– Учту, – кивнул Пень, смутно припоминая, что, кажется, слышанная им версия поговорки все-таки звучала иначе.

Изба четко исполнила свой долг, сообщив о пробуждении девочки, и к возвращению старьевщика Пандора уже умылась и даже спустилась к завтраку. Однако, к вящему удивлению лешего, не прошествовала на кухню, а сидела на крыльце, подперев голову руками, и уныло смотрела на видневшийся вдали лесок.

– Развлекаетесь? – ненавязчиво уточнил он, пытаясь осознать, чем вызваны подобные перемены, и незаметно дав Денису команду позвать к ним вампиреныша.

– Гуляю. – И, видя оторопь на лице опекуна, уточнила: – Вы сами говорили, мол, снаружи может быть опасно, а дома все время сидеть нельзя. Вот, сижу где разрешили.

Буквально в этот момент мимо Пня пролетела Екатерина, вбежавшая на веранду как ужаленная и мгновенно сграбаставшая Дору в объятия. Плетшаяся следом Гена пояснила:

– Волновалась. – И, бочком-бочком протиснувшись за ней, уселась на самый дальний стул.

К моменту, когда Александр Витольдович таки справился накрыть на стол, девочки уже наобнимались под жаркие Катины расспросы, но есть Дора начала только после неоднократных заверений, мол, точно-точно не пострадала, и вообще, все хорошо, никакой жести, наоборот, выучила много интересных цитат. Последнее вызвало немалое удивление у не присутствовавших на легендарном поединке, но после того, как прибежавший из избы Ганбата по памяти выдал строчку из «Овода», желание задавать дополнительные вопросы резко поутихло. Довольно скоро к ним заглянула и Ирина, правда, больше ради галочки: все хорошо, вот она я, жива-здорова, ребятам привет и пока – вернусь в библиотеку и буду до потери пульса дописывать фанфики. Проводив ее, Екатерина не без оснований удивленно прокомментировала: