Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и так себе каникулы (страница 74)
Ипполита призадумалась.
– Ну, еще позавчера я бы вспомнила Ирину. Но, во-первых, она у нас и не училась никогда, а во-вторых, сегодня бы в такой список не попала.
– Вот-вот, – закивала Лютая. – Детки – наше будущее, а будущее непредсказуемо.
В словах начальства проскальзывало зерно логики, однако ведьма все равно виделась несколько большей проблемой, чем… Ладно, явно не чем скромная библиотекарь, притащившая за собой одну из сильнейших Древних. Пожалуй, волчица и вправду была последовательна в своих действиях, но Ипполиту это не успокаивало:
– Вы упоминали рекомендации. Чьи?
Вот тут Альма Диановна чуть замялась. Не ожидала вопроса? Интересно.
– Полечка, все сказанное мной ранее по понятным причинам относится к конфиденциальной информации.
– Да-да, я в курсе. Персональные данные обучающихся, педагогическая тайна и прочие штуки, которые я клялась не разглашать, – закатила глаза единорог.
– Именно. Однако все сказанное мной далее относится к еще более тонким материям. Так уж сложилось, что вы, Ипполита Найтмаровна, – единственная из моих сотрудников, кроме Тимофея Ивановича, кто мог осознать истинную природу девочки. Общаться об этом я была готова. А вот дополнительные сведения… скажем так, вряд ли ответят хоть на один ваш вопрос. Скорее, породят новые, порой весьма опасные.
– Но поделиться ими вы согласны?
– Конечно, Полечка. Повторюсь – я взяла вас на работу. Значит, обязана доверять. – Встав, она подошла к сейфу, поковырялась в замочной скважине длинным волчьим когтем и, открыв, протянула Ипполите личное дело. – Изучайте.
Единорог повертела папку в руках, замерла ненадолго и вернула директору.
– Спасибо. Пожалуй, хоть в чем-то предпочту остаться с коллегами на одной волне.
Волчица чуть улыбнулась, убрала документы обратно в сейф и достала оттуда небольшую шкатулку.
– Судя по направлению нашей дискуссии, вы не намерены немедленно подавать заявление на увольнение. Следовательно, прошу вас принять дополнительный элемент учительского облачения.
Нахмурившись, Ипполита взяла подарок и, открыв, уставилась на новую цепочку для очков. Выжидательно замолчала.
– Одно дело – запашок от простых, мирских прегрешений, другое – мощное амбре первичной магии, – пояснила Лютая. – Когда девочка пришла ко мне оформляться, я сразу попросила ее зачаровать для вас новый аксессуар, помощнее. В конце концов, наш интернат настаивает на хорошей посещаемости, и мучить вас из-за этого головной болью ни в чьи планы не входит.
Единорог поднесла шкатулку к лицу и, не веря, принюхалась:
– Лаванда?
– Девочка считает, будто ее аромат успокаивает и расслабляет, – с абсолютно каменным лицом пояснила волчица.
– Меня? Успокоить лавандой? – на всякий случай переспросила Ипполита Найтмаровна.
– Ну в основном, конечно, заглушающими запах магии чарами, – пояснила директор, пряча улыбку, – но против отдушки лично я ничего не имела.
– Ага. Потому что очень хотелось увидеть мое лицо? – покосилась на нее единорог и, вздохнув, продолжила, закрыв шкатулку: – В любом случае спасибо за заботу. И вам, и ей. – И, подумав немного, добавила: – Пандора, говорите? Ладно, возможно, однажды я наберусь смелости и открою ее личное дело хотя бы ради того, чтобы узнать, кто же это у нас такой король нейминга…
Тем временем один из авторов неповторимой любительницы ароматерапии встречал утро на кухне коллеги с чашкой одурительно-великолепно-божественного кофе. Игорян все отрицал и настаивал, мол, он просто сыпанул растворимый в кружку и залил водой, но по лицу Бляблина текли вполне себе настоящие слезы блаженства, и оба преподавателя несколько опешили от эффекта. Единогласно списав его на тяжелую и потрепавшую нервы ночь, поспавшие, в отличие от Ипполиты, мужчины решили обсудить ситуацию перед завтраком с глазу на глаз, по-богатырски. Первым подвел итог Кирилл:
– Ну, конечно, и м-да.
– Ага, – добавил профессиональную оценку Баранов.
Оба помолчали, глядя каждый в свою точку.
– Поправь, если ошибаюсь, – продолжил Бляблин, – но как минимум богатырский архив, получается, не Крионикс, а Феникс штурмовала.
– Прямым текстом сама созналась, угу.
– А потом кто-то втюхал, будто то Ворон был, а твой папка к ней на поклон прибежал и променял информацию об Искрах на Живую Воду. Ну, в принципе, логично, он же с миграционными документами работал, да? Доступ имел. Я только одного не понимаю – на хрена, а главное, зачем?
Бобыль покрутил в руках чашку, сделал мощный глоток и отставил на стол.
– Отец… скажем так, всегда был тверд в своих убеждениях, и с годами лишь промариновался в них сильнее. Любой скажет – он очень хороший богатырь, готовый ради людей на все. Повторял еще постоянно, мол, человек – это звучит гордо.
– И? – не дождавшись продолжения, напомнил о себе Кирилл, но внезапно осознал: – Стоп. Не. Не-не-не. Ты же не хочешь сказать…
– Не хочу, но придется. Если ты не человек – в его представлении ты угроза. Сказы – угроза. Люди с зачатками необычных сил – угроза. Родная дочь, влюбившаяся в медведя, – угроза. Посмевший ей помочь сын – угроза. А уж несмотря и вопреки всему рожденная внучка…
– Ах-ре-неть, – по слогам проговорил Бляблин. – Получается, твоей малой не только волки в загривок дышат, но и богатыри?
Игорь сухо кивнул.
– Ты поэтому с собой в бега ее не прихватил? Конечно, вампиры ж чуть ли не единственные, к кому наш брат не лез никогда… Оттого твой батя и вступил в сделку с Феникс? Типа, двойная выгода: Феникс ему и неугодных выжигает, и Воду за это отдает. Зачем, кстати?
– Очень не хочу знать, – мрачно отозвался Бобыль. – Мы с ним восемнадцать лет не общались и не сказать чтоб я об этом крайне сожалел.
– Пипец… Слушай, а ведь девочка моя не наврала. Ну, помнишь, я рассказывал – она ж первая сказала, мол, Крионикс не убийца.
– Ага, Добротворская-то? Неизвестная науке хрень с Пнем-младшим в опекунах? Помню, конечно. Сложно забыть: она ж, словно на пикнике, под щитом Ворона смотрела, как нас спалят с минуты на минуту, – поморщился Игорь.
– Так не зажарило же! – попытался вступиться за Пандору Кирилл.
– Угу. Вот только она явно была в курсе, какого черта происходит, в отличие от нас, – развил мысль Баранов. – Плюс, мне, конечно, могло почудиться, но кажется, будто бы наша дорогая библиотекарь не с бухты-барахты вообще полезла Феникс расспрашивать.
– Ты на что намекаешь? – нахмурился Бляблин.
– А ты сам вспомни. Судя по тому, как слушала, все это Ирина уже знала. Еще и взгляд такой бросила перед началом расспросов… Полагаю, шоу устроили персонально для тебя.
– На хрена? – не сдавался Кирилл.
– А главное, зачем? – хмыкнул Игорь. – Откуда ж я знаю? Такое ощущение, будто ты за эти двадцать лет поназаводил друзей, и все они выстроились в рядочек, чтобы отплатить. И Добротворская, и библиотекарь наша – обе на пустом месте полезли тебе про Крионикса рассказывать. Пунктик на нем, да?
– Моих родителей убил, – глухо отозвался Кирилл, допивая. – А на самом деле нет. По факту их смерть просто использовал в своих интересах какой-то крючкотворец, возжелавший отгородить людей от сказов заборчиком повыше. Ну бред же! Никогда мы раздельными не были, издревле рука об руку жили…
– Сдается мне, – проговорил Игорь, рассматривая дно кружки, – если ты сейчас это понимаешь, то и двадцать лет назад мог понять. Отсюда и друзья твои, и приключения. Когда Святогор начал притеснять всех непохожих, ты встал на другую сторону, только и всего.
– А эти идиоты, – внезапно понял Бляблин, – теперь пытаются меня отблагодарить и дать свободу. Мол, насражался за нас, настрадался, поживи для себя. Даже жена моя – и та…
– Поддерживают как могут, – вставил Баранов. – А ты, похоже, этого ждал и очень пытался самого себя предупредить.
– «Во всем верь себе. Иди в начало, возьми сына ищейки. Решай сам. Ты не забыл, ты просто не помнишь». Ну да, из четырех предложений только одно про действия – найти Димку, а все остальное тупо самоуспокоение. – И, помолчав немного, добавил:
– Короче, Бобыль, так дело не пойдет. В мире надо что-то менять.
– Начни с себя, Бляблин, – парировал Игорь, поморщившись. – Который раз прошу: без прозвищ.
Неподалеку в избе на хорошо знакомой читателю опушке один наконец-то отогревшийся леший размышлял о событиях прошлой ночи. Определенно, без плаща батюшки хладом проняло изрядно: вон сколько часов понадобилось, чтобы просто прийти в себя. Еще печальнее оказалось сделаться при этом для подопечной обузой. Вот тебе и хваленая сила наследника Зеленого Князя: потаскал недолго суженую под землей и хлопнулся подмороженным саженцем. Против огня дереву ничего не светило, Пень понимал, и чары Крионикса были единственным разумным выбором в ситуации, но от того не менее горьким. Кем его сочли теперь?
– Полное фиаско, – тихо подытожил Александр, глядя на спящую посреди подушек и одеял Пандору.
Сбоку тут же послышался громкий возмущенный шепот:
– Слушай, я сделал как мог, даже в интернете гайд посмотрел!
Избушка поспешила заглушить голоса обоих юношей, и девочка продолжила мирно спать. Леший покачал головой:
– Прости. Я имел в виду не импровизированную кровать, а себя.
– Тогда вообще не понял. – Ганбата даже игру на паузу поставил. – Птиц тебя все-таки чем-то покалечил? Само не зарастет?
Да, с концепцией хрупкого мужского эго вампиренышу явно еще только предстояло познакомиться.