Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и так себе каникулы (страница 63)
Пандора поглядывала на кружащую над ними тучу мошек с некоторым подозрением, и Александр Витольдович поспешил развеять тревоги:
– Они вас не тронут и вечер не испортят.
– Если честно, – отозвалась та задумчиво, – странно, что комары вообще есть. Температура уже несколько дней за тридцать даже ночью, я думала, они такое не любят…
– Вы абсолютно правы, – закивал опекун, – но крона леса и прохлада ближайших ручьев дают им какую-никакую защиту от нюансов, связанных с присутствием нашей общей знакомой, но не позволяют надолго от себя улетать. Вот и ищут, бедняги, чем поживиться.
– А вас не закусают? – с сомнением уточнила Пандора.
– Сударыня, я умоляю. С тем же успехом они могут попытаться испить березового сока, – пожал плечами леший.
– Пожалуй, я бы на это посмотрела, – хмыкнула девочка, но внезапно нахмурилась: – А Ганбата знает дорогу?
– Конечно. В молодости, когда они с Евгенией гостили у меня, мы несколько раз ходили в то место, куда он сейчас нас ведет. Как вы наверняка знаете, вампиры обладают феноменальной памятью и способностью воспроизвести все хотя бы единожды виденное или слышанное. Поэтому не волнуйтесь, ни он с дороги не собьется, ни мы не потеряемся.
– Ага, – кивнула она, продолжая хмуриться. – А почему они с Геной у вас жили?
– О, это, я бы сказал, почти традиция. Сами посудите: тихая деревенская изба неподалеку от главного образовательного анклава сказов, приправленная здоровой толикой защитных чар, наложенных лично Зеленым Князем. Оглянуться не успел, как общество единогласно объявило меня отличным вариантом для присмотра за отпрысками сильных мира сего на неопределенное время. Ганбата Богданович, к примеру, в юности имел некоторые проблемы с самоконтролем, и потому его отправили ко мне крушить все, что под руку подвернется, и набираться опыта.
– Имел? – уставилась на него Дора.
– Поверьте, разница между вампиром, случайно срывающим дверь с петель, и вампиром, способным нормально ее открыть, – кардинальная, – закивал Александр Витольдович.
– Ничёсе, – протянула впечатленная подопечная, глядя вперед, где мелькала ярко-розовая леопардовая рубашка с вырвиглазно-зелеными джинсами и светоотражающими кедами. – А Гена за компанию с ним или тоже двери выдергивала?
Пень задумался. С одной стороны, говорить некоторые вещи, как он знал по книгам, означало вести себя чертовски непедагогично. С другой – весь этот поход в Лес был затеян с целью отойти от роли наставника…
– Полагаю – и это только мои домыслы, не более, – Богдан Иванович рассчитывал, будто на природе ее инстинкты возьмут свое. Ну и несколько опасался разлучать их с сыном, все-таки его секретарь худо-бедно специализируется скорее на воспитании вампиров, не оборотней.
– Инстинкты? – еще сильнее нахмурилась Дора. – Типа, охотиться начнет? Или что там медведи делают? Пчелиные улья разоряют?
– Технически вы правы – б
– Тогда о какой «природе» речь? – продолжала упорствовать девочка.
– Той самой. – Леший аккуратно помог ей перебраться через поваленное дерево. – Дело в том, что ее отец тоже несколько раз по молодости гостил у меня, вот Богдану Ивановичу и показалось, будто каким-то чудом необходимые навыки могут сами налипнуть в подходящей обстановке. Сколько бы я ни объяснял, мол, слишком далек от темы и никогда в нее посвящен не был, особого успеха не возымело.
– А можно по-русски? – взмолилась Пандора. – Я реально не понимаю, о чем речь.
Александр Витольдович вздохнул:
– Насколько мне известно, Евгения Михайловна покуда ни разу не перекидывалась в звериное обличье, неважно, на природе или вдали от оной.
– Ого, – присвистнула Пандора, – я думала, это врожденная штука – ну как ходить или плавать.
– Вы не умеете плавать, – покосился на нее Пень.
– Ну, другие-то умеют. Но мысль уловила, спасибо, – насупилась девочка.
Не хватало только разрушить зачатки взаимопонимания еще на подходе, и леший поспешно пояснил:
– Полагаю, вы правы, это первичное и привычное для каждого оборотня умение. Однако, насколько я могу судить, до сей поры Евгения не встречала ни единого собрата и, скорее всего, даже не видела, как подобное происходит.
– Да уж, в ютубе такое не нагуглишь…
– Что, простите? – теперь уже он потерял нить беседы.
– Понятно, говорю, – отозвалась она. – Хоть и не совсем. Я таких же, как сама, ни разу не встречала, но научилась же.
– Согласен. Однако не могу не отметить и факт того, что вы с Екатериной – первые погодки, которых Евгения увидела, не считая Ганбаты. Возможно, это тоже сказывается?
Пандора снова нахмурилась.
– А каким макаром? Конечно, у меня были и садик, и школа, волей-неволей пришлось научиться общаться с людьми, но мы сейчас совсем о другом говорим. О том, что внутри. Окружение на это не влияет.
– Вот как? – постарался поддержать беседу Александр, внутренне холодея: они почти пришли.
– Угу. Знаете… Хм. И вправду, может…
– Да? – вполне заинтересованно откликнулся он, наблюдая, как Ганбата бодро расстилает плед, а Денис выкладывает сверху подушки.
– Мне кажется, – полупрошептала подопечная, выходя с ним на полянку, – Гена просто очень не хочет иметь с собой никаких дел.
К удивлению, не согласиться Александр Витольдович не мог. Ему и самому порой казалось, будто все истории о родителях, стае или сородичах Евгения выслушивала с самым что ни на есть отстраненным лицом и никогда – по собственной просьбе. Но в таком случае должен же кто-то подсказать…
«Не ты, – поспешно одернул он себя, – сперва неплохо бы самому выжить и лишь потом указывать другим, как это сделать».
Ганбата тщательнейшим образом повернул подушки и расставил тарелки так, чтобы с их мест просматривались растущие впереди кустики папоротника, и похлопал рядом с собой:
– Дор, садись! Сашке еще какое-то время понадобится, поэтому лучше сразу начать кушать.
– Время? На что? – с удивлением покосилась на Александра подопечная, садясь, однако, куда предложили.
– О, будет супер! – оживленно отозвался вампиреныш и, показав лешему палец вверх, эффектно подытожил: – Он нам щас папоротник распустит!
Как обычно, эффектность от Пандоры срикошетила:
– Да он вроде бы и так довольно пышненький, зачем еще-то? – спросила та, нахмурившись.
Пень многое бы отдал, чтобы перевести тему, но наследник патриарха никогда не сдавался:
– Ты не поняла! Не в смысле пышнее, а цвести заставит! Очень красиво, между прочим.
Хмурый лобик сменился по-маминому выгнутой бровью. Только скепсиса для веры в себя лешему и не хватало, конечно.
– Вообще-то папоротники не цветут. Совсем. Они размножаются спорами, мы это еще в седьмом классе проходили, – выдала девочка.
Ганбата бодро закивал:
– Конечно, спорами! Потому что цвести ленятся и требуют особых условий: если так размножаться – никогда не размножишься, понятное дело. Но Сашка щас конкретно этого переубедит, и сама посмотришь, как это красиво!
Бровь не опустилась. Напротив, скорее задралась еще выше, а самого опекуна с ног до головы смерили оценивающим и ни капли не вдохновляющим взглядом.
– Предположим. Но, мне кажется, речь все-таки о другом. Папоротники не цветут, – продолжала упорствовать девочка. Но после Сайонджи Ганбата такое и вовсе воспринимать перестал:
– Вот сейчас и узнаем! А пока – как насчет блинчиков? Эти, с мягким сыром и рыбой, должны быть ну очень вкусными…
То ли прогулка по Лесу и по его адекватному аналогу разыграли аппетит Пандоры, то ли та просто ни на йоту не верила в их затею, но на ужин переключилась быстро, перестав сверлить лешего взглядом. Тот, словно только этого и ждал, как был в костюме, сел на землю перед папоротником и, закрыв глаза, приготовился.
– Ну здравствуй, найденыш, – зашелестело в сознании. – Неужто взаправду надеешься, будто я раньше срока зацвету?
– Да, – кивнул Пень.
– Сегодня? С ума сошел? – негодующе закачались листья папоротника. – Стоило один раз позволить узреть – и нате, пожалуйста: на шею сел и ножки свесил. Это кто ж тебе такую ересь в голову вложил? Или сам удумал?
– Подсказали, – снова кивнул Сашка. – Вам же вроде не принципиально. Вон, даже дети знают, что размножаетесь спорами, а цветы – это так, из гордости.
Верный енот старательно делал вид, будто не слышит их диалога, и внимательно оглядывался. Ну, хоть комары еще не заели… Почувствовав, как теряет концентрацию, Александр Витольдович силой воли включился обратно в беседу с растением.
– …гордости?! Да как у тебя вообще язык повернулся такое ляпнуть?!
Слава Лесу, ничего важного явно не пропустил.
– Прошу прощения, не хотел обидеть. Сами понимаете, оценка профана, не более.
В ответ снова обиженно зашелестело, и Пень прибегнул к старой верной тактике интеллигента – молчаливому выслушиванию всего в ожидании, покуда у собеседника собьется дыхание. Правда, с учетом природы конкретно данного, начисто лишенного легких, индивида, ожидание несколько подзатянулось, но в какой-то момент аргументы кончились и у папоротника:
– …рошего государства!