Мальвина Гайворонская – Одаренная девочка и так себе каникулы (страница 62)
Красношапко скосила взгляд и вовремя успела перехватить руку Гены, собравшейся попробовать чизкейк с горчицей:
– Я баловалась, это несъедобно.
– А. Ок. – И смотрит огромными глазами, будто ей лично Ленин с броневика вещает.
Катя вздохнула:
– Насчет вчерашних слов твоего суверена… Я вот думаю, может, и вправду сегодня пораньше уйдем и тут поужинаем?
– Ну, особо раньше-то и не получится, – отозвалась с другой стороны стола Ирина, с аппетитом уминавшая очередные морепродукты. – Мы ж только около девяти сворачиваться начинаем, считай, в полдесятого у Пня…
– Ага, и до пол-одиннадцатого там за столом. Если сразу сюда пойдем, как минимум час Доре дадим.
– Не знаю, – пожала плечами библиотекарь. – Она ж все равно есть будет. В чем тогда разница?
Катя тоже задавалась этим вопросом:
– Хотя бы на час будет меньше нашего присутствия? С мыслями сможет собраться, наедине с собой побыть…
– Это с Ганбатой на подтанцовке? – удивилась Ира.
Да, звучало малореалистично.
– Но зачем-то же он это предложил?
– Он про других не думает, – буркнула Гена, и Катя с Ириной обменялись «Ты поняла, к чему это?» – «И я нет» взглядами.
– Может, конечно, я чего и не приметила, – осторожно начала библиотекарь, – но, по моему мнению, больше, чем о Пандоре, он только про Сайонджи трещит, и то смотря как замерять.
– А если это он лично хочет с ней без посторонних пообщаться? – с сомнением протянула Катя и сама же эту мысль отвергла: – Тоже странно, он и при нас все время с ней говорит без умолку…
– Знаешь что? – внезапно бодрым голосом выдала Ирина, размахивая королевской креветкой в кляре. – А не пофиг ли?
– То есть? – нахмурилась Екатерина.
– То есть он нас по-человечески попросил – ну, насколько уместно такое про вампира говорить. И важно ли, посекретничать, отоспаться ей дать или для чего иного? Согласись, вряд ли речь идет о чем-то плохом.
Тут Красношапко тоже сложно было поспорить.
– Так-то оно так, но подозрительно очень… – протянула она.
– Понимаю, – кивнула библиотекарь. – А знаешь, что еще подозрительно? В Лес каждый день тащиться, хотя тебе там страшно. Гореть, когда пишешь. Переодеваться через сальтуху назад – ничего личного, лишь наблюдение. Если размышлять подобным образом, все мы – чертовски подозрительные личности. Ну и не пофиг ли? Я не задаю вопросов, вы не задаете вопросов, так, может, и вместе мы их тоже задавать не будем?
Чтобы понять последнюю фразу, Кате пришлось прокрутить ее несколько раз в голове.
– А ты точно писатель? – с сомнением спросила та.
– Вот вообще ни разу, – хмыкнула Ирина. И, подумав, добавила: – Надеюсь, оно и к лучшему.
Схема вылазок в Лес оставалась неизменной. Появились на очередной полянке, услышали в небесах громкое «кар» – и вперед, к башне, в тусклом свете страхожоров обходя очередную глыбу льда с вмерзшим в нее местным хищником. Лес по-прежнему придерживался стратегии осторожного наблюдения, всем своим хвойно-лиственным видом демонстрируя невмешательство, чем, конечно, настораживал отдельно. Однако Дора, словно фура на МКАД, продолжала бесстрашно и совершенно спокойно переть вперед, и остальные ребята шли за ней. У башни – фейсконтроль черепов на частоколе, и можно заходить. Снова сделать шалашик, который обязательно надо «на всякий случай, вдруг мой знакомый заглянет» разобрать перед уходом, снова плюшки, бутерброды, пирожки от Пня с морсом из термоса или фуршет от скатерти-самобранки, снова яркий огонь Ирины, рассуждения Ганбаты о «Сладких небесах» и вопросы вроде «Блин, а как это нормально описать?» по его собственному гайду, снова Гена молчит и жмется к Кате… Если честно, немного начинало смахивать на работу, и такие ассоциации Пандору скорее удручали. Понятно, что иначе нельзя, но хотелось…
Тут девочка крепко задумалась. Если говорить начистоту, хотелось вернуть прошлое: маму, папу, скучные выходные за чтением или приставкой, перемежаемые внезапными странными движухами, когда от Доры требовалось только быть рядом и мониторить ситуацию. Еще хотелось нового: опять общаться с Димкой, как раньше, в детстве; проследить за отцом, а то мало ли, у него словно дар все шишки собирать; открыть хоть одну из тех дурацких книг, напиханных в ее шкаф опекуном, и под молочный коктейль окунуться в царство кринжа, параллельно обсуждая его с Катей. Правда, в последней картинке по углам упорно дорисовывалось еще несколько фигур. Вот они с подругой на мягком подоконнике, с томиками, смеются. Сбоку от Доры, в тени – Ганбата, с телефоном и наушниками, радостно рассказывает о чем-то своем, и это все равно весело. Со стороны Кати, на уголке, приютилась сверлящая волчьим взглядом Гена, между детьми с подносом, полным печенек и напитков, снует енот, а из-за двери внимательно изучает, не нужно ли чего, Александр Витольдович…
Лес был негостеприимным местом, и Пандора упрямо не брала с собой ничего интересного, дабы не отвлекаться, тщательно следя, чтобы веселиться в подобном окружении у ребят тоже не получалось: ну, Ганбата не в счет, но он, кажется, и в карцере способен устроить Диснейленд. А вот когда все закончится – другое дело. С искренним удивлением не ожидавшая такого от себя Дора внимательно разглядывала картинку в воображении. Очень будничная, простая. Как в сериалах про подростков, над которыми они с Катей фыркали, но почему-то желанная. Любопытно, вот сейчас она Ирине поможет – и бац, начнется спокойная жизнь?
Ага, держи карман шире. Даже если победить Феникс и получится, в чем у Пандоры все-таки имелись некоторые сомнения, ни дедушка, ни остальные проблемы сами по себе не рассосутся, наоборот – глядишь, и до них дойдет очередь. И означать это могло только одно: если так уж хочется, то за любой шанс беззаботно провести день, как в фильмах, хвататься надо крепко-накрепко.
А в идеале – начинать прямо сейчас.
Покуда дети вновь пребывали в Лесу, Александр Витольдович мерил широкими шагами свои бескрайние грядки и отчаянно размышлял. Одно дело – намекнуть и без того раннему представителю семейства капустных поскорее созреть, порадовав урожаем в начале июня, и совсем другое – связываться с папоротником. Ганбата, всю ночь предрекавший скорую реализацию шикарнейшей кат-сцены, перед уходом заговорщически подмигнул и предложил собрать корзинку для пикника заранее, совершенно игнорируя любые попытки объяснить, что выполнить задуманное невозможно. Нет, Зеленый Князь наверняка с таким бы справился, но где Сашка, а где его всесильный отец…
Пень с грустью воззрился на ближайший кочан. Тот, к счастью, не ответил тем же. Однажды – если, конечно, старьевщик доживет до этого славного дня – сил хватит и на папоротник, и на червону руту, и даже на собственную полянку трын-травы, возжелай он того. Но сейчас-то он не только не Зеленый Князь, но даже за полноценного лешего не считается! Кем и на каком основании собрался повелевать? Может, подобрать иной цветок? Эту мысль Александр отбросил сразу. Ганбата заметит и, возможно, даже ножкой топнет – папоротник подавай. Знал бы, как говорится, где вампира спровоцируешь…
Пожалуй, парой недель ранее старьевщик бы решился попробовать – просто по дурости. Но сейчас за плечами имелся опыт попытки сдвинуть межевой камень, безуспешный настолько, насколько вообще подобное возможно. Один – ноль в пользу покрытой мхом бабули. Если бы не уговоры Пандоры, так бы и стояла посреди дороги…
Внезапная мысль ворвалась в сознание без стука и, будем честны, даже ног не вытерла. Да, попытайся он мериться силами с чем-то древним, первичным – и придется отступить, признав поражение. Но его подопечная вовсе не применяла силу. Так, может быть, усвоить урок и попробовать иной подход?
Воодушевленный, леший бодро зашагал от грядок прочь, в сторону избушки. В библиотеке наверняка найдется пара-тройка подсказок, главное – обернуть их в правильную форму. И корзинка для пикника. Нужно хорошенечко ее подготовить, чтобы детям было чем заняться, покуда он пытается совершить невозможное.
В конце концов, если не справится, так хоть отдых на природе путный выйдет.
К вящему удивлению Александра Витольдовича, план Ганбаты, по крайней мере первая его часть, и вправду работал. Вернувшиеся из Леса подростки бодро попрощались, заявив, мол, сегодня ради разнообразия поужинают в АСИМ, и укатили быстрее, чем Пень успел предложить им заморить червячка на дорожку. Подопечная, услышав от вампиреныша идею поесть на свежем воздухе, только плечами пожала и на всякий случай внимательно изучила небо на предмет ярких солнечных лучей. К счастью, все они благополучно спрятались за вершинами ближайших деревьев, поэтому Пандора кивнула, отправила походный комплект в стирку, сменив на чистое платье, и приготовилась ради разнообразия быть на прогулке ведомой. Ганбата же, радостно схватив заготовленную Сашкой снедь, бодро поспешил в сторону Леса, раз в пару минут стабильно оборачиваясь и подгоняя девочку с опекуном. Денис, как и полагается верному слуге, по мере возможности семенил в авангарде группы, не без труда стараясь держаться подле вампира. Довольно естественным образом Александр и Дора остались чуть позади и шагали рядом. Леший внимательно следил за дорогой и предупредительно убеждал крапиву втянуть листья, а деревья и кустарники – убрать торчащие ветви и не травмировать подопечную. Обиженные комары, которым строго-настрого наказали даже не смотреть в сторону живущей у старьевщика девочки, вились неподалеку в смутной надежде: вдруг к деревяшке, ходячей колонии бактерий, злобноеноту и запрещенке присоединится хоть кто-то мало-мальски съедобный? Вон какую корзинищу тащат, почти сундук, только плетеный…